Cause You Are Young

      Для Рейвен просьба брата помочь ему приодеться в клуб была давней мечтой, а надежда на то, что она когда-нибудь исполнился, уже давно угасла. Однако её звёздный час настал, тут-то блондинка оторвалась по полной, переодевая личную полноростовую куклу Кена как ей вздумается. Перемеряв нарядов на тысячи долларов, играясь со стилем, начиная от мафиозных традиций двадцатых годов в Америке и заканчивая классическими рубашками – последним писком моды среди щёголей, её выбор пал на драные на коленях неприлично узкие джинсы (не факт, что они даже мужские, только характерный крой в паху определяет у их носителя нужный набор гениталий), мешковатую майку с V-образным вырезом и кожаную куртку не по размеру с металлическими заклёпками, нагло взятую у Эрика в безвозвратное пользование. - Это всё? – не веря отражению в зеркале, спрашивает юноша, снова оборачиваясь вокруг своей оси. Нет, глаза не лгали. Уже во второй раз за последнее время Чарли убеждается в том, что может выглядеть лучше, чем он есть, казаться себе и окружающим более уверенным, и ,что наиболее важно, быть смелее просто потому, что скидывает привычную раковину рака-отшельника. - Нет. Ещё две маленькие детали, - «гулять так гулять» можно прочитать в довольной улыбке сестрицы, когда она залачивает убранные на бок волосы и аккуратно снимает с переносицы очки и вручает ему пластиковый футляр с линзами. - Let me put my love into you babe, - вечер пятницы и переполненный клуб, трек-лист молодого музыканта не совсем обычный. Меньше политики, меньше протеста. Своих песен о любви у него пока не было, поэтому он обратился за помощью к любимой группе и исполнил несколько каверов AC/DC, чем взорвал благодарный танцпол.       «Плевать. Мне на всё плевать,» - повторяет про себя как мантру замаскированный ботаник, хватая заинтересованные взгляды от девушек на другом конце барной стойки.       Плевать. Он пришёл сюда ради одного человека, голос которого повергает в эту самую секунду в экстаз приличного размера толпу.       Плевать. Чарли не будет ревновать его к истеричным выкрикам фанаток о том, в каких позах они хотят его бойфренда и сколько детей от него желают получить.       Плевать. С каких пор он так ревностно реагирует на иступлённые взгляды в адрес его Эрика? И когда он успел стать его?       Неторопливо потягивая свой яблочный мартини с плавающей в нём оливкой, Ксавье намеренно не оборачивается, когда утихают последние аккорды. Смахнув со лба взмокшие волосы, Эрик закончил программу, перекинул гитару за спину и спустился в зал, к барной стойке. - Ты любишь рок? - Эрик сделал несколько больших глотков воды, наклонился к самому уху Чарльза, и перешёл на интимный шёпот. - Я прочитал всё. И я тоже хочу, чтобы наш первый раз был идеальным, потому что я люблю тебя. - С этого дня я его обожаю, - лукаво улыбается Ксавье, ощущая, как алкоголь сделал своё дело. Это не первый и даже не второй его коктейль, юноша сохранил трезвость ума, однако в речах и теле появилась несвойственная ему лёгкость. Неправ тот, кто называет пошлости самым эффективным афродизиаком. От интимного и такого откровенного «Я люблю тебя» его сердце пропускает несколько ударов, в широко раскрытых глазах можно увидеть смесь удивления и радости. - Давай начнём всё сначала? – сгорая от неловкости, он протягивает вспотевшую руку вперёд для рукопожатия, - Чарльз Ксавье.       Подчиняясь этой странной игре, Эрик протягивает руку, по-мужски сильно сдавливает в пожатии и только в последующем жесте мягко поглаживает ладонь большим пальцем, выдавая отнюдь не дружескую симпатию. - Эрик Леншерр, - и губы едва заметно подрагивают в намёке на совершенно искреннюю улыбку. Всё словно по-настоящему, у них не было такого знакомства. Хулиган узнал имя парня совсем от другого человека: "Эй, ботан, слышь? Чарли или как там тебя, Ксавье?" Видели бы эти придурки его Чарльза сейчас. Никто бы не подумал, что где-то в другой жизни этот дерзкий стильный шатен в кожанке сидит за первой партой и забавно поправляет очки, когда единственный из потока знает правильный ответ и смущенно тянет руку. Эрик только сейчас осознаёт, как надо подкатывать к понравившемуся парню, а не подкидывать записки в шкафчик, что выливается в череду разных неприятных событий. - Но ты такой красавчик, что можешь звать меня Чарли, - Чарльз рывком тянет рокера на себя, проезжается губами по его скуле и с придыханием шепчет, - Кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда. Как насчёт пойти к тебе? Огромный особняк семьи Ксавье пустует, как и большую часть времени, однако скверные воспоминания сохранили те стены. Ему хочется доказать, что он верит, доверяет партнёру и чувствует себя с ним как за каменной стеной, соглашаясь перенести действие на «вражескую» территорию.       