У каждого свой ад

С чего эта история началась для меня? Наверное, я и сама не знаю. Может быть, с победы над Волан-де-Мортом. С той памятной битвы, где погибли Римус и Дора Люпины. Где Невилл впервые показал, что каким бы он не был мягким и добрым, а внутри у него есть твердый стержень. Где едва не погибли профессор Снейп и профессор Флитвик. Но как бы то ни было, а мы победили. Заплатив за это очень высокую цену. Позади у нас были годы в Хогвартсе, дружба, радости и разочарования. А еще целый год войны, нашей войны. А впереди - разрушенный Хогвартс, еще один год учебы и вся наша жизнь. Та самая жизнь, которую исковеркала эта война. Нам пришлось еще на один год задержаться в Хогвартсе. Такое было принято решение. Ведь весь предшествующий год кто-то вовсе пропустил, а кто-то хоть и ходил на занятия, но вряд ли способен хоть что-то вспомнить. Тот последний наш год в школе магии совсем не походил на предшествующие. Нам, выпускникам, пришлось объединиться с младшим курсом, так что закончили учебу мы в один день с Джинни. Замок еще только предстояло восстановить. И все четыре факультета ютились в одном крыле. Уже не было слышно того смеха и веселья, что звучали в этих стенах раньше. Почти все или сами участвовали в боях или потеряли кого-то из близких. Война изменила нас всех. Мы были вынуждены слишком рано повзрослеть. В глазах Драко появились и остались там навсегда боль и какая-то затаенная грусть. Он был из числа тех, кто изменился сильнее остальных. На его долю выпало слишком много всего. А вот Невилл наоборот, словно наконец-то раскрылся. У него появилось то, чего ему всегда не хватало - вера в свои собственные силы. Гарри стал более ответственным. Было видно, что он научился отвечать за свои поступки. А в его волосах отчетливо появились серебристые ниточки. Поверьте, это жутко видеть - седые волосы у восемнадцатилетнего парня. Джинни старалась все время быть рядом с Гарри. Она жалась к нему словно маленькая птичка, ища защиты под его крылом. Изменился ли Рон? Я особо не заметила. Может быть, стал чуть более рассудительным. Оправившись после укуса Нагайны, профессор Снейп больше не вернулся к преподаванию. А магловедение временно совмещала со своей основной работой директор МакГонагалл. Она изо всех сил пыталась нас расшевелить, взбодрить. Но надо сказать, у нее это плохо получалось. Зелье "Сон без сновидений" стало пользоваться бешеной популярностью. Многих из нас преследовали кошмары. Через два месяца после начала учебного года на свою должность вернулся Хагрид. Его хижину пришлось отстраивать заново. Во время битвы в нее попало чье-то заклинание, не оставив от домика буквально камня на камне. К старине Клыку добавился ушастый и хулиганистый щенок. Даже будучи совсем малышом, он вряд ли уступил бы в размерах ротвейлеру. А каким же он вырастет? Мне всегда было интересно, где только Хагрид умудряется находить себе питомцев? Пожалуй, чаепития у Хагрида были единственным, что хоть немного нас отвлекало. А вот сам великан никак не мог пережить смерть своего обожаемого Дамблдора. И стоило в беседе хоть как-то его коснуться, он тут же начинал рыдать, утирая лицо видавшим виды платочком, размером с четверть скатерти. Еще одним неизменным атрибутом Хогвартса был Филч. Наш завхоз вполне благополучно пережил магическую войну. Да и особого влияния на его и без того скверный характер, она не оказала. Он все так же патрулировал по ночам коридоры в компании миссис Норрис. Вот только ловить там было некого. Желающих нарушать школьные правила в тот год совсем не находилось. Разве что иногда, скорее, ради разнообразия, он переругивался с Пивзом. В общем-то, был гнетущий и тяжелый год. Каждый, как мог, пытался справиться со своей личной бедой. Мне так и не удалось вернуть память своим родителям. Да и позже это оказалось невозможным. Впрочем, будь у меня шанс вернуться назад, я бы снова поступила так же. Что значат мои боль и одиночество в сравнении с тем, что они хотя бы живы? Тот год сблизил меня с Роном. Я остро нуждалась в простом человеческом тепле, в ком-то, кто мог бы меня выслушать. Да и он тоже. Была ли между нами любовь? Тогда мне казалось, что была. А сейчас, оглядываясь назад, я в этом сомневаюсь. Просто мы оба нуждались