Cause You Are Young

      Будь проклят чёртов морализм и голос разума, который ядовитой змеёй шипел в голове «ну и куда тебе в таком состоянии за руль?». Оставаться на вечеринке Ксавье не желал ни минутой больше и был слишком пьян, чтобы вести машину. Поэтому когда Леншерр любезно предложил его подвезти, он вынужден был согласиться.       Мчащаяся на большой скорости машина поднимала придорожную пыль, немного улёгшуюся за время ночи, а утро всё больше и больше вступало в свои права. Молчание под аккомпанемент гула мотора не давило, может быть потому что морально и физический измотанный генетик, засмотревшись на однообразные пейзажи за окном, умудрился на пол пути до города заснуть. Эрик уверенно клал стрелку спидометра, ему не хотелось думать. Стёкла запотели, и кто бы поверил, что вся эта алкогольная завеса принадлежит не хулигану Эрику, а этому мирно спящему забитому ботанику рядом. Он ехал привычным маршрутом в один из спальных районов города. Было уже совсем светло, когда Леншерр припарковал машину возле подъезда убитой многоэтажки. Чарли не мог припомнить, говорил ли он свой адрес. Когда авто резко затормозило и он нехотя открыл глаза, то сразу понял, что это не частный дом в пригороде, который их семья купила совсем недавно. - Где мы? – прозвучал дурацкий и неуместный вопрос, зато достаточно актуальный. - В Бруклине, - сообщил Эрик так, словно именно сюда и должен был привезти парня. Он посмотрел на окна собственной квартиры и заметил отсутствие света в них. В это воскресное утро родители ещё спали и явно не могли ждать Эрика так рано. - Я здесь живу. Переночуешь у меня, а днём я отвезу тебя домой. Активируя свой персональный Google-map в голове, Чарли пытался вспомнить плавающим в алкоголе мозгом, где этот самый Бруклин. И не ошибся, когда понял, что это другой конец Большого яблока. - Какого… - Ксавье подорвался с места, но ремень безопасности вдавил его обратно в спинку пассажирского кресла. - Послушай, если бы я хотел тебя трахнуть, мой дом был бы последним местом, куда бы я тебя потащил для этого. Если мои родители услышат твои возмущённые стоны, они будут первыми, кто вызовет копов. К тому же не уверен, что твои предки будут счастливы увидеть своего отличника едва стоящим на ногах, со страшным перегаром.       Пока ботаник сражался с «высокими технологиями», Эрик ответил на всего его вопросы. Даже на те, которые он ещё не успел задать. И, несмотря на степень своего алкогольного опьянения, звезда вечера был вынужден признать, что его приятель был чертовски прав: возможностей зажать его и воспользоваться телом было более чем достаточно.       Путь от машины до кровати он преодолел на автопилоте не без помощи почитателя кожанок, разумеется. Именно он придерживал его за поясницу или оттягивал в сторону за локоть на поворотах и не позволял вписаться в дверной косяк. К третьему этажу силы окончательно покинули ботаника, Эрик подхватил его за плечи и дотащил до четвёртого пьяное тело. Ковыряясь в замочной скважине Леншерр думал, что больше вывело бы из себя отца: вернувшийся на рогах Эрик или совершенно трезвый Эрик, притащивший домой парня на рогах? Лучше бы им не встретиться и не проверять на деле. Дверь в его комнату, ещё с подросткового периода обклеенная стикерами вроде "keep out", тихо скрипнула, и он расслабленно опустил Чарльза на кровать. Раздеваясь, Эрик наблюдал за юношей. Тот явно чувствовал себя лучше в горизонтальном положении, хотя уснул всё с той же недовольной мордашкой, с которой соглашался остаться здесь. Совсем не так Леншерр представлял себе этот вечер, когда подписывал то приглашение, но вид Чарли в собственной кровати окупал все сегодняшние неурядицы. Он ещё ни с одной девчонки так осторожно и заботливо не снимал одежду, как сейчас стягивал джинсы и футболку Чарльза. Тот пытался нечленораздельно возмущаться, но так и не проснулся, чтобы забить тревогу. В другое время у Эрика стоял бы уже от одной мысли о близости этого парня, но глубокий пьяный сон ботаника не оставлял надежды на хороший секс, поэтому осталось только укутать его одеялом, лечь рядом и мягко поцеловать тёплые, отдающие алкоголем губы.       