YOL ahRK DWiiN (Огонь и сталь)

Рубины подобны каплям застывшей крови. Взращенные в недрах Тамриэля, пропитанных кровью сынов и врагов Империи, добытые тяжким трудом шахтеров ради того, что бы жалкие глупцы убивали и погибали за эти красивые сверкающие камушки, когда их можно просто-напросто украсть, не пачкая руки чужой жизнью! Дхан’ларасс, тихо урча, принялась пересыпать рубины из одной руки в другую, любуясь огоньком, горящим в глубинах драгоценных камней. Солнечный блеск золота, мерцающие кроваво-красным рубины и гранаты — что может быть приятнее взору? Каджитка потянулась, выгнув спину и выпустив когти, хвост обвился вокруг ее правой ноги. Шевельнув острыми ушами, она ссыпала камни в бархатный мешочек и туго завязала. Убрав его в сундук, сутай-рат потянулась к небольшому деревянному сундучку, украшенному резьбой — на полированной крышке расправивший крылья дракон изрыгал пламя. Тихо щелкнул кованый замочек, и в льдисто-голубых глазах воровки вспыхнул алчный огонек. Ларасс облизнулась: золотые ожерелья, браслеты и серьги, бывшие когда то собственностью видных кланов Скайрима, принадлежат ей, королеве воров Севера! И это отнюдь не тщеславие или раздутое самомнение, каджитка прекрасно знает цену себе и своим талантам. Ларасс действительно хороша. Воровка вытащила из кучи украшений венец, усыпанный аметистами, и, повернувшись к большому зеркалу в витиеватой серебряной раме, одела его. Отражение льстиво улыбнулось каджитке, чья голова увенчана символом власти ярла, и подмигнуло. Мурлыкая от осознания собственной неотразимости, Дхан’ларасс унизала свои пальцы кольцами, по несколько штук на каждый, и множеством браслетов, шею воровка украсила варварски великолепным изумрудным ожерельем. На ее бежево-серой шерсти золото и камни сияли во сто крат ярче. Сутай-рат подняла руки над головой, скользя одобрительным взглядом по изящным изгибам своего тела и сверкающим драгоценностям. Бриньольф ворвался в покои главы Гильдии без требуемого этикетом и вежливостью стука. Распахнув дверь ударом ноги, вор, нагруженный подносом с едой, ввалился в комнату. — Кушать подано, детка, — мужчина поставил поднос на столик и только потом повернулся к напарнице. — Я не голодна, — бросила Ларасс, повелительно взмахнув рукой, от чего браслеты на ее тонких запястьях музыкально зазвенели. Все слова застряли у норда в горле, голубые глаза слегка потемнели, на лице вора заиграла широкая улыбка. Рун должен ему септим, Соловей все-таки был прав. Она... пушистая. Все тело покрыто шерстью, лоснящейся, блестящей и, очевидно, мягкой. Плечи, шея, руки, грудь, живот... и то, что ниже. Сутай-рат же, нимало не стесняясь, продолжала упоенно разглядывать свое отражение, присутствие Бриньольфа, кажется, ее совершенно не волновало, чем он и воспользовался. Когда еще удастся увидеть нагую каджитку и атаманшу воров Рифтена по совместительству? Тело у кошечки почти ничем не отличается от тела обычной норжанки или бретонки. Сосков всего два, не как у ее четырехногих сестер, крупные, нежно-розовые, дерзко торчащие вперед, грудь полная и округлая, на плоском животе шерстка несколько короче, зато вдоль хребта намного длиннее и гуще и встает дыбом каждый раз, когда сырой сквозняк, гуляющий по «Фляге» касается обнаженной шкуры каджитки. Хвост мерно раскачивается из стороны в сторону, то и дело нежно касаясь округлых бедер своей владелицы. Увешанная побрякушками и томно мурлыкающая какой-то незатейливый мотивчик, Ларасс больше напоминала дорогую куртизанку, нежели воровку. Не мудрено, что ее внешний вид оказал некоторое влияние на Бриньольфа. Внизу живота начало ненавязчиво тянуть, по телу будто растекся жидкий огонь, а во рту резко пересохло. Соловей тяжело сглотнул и невольно облизнул губы. — Нравишься себе? — усмехнулся он, прислонившись спиной к стене. — Конечно, — Дхан’ларасс легла на живот, не сводя с мужчины пристального взгляда. — Как же иначе? — И тебя... не волнует, что я на тебя смотрю? — Нет, — каждитка пожала плечами, — а разве должно? Животные не носят одежд и не стесняются друг друга. — Мы не животные, — подобное грубое сравнение загубило на корню все романтическое настроение Бриньольфа. Не то, что бы он хотел... просто интересно, любопытно. — Я уж было подумал, ты соблазнить меня решила, детка. — Тебя?! — Ларасс воркующе рассмеялась. — И в мыслях не было! Каджиты не вяжутся