Cause You Are Young

      Слушать очередную лекцию приёмного отца было просто невыносимо. Старик уже в сотый раз вещал о том, что в следующий раз никто не станет платить деньги за то, чтобы выкупить Эрика из тюрьмы, что он вылетит из колледжа, если продолжит себя вести, как дегенерат из нью-йоркских трущоб, и что они с матерью делают всё, чтобы воспитать из сына приличного человека, но эта неблагодарная сволочь только и делает, что позорит их честное имя. Он говорил так каждый раз, на что в зависимости от настроения Леншерра получал ответы от «и сколько нынче стоит выкупить человека из-за решётки» до «да выгони ты меня уже из дома и трахай мозги своим родным детям». Сегодня было настроение обвинять всех в несправедливости и доказывать отцу, что копы просто предвзятые козлы, которые хотят бабла, ведь Эрик почти не превысил скорость, был немного пьян, а ту девчонку, что украла кошелёк, он вообще первый раз видел, она всего лишь попросила подвезти (ну и что с того, что у него в кармане были её трусики).       Отец едва ли слушал Эрика. Он остановил машину у ворот колледжа и серьёзным тоном пообещал, что за следующий проступок лишит сына автомобиля навсегда. Юноша только усмехнулся, перекинул рюкзак через плечо и хлопнул дверью. Его уже лишали «навсегда» машины, денег, водительского удостоверения, права ходить гулять с друзьями. И всё это до первых успехов в учёбе, способность к которой покрывала для родителей все возможные пороки молодого дебошира.       Если вам кажется, что человечество пережило эпоху деления на классы, то значит вы никогда не учились в университете. Здесь обстановка не многим дальше ушла от средневековья, где судят за каждую мелочь, начиная от социального статуса твоей семьи и заканчивая тем, как ты выглядишь сегодня или с кем сидел за одним столом за завтраком.       Все студенты Уильямс Колледжа загудели как рой пчёл, когда узнали, что сегодня к ним перевёлся юноша из Англии. Любительницы экзотики уже представили лондонского кутюрье и модника, завсегдатая шумных вечеринок и клубов. Парни были заинтересованы в нём не меньше как в потенциальном кореше и наживке для горячих цыпочек, которые наверняка косяками поплывут на его акцент. Золотая рыбка для их рыболовных сетей.       Эрик встретился у своего шкафчика с друзьями, которые тут же завалили лидера компании вопросами о прошедшей ночи. Девушки шептались за маленькими дверьми шкафчиков и с обожанием поглядывали из-за них на Леншерра. Когда очередная минута славы подошла к концу, Эрику рассказали, что в колледже ожидается прибавление.       Новички в колледже - это отдельная каста. Человек либо сразу проявляет себя и присоединяется к одной из лидирующих компаний, либо он становится вечным объектом насмешек. Леншерр был одним из тех, от кого зависело, как будут относиться к новенькому все остальные.       Каково же было всеобщее разочарование, когда вместо обаятельного душечки в аудиторию на лекцию с опозданием в четверть часа ввалилось лохматое недоразумение с кудрявыми вихрами и очками в роговой оправе, словно украденных с переносицы бабушки. В неизменных майках поло и кардиганах, застёгнутых на три пуговицы, он отлично слился с обстановкой и оказался единственным на потоке, кто внимал каждому слову преподавателя, будь то скучная речь по этике или философии чисел. Обещанный фурор не состоялся, поэтому о новеньком, представившемся как Чарльз Ксавье, забыли также быстро как и заговорили. Приливы и отливы социальной жизни в университете.       Таких, как Чарльз, не приглашали на пивные тусовки или концерты. Их обителью были библиотеки и аудитории, в которых они засиживались допоздна. Их лучшими друзьями становились книги или другие ботаники, которых за их спинами, а иногда и в лицо любили высмеивать. Однако нашёлся тот, кто им заинтересовался.       Эрик в перерывах на улице, в столовой и коридорах вёл себя удивительно спокойно с тех пор, как появился новенький, прислушивался к тому, что он рассказывает своим коллегам по зрению, радостно принявшим мальчишку в свою группу отщепенцев. И ловил себя на мысли, что ему нравится как новичок Чарльз говорит, как при этом смущённо опускаются его ресницы, прикрывая небесного цвета глаза. Хотел бы Леншерр, чтобы Ксавье обратил на него внимание? Ему странно было об этом думать, но хотел.       Прошло несколько недель с начала семестра, намечалась вечеринка у одного из богатеньких выродков. Каким бы хуесосом не был Эндрю Хеффнер, но тусовки у него были отменные: куча бухла, лучшие девчонки и всё это в огромном доме за городом. Эрик решил, что лучшего времени для того, чтобы пообщаться с новичком просто не найти. Было в этом парне что-то такое, что заставляло не поддающегося контролю неформала думать о нём постоянно. Только факт, что ботаников никто не приглашает на подобные сборища, делал план невыполнимым. Тогда Леншерр, прогуляв очередную пару, профессиональным жестом вскрыл шкафчик Чарльза и поместил на полочку с аккуратно сложенными вещами анонимное приглашение.       