Сон алкоголика краток и тревожен, говорят. Но это явно не о Чарльзе. Когда Эрик открыл глаза, день за окном уже сообщал о себе шумом машин, криками на сотне разных языков и гулким эхом стройки неподалёку, но мирному сну Ксавье это всё не стало помехой. А вот упирающийся в бедро Эрика член Чарли был той ещё помехой сну первого.       "Что же тебе снится, мой друг?" - весело подумал Леншерр и, не удержавшись, скользнул рукой под плотную ткань трусов от какого-то модного дома. Тело Чарли отозвалось на прикосновение, он бессознательно шумно выдохнул, подался вперёд и едва ли не сам нарывался на продолжение ласки. Когда Эрик обтёр ладонь о простынь, Чарли всё так же часто дышал, но глаза не открывал. И Леншерр довольно улыбался, собирая провонявшие табаком и алкоголем вещи своего гостя. С такими ароматами дома ему лучше не появляться.       Родители уже уехали, и парень надеялся, что воскресная закупка в супермаркете затянется. Он включил газ и засыпал в турку кофе. Шорох шагов за спиной заставил отвлечься на секунду от закипающей воды. - Я уже решил, что ты умер в моей кровати. Такого серьезного дела на меня ещё не заводили, - Эрик обернулся и заинтересованно оглядел Чарльза, который, не найдя своих вещей, нацепил домашнюю футболку хозяина дома с размашистыми буквами AC/DC, и выглядел в ней совершенно потрясающе. - Кофе? - Кофе? – одна бровь удивлённо подлетела вверх, выражая сразу возмущение и злость, - Может, ты сперва объяснишь, какого чёрта я делаю в твоей кровати? – неловко обтянув майку, задравшуюся под самые рёбра, снова наградил рокера возмущённым взглядом, - Между нами что-то было?       Воспоминания не хотели возвращаться ни в какую, в голове сидела очаровательная обезьянка и стукала в литавры, создавая лишь мигрень и раздражение. Кому-то было и не до шуток, и не до кофе. Англичанин смотрел на Леншерра, и во взгляде читалась смесь злобы и смущения, и всё это обильно приправленное обрушившимся похмельем. Конечно же, кофе Эрик упустил. Он прижал Чарльза к кухонной стене, резко скользнув ладонями по бедрам, вверх, пальцами цепляя края футболки и задирая её, стягивая с юноши. Чувство де-жа-вю накрыло с головой, и цепочка вечеринка-пунш-балкон сама восстановилась в сознании четырёхглазого мальчишки. Оцепеневший от удивления Чарли пришёл в себя только когда чужой рот заткнул его, проникая за кромку зубов языком, после чего Эрик забрал свою футболку и надел её на себя.       Ксавье затрясло как в лихорадке, и снова нахлынули воспоминания, Эндрю, который собирался воспользоваться его беспомощностью. Косой взгляд на руки, чтобы убедиться – действительно предплечья украшают продолговатые полосы синяков от ремня. - Твои вещи в сушке, первая дверь направо. Собирайся, я отвезу тебя домой, - прозвучал ровный голос хозяина квартиры, вернувшегося к плите с уже убежавшим из турки кофе. Дважды ему не нужно было повторять, чтобы мальчишка сбежал с кухни на поиски своей одежды.       В машине оба снова молчали, если не считать прозвучавшего, наконец, от Чарльза адреса. Эрик даже не стал рассматривать дом, у которого остановился, чтобы высадить ботаника. Как только он вышел, Леншерр сорвался с места и исчез из виду за считанные секунды.       Понедельник он честно прогулял.       То, что Эрик не пришёл в университет, стало для Чарльза маленьким праздником. Это избавляло его от обязанности прятать взгляд и скрываться в толпе, стоит ему появиться в конце коридора. Однако была в этой схеме и брешь – некому было его защитить, когда трио отбитых футболистов после занятий подождало его на заднем дворе, один хорошенько ударил по рёбрам, а второй поставил фингал под правым глазом.       