с людской породой... конечно, существуют исключения, но они отвратительны и богомерзки. Вор капризно поджал губы. Отвратительно и богомерзко! Спасибо, кисуня, очень приятно такое услышать. Эгоистичная, самовлюбленная, строптивая, как все дети Эльсвейра, Дхан’ларасс не снизойдет до простых смертных нордов. Издевается, нарочно завлекает своим мохнатым телом, прикрытым только бриллиантами да цацками, чтобы потом ткнуть мордой в грязь. Соловей круто развернулся и направился к выходу. Нужно срочно выпустить пар... выпить вина, набить кому-нибудь морду или завалить какую-нибудь пылкую девчонку на сеновале... и баба точно будет без хвоста и усов. — Забери еду, — донеслось ему вслед. — Что будет зря пропадать. — Нет уж, детка, тебе придется поесть, — Бриньольф остановился на пороге комнаты. — Как нажрешься своей скумы, так бегаешь потом голодная. А от этого, знаешь ли, лапы будет ломить и хвост отвалится, — до безумия, до рези в груди хочется сказать ей какую-нибудь гадость, но нельзя. Ларасс его шеф, негоже начальству дерзить. — И зачем тебе столько безделушек? Думаешь, сделают тебя счастливее или красивее? Ха! Не в золоте вся суть, Дханларас. — Дхан’ларасс! — раздраженно поправила сутай-рат, но дверь за вором уже закрылась. Фыркнув, каджитка повела носом. Запах эльсвейрского рагу и свежевыпеченного хлеба щекотал ноздри, а один только вид орехов в меду заставил воровку облизнуться. Сорвав себя украшения и небрежно бросив их в сундучок, Ларасс достала из прикроватной тумбочки книгу, бережно завернутую в кусок бледно-зеленого шелка. Страницы ее пожелтели от времени и истрепались, чернила местами выцвели, обложка потрескалась, но каджитка ласково прижала фолиант к груди, словно он был живым. «Янтарный дворец», легенды и поверья Эльсвейра. Когда сутай-рат была еще котенком, мама всегда читала ей эту книгу перед сном. Рядом, на тумбочке, возле вазочки с горноцветом сидела тряпичная кукла — ее самая первая игрушка. Платьице, сшитое из разноцветных лоскутков, пуговичные глазки, хвостик из куска козьей шерсти. Ларасс печально ухмыльнулась в усы. Да, Бриньольф... в золоте не суть. В золоте вся их воровская жизнь.

***

Онмунд протер глаза и окинул печальным взглядом спальню, залитую прозрачно-золотистым солнечным светом. Деметра ушла. Опять. Молча, не оставила даже записки... мужчина тяжело вздохнул, опустив голову. Нет, она его больше не любит... Деметра же Довакин, искусная магесса. Да ее будут рады видеть при дворе любого ярла, а что он, Онмунд? Простой, если не сказать заурядный, маг, живущий в доме своей жены... проведя рукой по волосам, норд рывком поднялся на ноги. Когда его жена вернется, они обязательно серьезно поговорят! Это он обещает себе каждый раз, когда Деметра куда-то ускользает, забыв объясниться с Онмундом, причем в компании странного постоянно хихикающего мужика. Этот шут, Цицерон... отвратительный субъект. А его песенки и шуточки!.. Мерзость! Мужчина ополоснул лицо прохладной водой в тазу. Вообще принято, чтобы жены сидели дома, готовили еду, воспитывали детей, а не мотались по всему Скайриму с каким-то чокнутым паяцем, ввязываясь то в одно, то в другое! Онмунд остервенело тер лицо полотенцем. Он же глава семьи! Северянин, даэдра побери! Стукнет кулаком по столу, рявкнет как следует и все, будет так, как он сказал! Маг грустно усмехнулся своим мыслям. Насмешка богов... мир покоится у ног женщины — дочери, жены и матери, а в его случае еще и Драконорожденной. Если пытаться удержать Деметру, разве он не сделает только хуже? Однако же это невыносимо — сидеть в Вайтране, страшась, что с его женщиной что-то случится! Как-то Онмунд обмолвился, что хотел бы сопровождать магичку, так Довакин закатила грандиозный скандал. С битьем посуды, слезами и множеством обвинений, которые летели в мага, словно стрелы. Деметра вообще всегда вспыхивала, как сухой хворост, от малейшей искры. По истине драконий темперамент. Маг накинул на голову капюшон на ходу, сбегая по лестнице на первый этаж. Лидии в доме не было, слава Джулианосу! А то в последнее время хускарл взяла в привычку дневать и ночевать в Доме Теплых Ветров. Не то, что бы Онмунд имел что-то против Лидии, просто... ну, не любит норд заниматься магией, когда рядом находится кто-то... не посвященный. Солнце приветливо улыбалось с безмятежно-голубого неба, стыдливо прикрываясь кружевной шалью