в партнере. И еще мы хорошо знали и понимали друг друга. В общем, наши отношения привели нас в постель. Не могу сказать, что испытывала какое-то неземное блаженство. Но близость с Роном была мне необходима. Наверное, это давало мне своего рода эмоциональную разрядку. Ну, а ему еще и физическую. Год подходил к концу. Впереди замаячили экзамены. Мы все вместе: я, Рон, Гарри и Джинни твердо решили поступать в Аврорат. Гарри и Рон давно об этом мечтали. Джинни пошла вслед за Гарри. Ну, а я долго раздумывала о своем будущем. И, в конце концов, решила пойти вместе с ними. Стать такой, какой была Нимфадора. Я точно знаю, что ей бы мое решение понравилось. И чего она так не любила свое имя? Мне оно очень нравилось. В этот раз даже Гарри и Рон снизошли до подготовки к экзаменам. Да и остальные отнеслись к этому необычайно ответственно. Уединиться в библиотеке с книгой было совершенно невозможно. Там постоянно кто-нибудь находился. С этим неудобством приходилось мириться. Ведь остальным тоже нужно было где-то заниматься. Я по привычке составила для себя и ребят графики подготовки к экзаменам. Когда-то меня этому научила моя мама. Это позволяло рационально расходовать время и силы. Конечно, для них графики были максимально упрощены. Себя же я щадить была не намерена. Впрочем, там было и время для отдыха. В один из дней Рон предложил прогуляться до Хогсмита. Он хотел зайти в магазин к Джорджу, узнать, как у него дела. Он очень тяжело переживал смерть Фреда. Ну и заодно можно было зайти в "Три метлы". Этот вечер по моему графику предполагал отдых, так что я согласилась. На улице было тепло. В воздухе витал аромат трав и распускающихся цветов. Мы шли и болтали о всякой ерунде. Вдруг Рон остановился и замолчал. Поначалу я встревожилась, но он шагнул ко мне и впился в губы долгим поцелуем. Я мгновенно отреагировала. Наши руки сцепились, а дыхание сбилось с ритма. В тот вечер до Хогсмида мы так и не дошли. В какой-то сотне метров от тропинки в деревню, находилась уютная полянка. Пару раз до этого мы устраивали там пикники. Вначале я отбрыкивалась и шептала, что не пила сегодня противозачаточное зелье и вообще оно у меня закончилось. Но потом просто сдалась. Как к любовнику у меня нет к Рону претензий. Он не бывал грубым, не забывал про партнершу, то есть про меня. Хотя иногда слишком торопился. Вот только оргазма с ним я так и не испытала. После секса наступала необычайная легкость и расслабленность. А вот пресловутого "фейерверка эмоций" не было. А на следующий день мы вновь вернулись к подготовке к экзаменам. Ведь буквально с каждым днем они становились все ближе, а я становилась нервной и напряженной. Даже Глотик чувствовал это. В комнате вечером он практически не отходил от меня. Впрочем, куда-то исчезал на всю ночь. Причина его исчезновений стала ясна, когда в одну из майских ночей мы все услышали истеричный крик Филча. Спустя час за мной пришла профессор МакГонагалл и попросила ей помочь. Я наспех оделась и пошла за директрисой. Из общего коридора мы свернули в какой-то потайной ход. Он не был обозначен даже на карте мародеров. Долго шли по узкому и темному проходу, где единственным источником света был огонек на кончике палочки директрисы. Наши шаги гулко отдавались эхом среди пустых стен. Я все-таки рискнула спросить, что же такое произошло? Она хитро улыбнулась мне в ответ и сказала, что ничего страшного. Но я, как староста курса, должна знать о произошедшем. Ход закончился дверью, за которой располагалась комната, почти вся заставленная мебелью и заваленная не нужными вещами, многие из которых уже давно утратили свой внешний вид и не могли быть использованы по назначению. Тут стояло старое расколотое зеркало, лежали несколько старых мантий. А еще тут же имелись старая и рассохшаяся колченогая табуретка и проржавевший насквозь металлический чайник. Я недоумевала, что это за помещение. Вскоре выяснилось, что это личные покои Аргуса Филча. Свернув за очередной шкаф, я увидела бледного и трясущегося хозяина, сидящего, скрестив ноги, на кровати. А рядом, в старом кресле, расположилась миссис Норрис и два огненно-рыжих котенка с кривыми лапками и плоскими мордочками. От увиденной картины я дар речи потеряла! - Вот! Вот смотрите, что