Во вторник горе-Казанова явился на пары с новым пирсингом в ухе, как всегда сидел на последних рядах, ни черта не записывал и врал друзьям о сбитых костяшках, которые так и не успели зажить. Во время ланча ему всё ещё вещали об очередных сплетнях уикэнда: кто с кем переспал, кто нажрался больше всех. Но в какой-то момент он просто встал из-за стола и, пересекая столовую, направился в уголок ботаников. Чарльза сегодня не окружали очкастые друзья, он сидел один, уткнувшись в книжку, изредка вспоминая, что у него в руке сэндвич. Эрик сел напротив. - Ну что, родители не ругали? - уточнил он, просто чтобы начать разговор. Ксавье нарочито медленно поднял голову. Спадающие до этого момента на лицо волосы больше не прятали пятьдесят оттенков синего, которыми стали его щека и веко. - О, нет, это не родители, - ответил он на немой вопрос в глазах, - Творение рук приятелей Эндрю. И они просили передать, чтобы я держал на привязи своего дружка. Тебя, - отодвинув книгу в сторону, Чарли облокотился на стол и подался чуть вперёд, чтобы легче было разговаривать.       Вот она, цена славы. Плата за сомнительную популярность на один вечер.       Если главный хулиган университета садится рядом с ботаником, то окружающие ждут, что сейчас у кого-то отберут все деньги, ланч или тетрадь с пропущенными лекциями. Все следят и обмениваются взглядами. И никто не ожидает, что Леншерр протянет руку, пальцами коснётся подбородка Ксавье и внимательно будет рассматривать синеву под глазом, и ни один из этих зевак не заметит, как его светлые глаза темнеют от закипающей ярости. Одна только мысль, что эти твари сделали Чарльзу больно, заставляла желать им смерти. Но Эрик подавил эту злобу в себе, на время.       Чарльз долго оценивал все "за" и "против". Эрик не выходил у него из головы, стал его наваждением, страхом и желанием одновременно. Придурок, который позвал его на эту чёртову вечеринку, и храбрец, который спас от изнасилования. Он мог сделать многое, пока ботаник спал у него в машине или растянулся на его кровати. Мог, но не сделал. И даже если с самого начала его намерения были прозрачны, а мысли не совсем чисты, поступки говорили за него громче. Может быть, Ксавье обманывался на его счёт, но Эрик оказал ему достаточно услуг и помог неоднократно, и это не позволяло усомниться в нём как в человеке.       Последний самый важный тест он приберёг на этот вечер.       Парень достал из внутреннего кармана пиджака два билета в кино и положил их на стол, придвигая ближе к рокеру. - Это моя тебе благодарность за помощь. Поступай как знаешь, - лёгкая улыбка коснулась губ, но она стала заметно шире, когда Эрик встал со стула, разорвал билеты вдоль корешка и оставил один перед ним, бросив на прощание небрежное: «Не опаздывай, я не люблю пропускать рекламу и стоять в очередях за поп-корном».       Он ничего не проигрывал. Если Леншерр хочет сделать его очередным трофеем в своей коллекции, то они подрочат друг другу и на завтра уже даже не будут смотреть в сторону один одного за обедом в университетском кафе. В лучшем мире, в котором Чарльз не мог оспорить то, что от поцелуев рокера у него голова идёт кругом, их ждал хепи энд с долгими объятиями и прогулками под луной. Он готов был рискнуть и дать шанс этим отношениям.       Весь день Эрик увлечённо посещал все лекции, вызывая вопросы со стороны друзей. А после занятий и вовсе со всеми распрощался ещё в аудитории. Он швырнул рюкзак в машину, осмотрел парковку и сжал кастет в кармане. Он прекрасно знал, на каких тачках ездят эти богатые мудаки.       