Эрик готов был выполнить все поставленные Чарльзом условия и даже подождать ещё. Для Леншерра интимная близость никогда не представляла из себя какого-то особенного процесса, связанного с доверием и привязанностью к человеку. Чарли был другим. Но, то ли алкоголь придавал Ксавье уверенности, то ли Леншерр сумел проявить себя как надежный партнёр. - Чарли, ты…, - «точно этого хочешь»? Эрик снова стал серьёзным на мгновение и взглянул на юношу с горящим взглядом и очаровательной улыбкой. Вопрос потерял актуальность где-то в ту же секунду. Конечно, бойфренд этого хочет, но если вся эта смелость Чарли развеется в тот момент, когда он окажется в постели Эрика, сегодня ничего плохого не случится. Они будут готовиться к этому постепенно. Если уж Леншерр готов ждать, он будет делать это столько, сколько потребуется. Парень снова хищно улыбнулся. - Ты такой классный, как я могу отказать?       Эрик мягко провёл ладонью по щеке Чарльза и требовательно поцеловал, раздвигая губы и лаская языком чужой язык. Он взял Ксавье за руку, попрощался с барменом, и они покинули душный клуб. По одному свистку с обочины к ним подлетело такси.       Дистанция между ними на заднем сиденье машины как пропасть, но Чарли так возбуждён, что если этой пропасти не будет, то начнут они прямо в авто, и придётся доплачивать ещё и водителю за пережитый стресс. Всё время в машине Эрик следил за дорогой, незаметным для таксиста движением переплетая пальцы с пальцами Чарли и поглаживая его руку. Чёртовы трущобы замелькали по сторонам слишком быстро, но впервые за много лет Леншерр был рад скорому возвращению в свой район для нищебродов. Ксавье прекрасно знал, где живет бойфренд, и раз у него не было возражений против такой непривычной для миллиардера обстановки, то и Эрик оставил мысли о том, что это не самое лучшее место. Едва только таксист, довольный чаевыми, исчез с парковки перед домом, рокер заключил бойфренда в объятия и снова поцеловал. Алкогольный привкус губ Чарльза, казалось , опьянял и Леншерра. Он подхватил юношу за бёдра и, подстёгиваемый пылкими ответными ласками, поднял на четвертый этаж.       Клубок из рук и ног вваливается в квартиру. Коридор. Дверь. Комната. Шторы завешены, но в спальне не слишком темно. Чарли спрыгивает на пол и запирает за ними дверной замок, чтобы снова повиснуть на хулигане, прижаться к его паху своим, с довольной улыбкой смотря за спину через плечо: - А ты хорошо подготовился, - восторженно замечает, оценив змейку из презервативов, кажется на целую дюжину людей, и три различных смазки на прикроватной тумбочке.       Рассудив, что такой подход к делу заслуживает поощрения, юноша несколько мучительно долгих секунд смотрит снизу вверх своими яркими усиленными линзами голубыми глазами, после чего совершенно серьёзно перекидывает право выбора на любимого: - С чего начнём? – и жадно облизывает губы, ощущая этот сладковатый с примесью табака вкус поцелуя. – Я… Я бы хотел попробовать… ну… - смущение не ушло, нет, оно лишь прикорнуло под алкогольными парами. И вот оно снова здесь, делает румянец на щеках ярче, но не совсем трезвый Ксавье – смелый Ксавье: он не отводит взгляд и доводит мысль до конца, - Поза 69 мне показалась занятной.       Секс – это просто один способов доказать как человек тебе важен. Так считал Чарли. Проявить себя, донести до него мысль, что ты готов на всё, чтобы сделать ему приятно. Ведь если не торопиться, то сомнительный на первый взгляд акт действительно открывает новые грани удовольствия для обоих, делает вас ближе, помогает увидеть друг друга в ином свете.       Нет резкости, но есть аккуратность. Нет похоти, но есть желание.       Леншерр стягивает с бойфренда кожанку, невзначай ласково касаясь губами шеи. - Шестьдесят девять? Почему бы нет, - согласился парень, осторожно стягивая стильную футболку Ксавье. Он прокручивал в голове картинки и тексты об этой позе. Конечно, он слышал и до этого о ней, но ещё ни разу не согласился попробовать это. Сейчас в нём не было никаких сомнений. Если бы Чарли просто попросил отсосать, Эрик бы с удовольствием сделал это. Парень не мог понять, он просто всегда был геем, или дело только в том, что он без памяти влюбился в Ксавье. И, в целом, это не было так уж и важно. С ботаником он хотел бы попробовать всё, о чём читал.       