наделал этот чертов книзл! - брызгая слюной, вопил завхоз. - Он лишь полукнизл, - только и смогла произнести я. - Да какая разница! - Но вы и сами виноваты в случившемся. Вы плохо смотрели за миссис Норрис. Да и как вы могли не замечать ее беременность? - вмешалась в разговор профессор МакГонагалл. - Но она почти не поправилась! Разве что совсем чуть-чуть! - парировал Филч, чуть не рыдая. - От меня-то что требуется? - тихонько поинтересовалась я. - Держать ваше чудовище подальше! - прорычал новоиспеченный "дедушка". Уже следующим утром информация распространилась среди школьников. Чему немало способствовал сам Филч. Не стоило бегать по коридорам и орать, что он "поймает этого чертова книзла, обесчестившего его миссис Норрис"! На все время подготовки к экзаменам, Живоглот стал самой популярной персоной Хогвартса. Хотя, по-моему, тут он проявил не самый лучший вкус. Впрочем, как известно - любовь зла! Оговорюсь заранее: один из плодов этого "мезальянса" переехал жить в дом Лавгудов. Как известно, Полумна питает страсть ко всяким странным созданиям. Потомок книзлов вполне ей подошел и обрел в ее лице любящую и заботливую хозяйку. А второй, вернее - вторая, осталась жить у Филча. И после смерти своей матери остается единственным существом, искренне любящим своего хозяина. Впрочем, коридоры Хогвартса с ним она не патрулирует. Больше никаких потрясений до самых экзаменов не было. Жизнь вошла в свое русло. Наступил период затишья. Кто же знал, что за ним грянет буря? А пока что я продолжала готовиться к предстоящим экзаменам. Говорят, что таких высоких баллов по СОВам школа не знала уже лет двадцать. Я умудрилась переплюнуть предшествующего рекордсмена - Перси Уизли, да еще и с не малым отрывом! Гарри, кстати, тоже вполне успешно справился с экзаменами. Сказался большой опыт войны, он набрал массу баллов по защите от темных искусств, что с лихвой перекрыло его не особенно удачные трансфигурацию и предсказания. Джинни - умничка! Я-то видела, как она старалась, чтобы только не быть хуже Гарри. А в результате набрала даже чуть больше баллов, чем он. Рон сдал вполне посредственно. Впрочем, не буду придираться, в свое время близнецы Фред и Джордж сдали еще хуже. Заканчивались последние дни нашего пребывания в Хогвартсе. Уже через месяц должны были начаться вступительные экзамены в Аврорат. Времени на отдых у нас совсем не было. Но все-таки я выкроила три дня на то, чтобы слетать в Австралию. Когда год назад я в последний раз видела их, рядом с ними в коляске посапывал мой месячный братишка, названный Александром. Мне очень хотелось увидеть их еще раз. Хотя бы издалека на них посмотреть. И я их увидела, даже сделала несколько колдографий. Одна из них до сих пор висит на стене в спальне, на ней мама и папа держат за ручки маленького Алекса. Им хотя бы есть ради чего жить. Они потеряли меня, хотя и не помнят об этом, но у них есть Алекс. А сразу после этой поездки все пошло кувырком. Чтобы не отвлекать друг друга от занятий, мы разъехались по домам. Вернее домой уехали Рон и Джинни. Гарри отправился на площадь Гримо, злить старого Кикимора. Но другого-то дома у него не было. А я сняла небольшую комнатку в гостинице при "Дырявом котле". Как одной из героинь войны, мне полагалась небольшая премия. А ввиду обстоятельств, меня признали сиротой, что тоже давало мне небольшие ежемесячные пособия. На очень скромную жизнь этого хватало. С Роном мы виделись почти каждый вечер, а с Гарри и Джинни общались посредством совиной почты. Я очень хорошо помню тот день, когда рано утром во мне шевельнулось смутное подозрение. А банальный магловский тест на беременность, купленный в ближайшей аптеке, это подтвердил. Я была беременна. Сказать, что это было счастьем, значит, ничего не сказать! Я была готова прыгать, петь и плясать одновременно. Мне казалось, что даже солнце радуется вместе со мной. Птицы за окном пели только для меня! А тут еще прилетела сова от Рона. Он писал, что очень скучает и снял специально для нас номер в мотеле. Я решила, что это судьба! Романтическая встреча наедине, что может быть лучше для такой новости? Весь день я буквально летала на крыльях. Я закрывала глаза и пыталась представить своего малыша. Его глазки и рыженькие