И аз воздам...

      — Прежде всего хочу рассказать вам о перестановках. Танечка, Амура и Ольга Вячеславовна остаются на своих местах. Шурочка временно, недели на две-три переводится на ресепшн, затем возвращается под начало Романа Дмитриевича и, скорее всего, Андрея Павловича. Они будут в командировке, а тебе придется координировать их действия. Светлана… Светочка, ты будешь помогать Николаю Антоновичу, работы будет очень много, поэтому, впрочем про «поэтому» я скажу чуть позднее. Маша будет моим секретарем. Пора тебе расти, Машенька. По этой части есть какие-то возражения, вопросы? Если нет, то переходим к «по этому».       Девочки, скажите, чего бы вам хотелось? Опаздывать на работу, пол смены сплетничать, опаздывать с обеда или работать полный насыщенный работой день, но получать бесплатный обед, подвозку, достойную оплату и иметь возможность карьерного роста. Подумайте, прежде, чем ответить. От ваших ответов будет зависеть ваше будущее.       — Катя, мне важнее достойная оплата, подвозка и обеды. У меня двое детей, — Светлана первой сделала свой выбор.       — Так ведь если будет подвозка, мы опаздывать перестанем, будем приезжать все вовремя. Катя, но мы же в разных концах Москвы живем. Как с этим быть? — спросила Уютова.       — Все просто, этот вопрос я уже разрешила. Пусть он вас не волнует. Так что вы выбираете, Ольга Вячеславовна? Работу или…       — Ну, а ты как думаешь, Катюша? Конечно же я выбираю «Зималетто», увольнение мне ни к чему. Все, что у меня осталось в жизни — это моя работа.       — Так что, мы не сможем даже обсуждать последние новости? — Пончева надула губы.       — Конечно же сможете, но вне стен компании. Таня, если ты выберешь работу, то хочу сказать тебе, что у меня на тебя большие виды. Ты должна будешь стать не только секретаршей, а правой рукой Урядова, его помощницей, с правом совещательного голоса. Ну, и с соответствующей оплатой. К Светлане это тоже относится, я про оплату и про должность.       — И что, прямо совсем-совсем отменить «911»? — Шурочкины большие, красивые, синие глаза стали совсем огромными.       — Девочки, вы прямо, как маленькие. На работе нужно работать. Я очень люблю вас всех, но того, кто не хочет работать как следует, я уволю. Да, мне будет тяжело, но я все равно уволю.       — А как же Клочкова? Она же не работает, а только пасьянсы рас…       — Давайте каждый будет отвечать за себя, девочки. Клочковой будут поставлены те же условия. Пока она переводится на производственный этаж вместе с Малиновским и Ждановым. — На производственный этаж? — Это из секретарей президента-то? — Вот это номер. — Хотела бы я посмотреть, как Вика визжать будет. — Снова разом загалдели женщины.       — Я так и не услышала Шурочку с Амурой и Машу. Девочки, я очень устала, у меня был тяжелый день. И больше я ждать не могу. Будьте добры сообщить мне свое решение.       — Конечно работа.       — Ты меня сделала своим секретарем, как может быть иначе? Конечно работа!       — И я за работу! А где нас кормить будут? В «Ромашке»?       — Нет, мои хорошие. Обедать мы все, и я в том числе будем на производственном этаже. И качество еды там будет отменное. Уж мама об этом позаботится. Как вам такое назначение?       — Елена Александровна? Ура! А тогда мы сможем сэкономить время на дороге к «Ромашке» и назад, и пообщаться этот час в столовой, во время обедов.       — Итак я подвожу итоги. Вы все остаетесь работать. Не опаздывая, не покидая рабочих мест во время работы, кроме как по нужде и не разгадывая кроссворды с раскладываниями пасьянсов. А я со своей стороны сделаю все от меня зависящее, чтобы работы у вас было много, как и достойной отдачи от нее. Все, девочки, давайте по домам.       — Кааааааааак? Ты нам еще ничего о себе не рассказала.       — И не расскажу. Ничего не расскажу, пока я занимаю этот пост. И вам не советую обсуждать в стенах компании мою персону. Да, мы подруги, но сейчас я должна думать о «Зималетто». Одно могу сказать, я беременна, у меня будет дочка. Этого я не могла вам не рассказать, живот-то будет расти.       — От Малиновского? Вы поэтому женитесь?       — Не от Малиновского и мы не женимся. Все! До свидания! Больше ни слова не скажу.       Катя зашла в президентский кабинет и в изнеможении опустилась в мягкое кожаное красное кресло. Ноги гудели, голова раскалывалась и, только от осознания того, что сегодня придется выяснять отношения еще и со Ждановым, хотелось плакать. В двери кабинета постучали. О, нет! Только не это!       — Пушкарева! — дурным голосом заверещала Клочкова.       — Да, Виктория Аркадьевна. Что вы хотели?       — Катя! Ты не можешь отправить меня на производственный этаж. Не можешь!       — И кто мне это запретит? Уж не вы ли? Виктория, давайте отложим этот разговор на завтра. И очень прошу вас не опаздывать на работу, иначе можно и, не спускаясь на производственный этаж, отправиться домой, причем без выходного пособия.       Словно проглотив таблетку страха, Виктория, пятясь и глядя на Катю с ужасом, вышла за дверь. Это было последней каплей, Катя сняла туфли, села в кресло с ногами и заплакала от усталости.       Теплые, сильные мужские руки подняли ее с кресла.       — Не плачь, солнышко, я не буду тебя мучить. Отвезу тебя сейчас домой и поеду к Кире, поговорю с ней.       — Туфли мои не забудь, они на полу…       В машине Катя спала всю дорогу, свернувшись калачиком на заднем сидении. И, когда они подъехали, Андрею было невозможно жалко ее будить, поэтому он взял на руки свою маленькую, почки невесомую для него ношу, и понес в квартиру. В свою квартиру… уложил на кровать и позвонил Пушкаревым.       — Валерий Сергеевич, Катя сегодня домой ночевать не придет.       — Как это не придет? Вы что это такое говорите, Андрей Павлович? Как это не придет?       — Она вообще больше не придет жить в ваш дом. У нее теперь свой есть.       — Что? Вы там это, не пьяный?       — Трезвый я, Валерий Сергеевич, — Андрей зажмурился, взял побольше воздуха в легкие и выпалил на одном дыхании. — Катя беременна от меня. Прошу у вас руки вашей дочери. Если вы не согласны, я все равно на ней женюсь.       — Леночка, дай-ка мне валидол… У вас же есть невеста, Андрей Павлович.       — Уже нет, — Андрей положил трубку, собрался и поехал к Кире.