из перистых облаков. Заперев дом, Онмунд неспешно побрел к рынку. В кладовой шаром покати, спасибо Цицерону, особенно уменьшился запал моркови и сладких рулетов. Прокручивая в голове все известные ему охранные руны, маг настолько увлекся, что не заметил, как за ним следуют двое мужчин. Облаченные в меховую и кожаную броню, они шли за Онмундом, стараясь не отставать, но и держались на расстоянии, чтобы не вызывать подозрений у стражников, которые итак провожали их подозрительными взглядами. Когда маг остановился у лавки Карлотты Валентии, мужчины замерли в тени «Товаров Белетора», не выпуская норда из поля зрения. — Доброе утро, Онмунд, — торговка тепло улыбнулась, ставя ящик с капустой на прилавок. Отряхнув руки о передник, она наклонила голову на бок. — Свежих овощей не желаешь? — Еще как желаю, — маг позвенел монетами в кошельке, — особенно моркови. — Понимаю, — Карлотта приняла из рук норда холщовый мешок и принялась складывать в него овощи, — у вас же гости были? Такой... необычный мужчина в шутовском костюме. Кто это, знакомый Деметры? — Да, знакомый, — пробурчал Онмунд, недовольно морщась. — Не в обиду тану будет сказано, но меня от него мороз по коже. Песни про котят и крысиный яд, птички со сломанной шеей, — женщину передернуло. — Согласен. Но он много раз спасал жизнь моей жене, не мог же я отказать ему в гостеприимстве, — хотя очень хотелось. — Да, да. Прости, я лезу не в свое дело, — торговка смущенно улыбнулась, ее щеки слегка порозовели. Карие глаза имперки устремились куда-то за спину мага. — О, Соратники... Онмунд обернулся. По рыночной площади гордо шествовала Эйла Охотница в компании близнецов Вилкаса и Фаркаса.Надменно кивая горожанам, она остановилась у мясной лавки. Окинув товар брезгливым взглядом, Соратница фыркнула и, демонстративно поправил на спине лук, направилась к воротам Вайтрана. Фаркас тяжело бежал вслед за Эйлой, бряцая доспехами, Вилкас же невозмутимо рассматривал украшения на прилавке Фрейлии. Старушка вовсю расхваливала свой товар, уделяя особое внимания кольцам. Карлотта хихикнула, когда юноша резко покраснел, круто развернулся и поспешил вслед за товарищами, провожаемый смехом и шуточками. — Видел? — женщина приняла из рук мага деньги. — Совсем парню прохода не дают. Болтают, мол, влюбился Соратник. — Да? — несчастный... — и в кого же? Надеюсь, не в мою жену? — Да нет, что ты! В девицу, тоже их порода, из Йоррваскра. Не помню ее имени, но ты точно ее видел. Худенькая такая, в чем душа держится... ох, — торговка всплеснула руками и протянула Онмунду покупки. — Что-то я разболталась, а дома ведь дочка ждет... передавай привет Деметре! — крикнула она уже вслед норду. — Обязательно, — кивнул маг, закидывая суму на плечо. Как только она вернется... Выходя из «Гарцующей кобылы», нагруженный покупками, Онмунд споткнулся и едва не упал. Один из незнакомцев, по-прежнему подпирающий спиной стену лавки Белетора, криво усмехнулся, второй же хмуро сплюнул сквозь зубы и покосился на стоящего рядом стражника бельмастым глазом. Маг, склоняясь под тяжестью продуктов, направился к Дому Теплых Ветров. В таверне болтали, что какой-то вампир напал на караульного. Неужели Деметра? Тогда понятно, почему она исчезла столь стремительно. Онмунду стало почти стыдно, но он тут же отбросил это чувство. Он давно предлагал жене найти лекарство от этой заразы, но Довакин все отнекивалась, отмахивалась, мол, некогда... эх, угораздило же его влюбиться в вампира и убийцу драконов по совместительству! Когда-нибудь это может плохо закончиться. Как для Драконорожденной, так и для Онмунда. Вспомнить хотя бы как семья отреагировала на его свадьбу! Бретонка, да еще и магесса! Отец целых пять листов исписал своими угрозами, обещаниями лишить наследства, если его сын-северянин не бросит «эту ведьму». Письма маг сжег, а Деметре сказал, что родители рады принять новую дочь и желают им счастья и многих сыновей. Он просто не мог, да и не хотел расстраивать жену, ну, а мать с отцом... оттают когда-нибудь... Ключ выскользнул из пальцев и со тихим звоном упал на ступеньки, нахально поблескивая на солнце. Мужчина, чертыхнувшись себе под нос, аккуратно придерживая сумку с продуктами, нагнулся за ключом, как на его затылок обрушился тяжелый удар. Голова вспыхнула болью, земля ринулась ему навстречу. Картофель и капуста весело покатились по земле.