Ни подписи, ни единой мысли о том, кто может быть автором, не родилось в голове у Чарли. Подняв приглашение, упавшее на пол после того как он открыл шкафчик, юноша осмотрелся по сторонам в надежде найти кого-то, кто терпеливо ждёт его реакции на подобный финт, пожал плечами и небрежно спрятал приглашение в рюкзак, не собираясь даже вчитываться в нюансы. Но обнаружив картонку с написанным от руки текстом вечером уже сидя у себя комнате, будущий генный инженер всё же решил прочитать. Банально – алкоголь, девочки, музыка до утра. А если памятовать комедии, то таких как он обычно приглашают, чтобы рисовать на их лбах маркером гениталии, когда те напьются до состояния не стояния. Соблазна идти ноль, но маленькая приписка аккуратным почерком в углу «я буду тебя очень ждать» цепляла, интриговала, распаляла любопытство и желание взглянуть в глаза тому, кто это адресовал. Уже через десять минут Чарльз вертелся напротив зеркала и не верил в то, что сам видит: очки остались на прикроватной тумбочке, клетчатая рубашка с коротким рукавом удачно подчёркивала жилистость, а джинсы в обтяжку, хит всех бойс-бендов, отлично сочетались с простыми туфлями. Залаченные и убранные с лица волосы позволяли разглядеть достаточно миловидную мордашку, которую он старательно скрывал всё это время.       Поэтому не удивительно, что вслед Чарли смотрели так, словно видели впервые. Девушки не прятали заинтересованных взглядов и даже присвистывали от удивления когда узнавали. А молодой человек целенаправленно плыл между людьми в толпе к столу с пуншем, решив во что бы то ни стало получить от вечера удовольствие. Уже на втором стакане его окружили со всех сторон коварные плутовки, впервые заинтересовавшись чем-то помимо сколько минут до конца пары и в каком кабинете у нас следующая лекция. - Эй, тебе ещё не надоели эти болтливые сороки? – когда волна смеха после очередной искромётной шутки улеглась, задиристо сказал подошедший здоровяк, звезда футбольной команды. Щебечущие как воробьи дамы одарили его презрительными взглядами и обиженно поджали губы, а сильная рука парня легла на чарльзово плечо. – Идём, я познакомлю тебя с хорошими ребятами.       За каких-то пару часов Ксавье выбрался из своей тоскливой атмосферы зубрил и долез до богатых сынков местных профессоров и политиков. Доверчивый и не привыкший переспрашивать Чарльз принял своего спасителя от женского внимания как того самого автора анонимки. - И вот ты представь, мы запрыгиваем в карету британской конницы и как ударим поводьями, а лошадь на дыбы..! – продолжить рассказ о былых минутах славы Чарльз не смог, потому что они с Эндрю синхронно сложились пополам от смеха.       Вечеринка подходила к своему логическому концу, из-за шапок деревьев уже выглядывало солнце, а желающие уединиться парочки расползлись по свободным спальням и туалетам дома. Юноша и хозяин тусовки, как он успел выяснить в ходе долгих игр в литрболл и разговоров, вышли на балкон дабы проветрить голову. - Спасибо, - он очаровательно улыбнулся, беря протянутую сигарету, и сделал несколько затяжек. Только выбравшийся из алкогольной пелены разум окутало приятное облако дыма, вернувшее чувство эйфории и блаженства. Чарли откинулся чуть назад, не боясь упасть и опираясь локтями на широкий бортик. - Знаешь, а ты ничего. Жаль что я только сегодня это рассмотрел, - лукаво протянул парень, положив руку ему на пах. Глаза юноши широко распахнулись, а сигарета, зажатая между зубами, упала на пол. Сразу две иллюзии спали с глаз – Эндрю был не тем, кто его сюда позвал, и его планы на остаток утра были куда амбициознее, чем просто поговорить. - Прости, мне, наверное, пора идти, - Чарльз в панике дёрнулся вперёд, но столкнулся с горой мышц, которая не прилагая почти никаких усилий заломила ему руки за спину и вдавила в бортик, раздвигая коленом ноги.       Страх – плохой катализатор, особенно когда алкоголя в венах течёт столько же, сколько и неньютоновской жидкости. Последнее, что он успел пискнуть: «Пожалуйста, отпусти,» - прежде чем рот заткнули грубым поцелуем, а свободная рука футболиста легла на пряжку его ремня, доставая его из петель. «Быть изнасилованным на своей первой же вечеринке... потрясающе…» - от болезненного осознания рот наполнился горечью, а последние силы и попытки отбиться ушли, когда полоска кожи ловко связала его предплечья за спиной вместе. Голова идёт кругом, а в мозгах крутится одна единственная мысль: «Как так вышло?» - Отошёл от него, - хлопнув дверью, приказал знакомый голос. - Или хочешь, чтобы все твои дружки узнали, какой ты долбанный пидор?       