Я открываю глаза.

- НЕТ, - мой крик нарушает тишину и все взгляды, до этого обращенные к испуганной Примроуз, теперь смотрят на меня. А я оборачиваюсь и ищу глазами сестер Эвердин. Вот и старшая, смотрит на меня, а в глазах читается страх, удивление и сомнение. Я знаю о чем она думает, какой выбор хочет сделать. Но также я знаю, что будет, если она все же решится на это. Ей не победить в Играх. В конечном счете Прим и ее мама умрут все равно. Я встречаюсь взглядом с Примроуз и понимаю, что должно случиться далее. Все это длилось секунды две. Я снова смотрю на Эффи и делаю, наконец, самый сложный и значимый выбор в своей жизни: - Есть доброволец! - громко, отчетливо и спокойно говорю я. В моем голосе нет ни сомнений, ни паники. Я вижу, как отец в шоке шепчет мое имя. Еще в детстве мать научила меня читать по губам. Но я не думаю, что это умение еще когда-нибудь пригодится. Я же труп. Гробовую тишину, повисшую на площади, нарушает не растерявшаяся Эффи Бряк. - Вот это действительно неожиданный поворот событий! Выйди, пожалуйста, на сцену, чтобы мы все могли тебя видеть. Лишь несколько секунд спустя четверка оклемавшихся миротворцев направилась в мою сторону и мне пришлось выбираться из толпы сверстников. И вдруг я почувствовала, как кто-то тихонько сжал мою руку. Это длилось всего одно мгновение, но в последствии я запомнила его на всю оставшуюся жизнь. Я даже не успела заметить, кто это сделал, на столько стремительно все произашло. Миротворцы обступили меня с четырех сторон. Боятся, что убегу. Я еле подавила смешок. Да, как я уже говорила, надо быть психом или самоубийцей, чтобы так сделать. Нет, вполне возможно, что тебя и не убьют. Сразу. Но игр тебе все равно не избежать... Мои глухие шаги по деревянной сцене, я думаю, было слышно аж в Капитолии. Я медленно подхожу к Эффи. В ее глазах я вижу узнавание и удивление, но на лице это никак не отображается. То ли из-за косметики, то ли из-за актерских данных. И именно в этот момент, когда я стаю перед всем Дистриктом, мне вдруг в голову пришла мысль, что Эффи Бряк не такая уж и дурочка... Но все равно я никак не могу забыть нашу с ней первую встречу, когда она сказала мне, что "Вполне возможно, что сегодня повезет именно тебе и дочь мэра будет представлять свой Дистрикт на Голодных играх!". Надо же, какая честь, я сейчас просто умру от счастья. Слишком ненавижу людей, чтобы жертвовать своей шкурой ради кого-то из них. Но тем не менее, сейчас я стою здесь и, по странному стечению обстоятельств, спасаю от смерти двенадцатилетнюю девочку путем самоубийства. Гениально, с какой стороны не посмотри. Но это не просто девочка, это моя единственная настоящая подруга. - Ну что же, назови-ка нам свое имя, - с теплой улыбкой сказала Эффи. В этот момент я ее просто возненавидела. Во-первых, она прервала ход моих мыслей. Теперь хоть убейте меня, я не вспомню о чем думала две секунды назад. Во-вторых, ее эта улыбочка, которая, по идее должна была меня приободрить, почему-то, только разозлила. - Мадж Андереси, - выдыхаю я. Уверенно и спокойно. Ни единой эмоции не отобразилось на моем лице, в этом я уверена. отец с детства учил меня, что если хочешь, чтобы тебя уважали, притворись сильной. Излучай уверенность и спокойствие. Уверенность и спокойствие. Уверенность и спокойствие. Эффи еще пару минут что-то щебетала, я ее особо не слушала. Хотя, надо признаться, она в этом и не нуждалась. я очухалась только когда она уже отошла к чаше с именами мальчиков. времени, которое она затратила на обратную дорогу, мне вполне хватило, чтобы прийти в себя. - Гейл Хоторн. Как раз в этот момент я смотрела на Китнисс Эвердин. Поэтому успела заметить, как она одними губами (может, она это и прошептала, а я просто не расслышала, плевать) начала повторять слово "Нет". А потом просто проорала его на пол Панема. Дебильная какая-то Жатва получается. Уже целых две орущих дуры. И причем одно и то же слово провизжали. Стоп. Чье имя она только что назвала? Дошло до меня только когда в его сторону двинулись миротворцы, а сам он вышел из толпы. Гейл. Гейл Хоторн. Что ж, во всем есть свои плюсы. Как в тех сказках, которые мама рассказывала мне на ночь. И умерли они в один день...