Неформал вышвырнул одного из футболистов на асфальт из его Мустанга, проламывая ему челюсть точным ударом кастета, ещё до того, как из соседних дверей выскочили его друзья и накинулись на рокера. За него думала ярость, когда он шёл в одиночку на трёх амбалов. Если все эти спортсмены и уступали ему в ловкости и реакции, то только в бою один на один, как было с Хеффнером. Сейчас он мог только сгруппироваться и отбиваться, стараясь каждому из них ответить за то, что они сделали с Чарльзом. Избить человека, который при всём желании не смог бы ответить, - просто. С Эриком было гораздо сложнее. Он хотел и мог. Сломанный нос. Подбитый глаз. Раздробленные пальцы. Леншерр подсчитывал убытки противников, пока жёсткий удар с ноги не сбил дыхание, и один из студентов не повалил его на землю. Больше возможности подняться ему не представилось: футболисты били словно по мячу, с остервенением, в полном аффекте. Эрик сложился пополам, пытаясь закрывать лицо руками, но тяжелый ботинок из натуральной кожи, проехавшись по лицу, заставил открыться и подставиться под следующие удары. В какой-то момент он перестал чувствовать боль, оказался где-то на краю сознания, почти готовый к тому, что один из ударов может стать последним.       Конечно, однокурсники не стали бы его убивать, при всех их ненависти к Эрику, никто из них не был убийцей. Колесо машины засвистело у самой его головы, и Мустанг умчался, а Леншерр остался на парковке один. Всё закончилось. Он отхаркивал кровавые сгустки. Не имея сил подняться, он лежал на асфальте, тяжело дышал и понимал, что никогда в жизни не поступал глупее, чем сегодня, но ни черта об этом не жалел. Чарльз стоил большего. Через какое-то время Эрик смог встать, опираясь на столб дорожного знака. Бывало и хуже. Во внутреннем кармане кожанки лежал билет в кино, и он был подтверждением, что всё это того стоило.       Чарли не задавал ненужных вопросов. Они купили попкорн и заняли свои места. В какой-то момент Эрик осознал, что ботаник один из немногих людей, с кем молчание было словно продолжением разговора. Странное чувство, как будто достаточно взгляда, чтобы понять друг друга. И странный выбор фильма. Какой-то старый и девчачий. Но Леншерр не возражал. Он только дёрнул Чарли за рукав, когда прошла реклама «Терминатора». - В следующий раз мы пойдём на это, - шепнул он, и начался задорный джаз. Экран стал чёрно-белым, замелькали картинки: гангстеры, подпольные бары, разборки и перестрелки. Эрик даже весь свой скепсис растерял и с интересом наблюдал за забавной историей. И вот прекрасная Мерилин пытается согреть какого-то не менее древнего актера, переодетого в бабу.       «В джазе только девушки» - это неустаревающая классика. Чарльз видел этот фильм бесчисленное количество раз, что уже мог бы сам озвучивать. Поэтому сюжет на экране не мог его отвлечь от того, чтобы словно невзначай скинуть руку с подлокотника кресла, чудом не сбить стакан с поп-корном с колен рокера и положить ладонь на его пах. Ухватив пальцами язычок молнии, он расстегнул её и забрался под резинку трусов.       Нервно сглотнув, Ксавье в последний раз решил спросить себя, действительно ли он этого хочет. Ответ остался неизменным – невинный и румяный аки маков цвет зубрила в очках больше всего сейчас желал посмотреть, как изменится лицо парня под его действиями, какая реакция последует и, самое важное, достаточно ли он хорош, чтобы заставить его кончить. Неуверенно проведя рукой, чуть огладил, приглаживая паховые волоски, сжал в ладони и совсем неумело провёл на пробу вверх-вниз. Эрик на секунду замирает, моментально забывает о фильме, о ноющей боли сломанных рёбер. Его внимание концентрируется только на движениях Ксавье. Его возбуждает сама мысль о том, что сейчас происходит. Этот акт запрещенного удовольствия на последнем ряду в темноте кинозала именно с Чарльзом приводит в восторг Леншерра. Глаза всё также невозмутимо смотрят на экран, картинка отражается в стёклах очков, но боковым зрением юноша замечает, как дёргается чужое бедро и поп-корн сыпется на пол.       