волосики, а то, что они будут рыжими, я не сомневалась ни на минуту. Представляла, как Рон будет держать малыша на руках, как будет смотреть на него. Совсем как мой папа смотрит на Алекса. Я засовывала подушку под халат и смотрела на себя в зеркало, я определенно нравилась себе такой. Ложилась на кровать и трогала свой совершенно плоский животик. Даже имя придумала и для мальчика, и для девочки. Мне было интересно, а понравятся ли имена Рону или он предложит что-то другое? Конечно, тут же передо мной вставал вопрос, а как жить дальше? Ведь нам всего по восемнадцать лет. Нам нужно учиться. Эти вопросы лучше было обсудить с Роном. Я понимала, что появление ребенка сильно усложнит нам жизнь, но ведь все бытовые проблемы решаемы. Миссис Уизли сразу же согласится сидеть с малышом, пока мы будем на учебе, это я точно знала. Я была уверена, что мы сможем все преодолеть ради нашего малыша. К нашей встрече я подготовилась основательно. Черное облегающее платье, туфли на небольшом каблуке. Тонкая золотая цепочка с изящной подвеской (подарок родителей), минимум макияжа (не люблю театральную раскраску лица) и капельку парфюма. Я была готова к выходу. А вот Рон оказался совсем не готов к подобному повороту событий. Он кричал, от избытка чувств жестикулируя руками. Я поначалу пыталась отбиваться. Но устав, перестала сопротивляться и только молча слушала. Каждым своим словом, он словно забивал гвоздик в крышку гроба, хоронил наши отношения. - Ты это нарочно сделала, да? Я знаю, ты специально решила забеременеть! Тук! Гвоздик забит. - Я вовсе не собираюсь посвятить всю свою молодость какому-то орущему младенцу! Тук! Еще один гвоздик. - Ты же знаешь, как для меня важна учеба в Аврорате! Ты не можешь так со мной поступить! Тук! Снова гвоздик. - Ведь многие же делают аборты и ничего! Я и деньги на зелье найду! Тук-тук! А вот тут сразу два гвоздика. - Ты только моим родителям не говори. Мы эту проблему сами решим. Тук! Снова гвоздик. - Сама подумай, какой может быть ребенок? Мы же совсем молодые! У нас еще все впереди, а он нам только мешать будет. Тук! Опять гвоздик. - А может, это и не мой ребенок вовсе? Я-то откуда знаю? Может, ты решила из меня дурачка сделать и повесить мне на шею чужого ребенка? Тук-тук-тук! Все, крышка заколочена. Трам-да-дам!!! Опустили в могилу. Все прослезились и разошлись. Наши отношения были так молоды и прекрасны, но их больше с нами нет. Они умерли в самом расцвете. Эта последняя лживая уловка окончательно меня добила. Я молча встала и так же молча ушла. Не прощаясь, как говорят - "по-английски". Ну, так мы и живем в старой, доброй Англии. Откровенно говоря, это был мой крах. А я еще имена придумывала, беспокоилась, понравятся Рону или нет! Ой дура, дура! На душе было пусто и мерзко. А в глазах не было ни слезинки. Оказывается, бывает так - сердце обливается слезами, а глаза сухие. Вот тут я впервые ощутила, что такое отчаяние. Передо мной была неизвестность во всей своей красе. Я осталась совсем одна. И к тому же "немножко беременная". Все мои планы в один вечер улетели мантикорам под хвост, ну или куда там еще? Конечно, можно обратиться к мистеру и миссис Уизли и все им рассказать. Они меня поддержат, а Рон получит хорошую клизму для прочистки мозгов (мозги они такие, не у всех они в голове!). Но после сегодняшнего "концерта" я точно знала, что так не сделаю. Не хочу иметь ничего общего с папашей моего ребенка. Есть еще Гарри, он меня в беде не бросит. Вот только сваливать на него еще и мои проблемы - это просто верх наглости. Слишком долго все на него одного и надеялись. Он уже и не помнит, как это жить, никого не спасая. Значит только сама. Только своими силами. Лишь к утру я смогла дойти до дома. Причем, где это меня так долго носило я и сама не помнила. Переоделась в легкую пижамку и зашла в ванную комнату. Принять душ не было сил, надо было хотя бы умыться. На столике рядом с раковиной лежал тот самый тест. С двумя полосочками. Который еще недавно так радовал меня. Вот тут я разрыдалась. Со мной случилась форменная истерика. Я швыряла этот тест в стену, кричала и хохотала одновременно. Подбирала с пола тест и снова его швыряла. Успокоиться удалось далеко не сразу. В конце концов, я все-таки