Когда Эрик попал в загородный рай Хеффнера, вечеринка уже достигла пика своего существования. Музыка на всю катушку, танцы, пьяные девочки в своих лучших леггинсах на коленках у не менее пьяных парней. Леншерр прошёл вглубь дома, зацепив бутылку пива по дороге. Чарльза он заметил не сразу, точнее не сразу узнал, кого это Хеффнер знакомит с придурками из своей компании. Недовольно скривив губы, Эрик сделал глоток пива. В этот момент его отвлекают какие-то девчонки, облепив со всех сторон, желая узнать, почему он так задержался. Они перебивали друг друга, рассказывая истории о том, что произошло, пока его не было, и что новичок оказался очень даже ничего. Как будто Эрик не понял этого с первого же дня. Отвлёкшись, он потерял из виду голубоглазого ботаника и Хеффнера вместе с ним. Почему-то хотелось разбить о голову футбольной звезды бутылку, которую Эрик всё ещё сжимал в руке.       В поисках сортира Эрик отправился блукать по дому, но заметил движение в стороне, за стеклом балконной двери. Если бы там тёрлись создатели киношных стонов, он бы прошёл мимо. Но спина Хеффнера, прижимающего к бортику обладателя модных джинс, и слабый писк «пожалуйста, отпусти» заставили остановиться и сменить направление.       Эндрю был не согласен с решением Леншерра сделать его пристрастия достоянием общественности. Завязалась драка. Футболист был большим, внушительным, но неповоротливым. Эрик пропустил всего пару ударов, в то время как его натренированные в уличных драках кулаки наносили большой ущерб красоте и здоровью спортсмена. Сбив все костяшки в кровь, Леншерр всё же вытолкнул с балкона хозяина дома и тот убежал.       Как-то также себя чувствует лань на водопое, решившая освежиться, когда туда пришли испить холодной воды львы. Рокер делает шаг навстречу к Чарли, а ботаник пытается отступить назад, но дальше только обрыв. Он зажмуривается, ожидая не то удара, не то очередного требовательного поцелуя, мерзкого, скользкого, сжимает зубы крепче, чтобы не позволить раздвинуть губы языком… И с некоторой долей облегчения выдыхает, когда с тихим вжиком молния на штанах застёгивается, а руки наконец обретают возможность вольно упасть вдоль туловища. Утирая кровь с губы, Эрик заговорил: - Извини, меня немного задержали. Не думал, что ты так быстро падешь жертвой обаяния этого квотербека, - в руках героя оказался кожаный ремень. - Не знал, что ты любишь футбол. - Спасибо, - сдержанно улыбается своему спасителю Ксавье, но уже в следующий момент отпрыгивает в сторону, запоздало поняв суть сказанного. Он – причина неприятностей, в которые Чарли чуть не влип. Он – причина того, что вечер пошёл не так. Глупо обвинять кого-то в собственном выборе, но пьяным людям свойственно действовать на контрах с логикой. – Ты…! Это всё ты виноват! - от злости и без того румяные щёки стали почти пунцовыми, а дыхание перехватило, - Не смей даже подходить ко мне. Особенно с этой штукой, - указал кивком головы на зажатый в ладони ремень и тут же осёкся. Этот же человек и спас его, разодрав собственные руки в кровь. Густые капли собирались на костяшках и под собственной тяжестью падали вниз, а Чарльз лихорадочно пытался сообразить, что с этим делать. - Стой здесь, никуда не уходи. Я скоро вернусь, - удивительно ловко развернувшись на пятках и чудом удержав равновесие, он рванул обратно в дом.       Эрик просто не успевал за эмоциональными перепадами Ксавье, он устроился на бортике балкона, не зная, ждать возвращения ботаника, или он уже на пути в город. В любом случае, Эрику необходимо было перевести дух после драки, которая ещё не известно, во что выльется для него.       Найдя дверь уборной за вторым поворотом, ботаник не стал долго церемониться и снёс её с плеча. Пьяная парочка, занимающаяся сексом, встретила его возмущенным мычанием и вскриками «эй!», которые юноша проигнорировал, забрал из шкафчика над раковиной аптечку и так же быстро удалился, кинув им под ноги презерватив в блестящей обёртке с едким: «Не забывайте предохраняться».       Обратно он вернулся ещё быстрее и сразу же принялся обрабатывать руки своего героя на эту ночь, с какой-то женственной осторожностью промывая ссадины и перематывая раны бинтом. Говорить не хотелось совсем. Да и о чём? Дальше обвинять друг друга в том, что это был лучший вечер в жизни, не считая инцидента с футболистом, не сумевшим сдержать свой стручок в штанах? Извиняться за то, что уже успел сказать?