Сегодня Эрик не был резким и безудержным, он хотел сделать всё так, чтобы Чарли чувствовал себя в безопасности, знал, что бойфренд не причинит ему вреда. Парень снова притягивает к себе партнёра, поглаживая его рукой между ног и мягко касаясь его губ своими. Выпитые коктейли помогали Эрику: хотя щёки Чарли горели смущением, он был расслаблен и готов к продолжению. И Эрик продолжал. Он, выскальзывая из футболки с помощью тёплых рук бойфренда, опускался ниже, покрывая тело лёгкими поцелуями, цепляя губами твёрдый сосок, играясь с ним языком, и оставлял влажный след вниз по животу. Мартини обостряет ощущения, а если прикрыть глаза, то все чувства разом напрягаются, преумножая удовольствие от каждого касания, укуса или влажной дорожки языком от соска к линии тёмных волос от пупка к кромке штанов. Замечая закономерность, что чем громче он стонет, тем откровеннее и настойчивее становятся действия рокера, Чарльз перестаёт сжимать губы и даёт волю голосу. Плевал он на соседей. Плевал на мать в смежной комнате. На всё плевал.       Оказавшись на коленях перед Ксавье, рокер провёл пальцем по ширинке, чувствуя как напряжённый, обтянутый джинсой член упёрся в ладонь. Он потянул на себя бёдра, зацепив кожаный ремень, и коснулся губами плотной ткани, чуть прикусывая.       «Ах!» - неожиданное, надрывное, когда губы скользят по члену, спрятанному под тканью. «Ещё, пожалуйста!» - готов просить Чарльз, роняя подбородок вниз на грудь, чтобы видеть всё, что Эрик делает.       Щелчок пряжки. Эрик расстёгивает тугую пуговицу и зубами тянет замок молнии вниз, а руками уже стягивает узкие джинсы с задницы. Парень оттягивает резинку трусов, и водит под ней пальцем, продолжая сжимать губами член через ткань, и смотрит на Чарльза снизу вверх. Кажется, ему нравится то, что делает партнёр. Его дыхание участилось и внимательный взгляд сосредоточен только на лице Леншерра. Он чувствует чужие руки на плечах и смело стягивает боксеры, спуская их вслед за джинсами и помогая бойфренду выскользнуть из одежды. Эрик смотрит на член, практически упирающийся в губы, и дразнит Чарли, касаясь его будто бы случайно, снова поднимая взгляд и совершенно непристойно облизывая губы, обдавая член горячим дыханием. Наконец, всё так же глядя в глаза, он мягко сжимает головку губами и на пробу проскальзывает по длине, не до конца, но так, чтобы член парня упёрся в щёку. По сдавленному стону стало ясно, что всё должно получиться. Эрик поднимается и снова смотрит на раздразнённого любовника сверху, довольно улыбаясь. Он обязательно продолжит ласку, но именно так, как хочет Чарльз. - На кровати будет удобней, - признался Лешнерр. - Не думаю, что справлюсь с акробатическими вариациями этой позы.       Смысл сказанных слов доходит медленно, ботаник, зависнув, с пол минуты смотрит в серые глаза, жадно обводящие его, но когда понимает, то действует по наитию: хватается пальцами за пояс джинс, тянет парня вверх и избавляет от лишнего, попутно отступая мелкими шажками к кровати.       Кровать призывно скрипнула под тяжестью парней. Эрик, как первый отличник на районе, пытался вспомнить, что говорилось в книжке о том, как лучше делать это с парнем, но возбуждение несколько мутило память и картинки перемешивались в голове, оставляя выбор за ним самим. Он неловко поцеловал Чарли, перевернулся на бок и потянул за собой. Снова скользнуть по телу губами, изучая его, находя точки, от прикосновения к которым Чарльз шумно хватал воздух ртом. Ещё одно движение, и Эрик снова поддразнивал партнёра, прихватывая губами тонкую кожу мошонки, проскальзывая языком по впадинке между яичек, по всей длине члена, снова коснувшись губами твёрдой головки члена. Парень понимал, что ему нравится это делать, нравится, как член Ксавье проскальзывает между мокрыми губами и медленно погружается в рот. Признаться себе, что ему нравится отсасывать у своего парня, оказалось проще, чем Эрик думал. Он сжал губами член у основания головки и нежно помассировал это место, слушая, как постанывает Чарли. И когда вдруг почувствовал ответную ласку не смог сдержать чувственного мычания и совершил движение головой, принимая в себя член до самого основания. Подавляя природные рефлексы и стараясь доставить максимум удовольствия, двигает головой, поглаживая рукой Чарльза по бедру, и мягко двигая своими бёдрами, не в силах устоять перед фантастическими губами любовника. Леншерр делает это так, словно отсасывать другому парню было его обязательной вечерней исповедью каждый день, укол ревности заставляет Чарли усомниться, что задрыпанный ботаник его первый партнёр с членом.       