Эрик шумно втягивает воздух, которого стало как-то удивительно мало. Но у Чарли не было причин, чтобы это делать. Кроме одной - из благодарности, как он считал. Рокеру было этого мало. Теперь мало. Когда он мог просто принять то, что дает ботаник, он хочет большего. Он хочет чувствовать, что Чарльз делает это, потому что сам ждёт близости с Эриком, потому что он ему не безразличен. Сделав усилие над собой, он сжал тонкое запястье, заставил Чарльза смотреть не на то, как Душечка соблазняет миллиардера-саксофониста, а на него. Юноша вынуждено оборачивается, чтобы посмотреть на Эрика. Целый вечер он успешно избегал этого, не в силах смотреть на разбитые губы, синяки, подтёк крови, идущий красной полосой от носа к губе. И вот он обязан видеть это. Если казалось, что ещё более неловкой ситуацией быть не может, то словами: - Ну зачем ты ввязался в драку с этими детинами? – вертевшимися на языке с момента их встречи, он окончательно уничтожил себя и забил последний гвоздь в собственный гроб. Чарли хотелось провалиться сквозь землю здесь и сейчас, но темнота удачно скрывала его порозовевшие от смущения уши. Шумно выдохнув через нос, ботаник закрыл глаза и подался вперёд, чуть наклонил голову на бок, целуя Эрика в уголок губ, где ещё свежая ссадина только-только покрылась твёрдой корочкой. Слепо найдя его губы, юноша кротко, почти целомудренно коснулся их своими. – Почему ты всё это делаешь? Помогаешь мне, оберегаешь.       Сидеть с расстёгнутыми джинсами, стоящим членом, и так невинно целоваться. Это, определенно, было возможно только с Чарльзом. Это было невероятно, как и весь он. - Чарли, - имя само срывается с губ, как только ботаник говорит снова. У Эрика никогда не было серьезных отношений, он не знал, что должен ответить. До этого момента он ещё не доходил. - Я просто не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль. Я не хочу, чтобы они трогали тебя потому, что ты нравишься мне. Даже больше, чем нравишься.       Но сейчас Эрику хочется, чтобы кто-нибудь просто заткнул его на секунду раньше. Он не представлял более неловкого момента, и он всего мгновение смотрит в глаза Ксавье, аккуратно снимает с него очки и целует так, как он умеет, как он чувствует, перегибаясь через подлокотник. Стакан попкорна падает на пол, привлекая ненужное внимание парочки в другом конце ряда.       Теперь можно с уверенностью сказать, что все экзамены и ксавьеровские проверки на вшивость он прошёл, потому что остаток фильма они просидели держась за руки и обмениваясь комментариями о сюжете фильма, смеялись со всеми и искренне переживали героям. Обоим хотелось большего, но романтик-ботаник не торопил события, желал, чтобы первый раз был если не особенным, то хотя бы не на заплёванном полу кинотеатра или здесь же в грязной мужской уборной. Леншерр чувствовал это настроение, поэтому не давил, лишь обозначал свою близость, как бы говоря «Скажи мне, как будешь готов».       Финальные титры. Они вышли на улицу. Эрик провожает Чарльза до его машины, ему уже не так панически хочется забрать свои слова назад. Для кого угодно он может быть крутым хулиганом, который не способен ни на какие чувства кроме похоти, но Чарли должен знать, что Эрик не хочет его использовать. Хотел, он даже не станет отрицать. Но когда пришло понимание, что Ксавье для него больше, чем просто тело, секс стал возможным продолжением, а не самой целью. Леншерр облокотился на машину Чарльза и притянул его к себе. - Спасибо за вечер, - шепнул парень, коснувшись губами уха, и ощутил лёгкий аромат приятного парфюма. - До завтра. - До завтра, - выпалил вместо прощанья мальчишка и как можно скорее сел за руль, пряча бугор в области ширинки.       В тайне он желал, чтобы это было лишь началом, анонсом к грядущему вечеру, но парень, то ли дразнясь, то ли подогревая его, решил сделать это логическим концом.