умылась, и, несмотря на солнце, сиявшее уже высоко в небе, забралась на кровать. Рядом тут же материализовался Живоглот. Я вяло подумала, что со вчерашнего дня его не кормила и он вероятно голодный. Но кот молча улегся рядом со мной. Для себя я все решила: убить того, кого я уже полюбила всем сердцем я не могла. И не его вина, что любовь и доверие к его отцу обернулись пшиком, пустым звуком. Сложно думать о многом сразу. Я буду решать проблемы по мере их поступления. И сейчас передо мной стояла задача - преодолеть вступительный экзамен. Проснувшись ближе к вечеру, я наспех перекусила и села читать книгу "Боевые заклинания. Атака и самозащита". С большим трудом я смогла сосредоточиться на этой сложной и важной теме. Я бы даже сказала, основополагающей для Аврората теме. Мысли путались и все время норовили вильнуть куда-то в сторону. А тут еще упорный стук в окно! Это оказался совенок семейства Уизли. Пришлось его пустить. Отвязав от лапки письмо, я издала разочарованный стон. Наверное, во мне еще продолжала теплиться надежда, что Рон образумится и извинится. Как бы ни так! Мне написала Джинни. Она была очень обеспокоена состоянием Рона. Тот впервые в жизни явился домой в стельку пьяным. Упал в коридоре и пытался лечь спать, укрывшись старой отцовской мантией. Чем поверг обоих своих родителей в "культурный шок". Общими усилиями его удалось левитировать на диван в гостиной. На вопросы он не отвечал. Только что-то не членораздельно пытался промычать. Умудрившись сказать внятно лишь: "Гермиона это специально сделала". На следующий день он тоже отказался обсуждать произошедшее, невнятно пробормотав, что поссорился со мной. А теперь и вовсе отказывается разговаривать с родными. И что я могла на это ответить? Написала, что мы серьезно повздорили, и я ушла домой. А вот где ходил Рон не знаю. А сейчас я готовлюсь к экзаменам, чего и им с Гарри желаю. За последующие дни от Рона пришел лишь маленький пузырек с темной маслянистой жидкостью. И краткой запиской: " Выпей это средство, не будь упрямой идиоткой. Мы с тобой помиримся и снова будем вместе..." А если не выпью, то не помиримся?! Или я что-то не так поняла? "...Сделай то, что я прошу, и я полностью прощу тебя, обещаю. Твой Р.У." Ах, он простит меня! Прелесть-то какая! А меня кто-то спрашивал, собираюсь ли я его прощать? Я, психанув в очередной раз, вышвырнула эту бурду в мусор. От всего этого у меня начал болеть живот. Не сильно, но вполне себе ощутимо. Отвечать на подобную гадость, я, понятное дело, и не собиралась. Но с тех пор боль в животе стала моей постоянной спутницей. Она была тянущей и нудной. Стоило лишь наклониться вперед или что-нибудь поднять, и живот моментально начинал напоминать хорошо надутый футбольный мяч. Не по форме конечно, а по упругости. Боль в это время из ноющей становилась пульсирующей. По утрам меня совершенно не тошнило. И о моем "интересном положении" кроме болей напоминала только сонливость. Теперь я спала не меньше, чем Живоглот. Мне кажется, дай я себе такую возможность, и я бы проводила в постели по 16-18 часов в сутки! Хотя меня и не тошнило, а аппетита не было совсем. Единственная еда, которая вызывала у меня самый живой интерес, это были яблоки. Хотя бы раз в день я с усилием старалась заставить саму себя съесть что-нибудь полезное с моей точки зрения. А еще я совсем перестала пить кофе, что тоже не добавляло мне бодрости. В эти дни сама себе я больше всего напоминала амебу. Такое аморфное и студенистое существо, переползающее с места на место с помощью ложноножек. С подготовкой было крайне затруднительно. Впервые в жизни меня подводила память. Информация, взятая из книг, никак не хотела задерживаться в голове. Зато в эти дни я совсем не думала о Роне. Хотя нет, о его существовании мне периодически напоминали в своих письмах Гарри и Джинни. Кажется, они искренне за нас обоих беспокоились. Глупые, они серьезно думали, что наши отношения еще можно реанимировать? Было и еще одно существо, переживающее за меня. Это был Живоглот. Он всюду следовал за мной, не оставляя меня одну ни на минуту. Он отказывался от своей еды, если не ела я. И все время заглядывал мне в глаза, ища там какие-то ответы. Его любовь и преданность оказались сильнее, чем у Рона.