***

— ... То есть, он — муж этой ведьмачки? — Ага. — Дрищеватый какой-то... с одного удара свалился. Вот подкаблучник, нутром чую, ходит у своей женки на цыпочках... — Мне по херу, как там он у нее ходит. Пусть хоть рога себе на задницу цепляет да соски углем подкрашивает. — Фу, пакость-то какая!.. вот как знал, что все маги извращенцы! Онмунд нехотя, с трудом разлепил веки, чуть слышно застонав. Затылок пульсировал болью, запястья саднили, а на языке — привкус грязной тряпки. Маг не сразу понял, что лежит связанный на траве, а за пять шагов от него весело полыхает костер, вокруг которого сидят двое утренних незнакомцев. Бельмастый чистил свой меч, а второй, с изрытым оспинами лицом рассматривал зачарованный кинжал Онмунда: на серебристо-сером лезвии мерцали огненные руны. Норд попытался позвать своих похитителей, но мешал кляп. Небо алело за закате, словно горизонт окропили свежей кровью. Сколько же он пролежал без сознания?! — Хорош клиночек, а? — улыбнулся разбойник, проводя кончиком большого пальца по острию лезвия. — Неплохой, — мрачно кивнул бельмастый, убирая меч в ножны. Громко шмыгнув носом, он перевел взгляд на притихшего норда. — Оп-па, ведьмачкин ебарь в себя пришел. — Нет, он ее муж, — громила подхватил мага под руки и рывком поставил на ноги. Голова у Онмунда закружилась, перед глазами заплясали белые круги. К горлу подкатил колючий ком, он попытался выплюнуть кляп, но удар в живот заставил его согнуться пополам и едва слышно застонать от боли. — Без глупостей, колдунишка, — прорычал преступник, ухмыляясь в лицо Онмунду и встречая гневный взгляд синих глаз мага. — Ой, какие мы грозные... боюсь-боюсь, — он притворно задрожал. Маг дернулся, пытаясь вырваться из хватки разбойника, и бельмастый, ощерившись, подарил ему еще несколько ударов в живот и в грудь. — Что, больно? Со связанными руками-то заклинаниями не пошвыряешься? Второй хрипло заржал, продолжая удерживать норда на ногах. Онмунд задыхался, сжимая зубами кляп, борясь с накатывающей дурнотой и болью. — Успокоился? Чудненько, — преступник вытащил изо рта мага тряпку, — а теперь говори, где сейчас шляется твоя женушка. — Что?.. — сдавленно прохрипел норд, тряся головой в тщетной попытке привести мысли в порядок. Кто эти люди? Какого даэда им надо? — Глухой что ли?! Я спрашиваю, где бегает твоя жена? — Деметра?.. — какого Обливиона им надо от нее?! — Не ваше дело... — удар в челюсть, голова мага мотнулась в сторону. — Я никуда не тороплюсь, маг, — норд сплюнул кровь под ноги громиле. — Наш разговор может продолжаться очень долго. И только от тебя зависит сдохнешь ты быстро или не очень. Онмунд хранил молчание, исподлобья глядя на преступника. Обветренное смуглое лицо бельмастого пошло красными пятнами. — По-плохому, значит... — процедил он, — хоро... — разбойник резко замолчал, выпучив глаза. — Свен? — его напарник занервничал. — Эй, Свен, ты чего? Свен не ответил. Захрипев, он упал на колени, после тяжело рухнул на траву лицом вниз. Из его спины торчала стальная стрела с траурным черным оперением. — Милостивые Девятеро! Свен! — бандит оттолкнул мага и кинулся к товарищу. — Задница Дибеллы!.. — мужчина выхватил меч и лихорадочно огляделся. — Выходи, ублюдок! Или так и будешь нападать исподтишка?! Мелькнула тень, сверкнул серебром клинок в свете костра. Кровь брызнула темно-багровым фонтаном, когда лезвие меча насквозь пронзило грудь разбойника. Вилкас брезгливо стряхнул тело со своего меча и подскочил к Онмунду. — Ты как? Цел? — Соратник помог магу подняться и разрезал путы на его запястьях. — Д-да... спасибо, — колдун прочистил горло. — Ты вовремя. — Да не за что, — мужчина широко улыбнулся и похлопал норда по плечу. Затем кивнул на тела разбойников. — Кто это? И что им от тебя понадобилось? Лицо Онмунда помрачнело. Словно тучи набежали на чистую лазурь неба. Синие глаза потемнели, превратившись в практически черные. — Моя жена, — произнес он, поджимая губы. Магия, хищно щелкая, заискрилась на кончиках его пальцев.