Лихорадочно пролистывая в туманном сознании страницы книг, что так тщательно изучил, Ксавье вытягивает шею, чтобы рот и глотка стали практически одной линией. Так немного проще принять глубже, заглотить так, что нос, обычно держащий на себе ободок очков, упирается в паховые волоски.       Неопытность сказывается на темпе, но Чарльз старается, гонясь за качеством. Он чувствует, как под ладонью дрожит чужое бедро, когда кольцо губ вместе с языком скользят вверх до самой головки, а потом член вновь окунается в тесный жар до самого основания. Не забывая дышать через нос и гортанно постанывая, он делает это со свойственным человеку науки интересом, не боясь пробовать разное, жадно хватает реакции, чтобы понять – как лучше, то двигается по стволу, сопровождая характерными движениями головой, то освобождает плоть из рта и вылизывает её языком, то покрывает почти упирающийся в живот стояк поцелуями, собирая губами капли смазки, терпкие и солоноватые на вкус.       Эрик ненавязчиво проскальзывает между ног Ксавье рукой и поглаживает пальцами ягодицы, двигая его бёдра на себя и осторожно проводит пальцем между ними, обводя узкий вход. Он на мгновение отвлекается от горячей ласки ртом и тянется к тумбочке, прихватывая с неё один из тюбиков. Пробка отлетает, и прохладная смазка капает на ладонь. Эрик размазывает её по пальцам, согревая и возвращаясь губами к члену, быстрыми движениями обсасывая головку, языком собирая прозрачную жидкость естественной смазки. Полностью отдаваясь процессу, Ксавье не сразу чувствует, где касаются его липкие от смазки пальцы, хмурится. Всё же гадкое воспоминание аукается, а вместе с ним всплывает в голове и лицо бойфренда, который обычно очарователен в своей злобе. Но не в тот раз. Кругом идёт голова от того, как сильно хочется кончить в рот, отвлекающий его от навязчивых ощущений, от того, что, несмотря на сковавшее спину напряжение он продолжает обводить кончиком языка набухшие венки и старательно вылизывает красную головку, прежде чем пройтись языком вдоль шовчика к мошонке.       Он не знал, получается ли у него так, как хотелось. Но он точно знал, что у Чарльза получается так, что спина в напряжении выгибается навстречу движениям и всё тело охватывает жар возбуждения.        Снова возвращаясь скользкими пальцами к ягодицам Чарли, Эрик мягко провёл между ними, и очень осторожно стал вводить один палец, отвлекая партнёра от нового ощущения языком, скользящим по напряжённому члену. Бойфренд всё ещё напряженно сжимался, но Леншерр продолжал массировать вход, заставляя парня расслабиться. - Стой, стой, Чарли, - наконец, не выдержал он сам, ощущая, как пульсирует напряжённое возбуждения в собственном члене и спешно вытащил его изо рта ботаника, едва не обкончав его, но успел сдержать порыв. В книге писали, что это должно быть прелюдией или вроде того, но разве составители азбуки секса знали, что Чарльз так умеет. Эрик устроился рядом и не прекращал ласкать задний проход пальцем, медленно проникая внутрь и давая возможность привыкнуть к ощущению. - Тебе нравится?       Обхватив его руками за шею, Чарльз выгибается в спине, словно желает быть ближе и слезть с пальца. Снова трусость. Юноша переворачивается на спину, потянув партнёра следом, приглашая его удобно расположиться между разъехавшимися в стороны ногами. - Я… я не знаю… - совершенно растерянно отвечает, смотря в глаза. Больше ничего не отвлекает, все ощущения сконцентрированы на пальце, растягивающем тугое кольцо мышц. Опять сомнение, от которого он уже надеялся, что избавился. Но в этот раз ботаник хочет дойти до конца, потому что знает – книги никогда не врут, а значит скоро станет легче, а непривычные ощущения сменятся удовольствием.       Найдя губами чужую шею Чарли ведёт дорожку поцелуев вдоль изгиба до плавного перехода в плечо, кусает за ключицу, а сам слепо тянется к тумбочке. Кажется, будильник или книга с глухим шлепком падает на пол, но ему нужен только уже начатый тюбик смазки. Опускаясь плечами на подушку, юноша неотрывно смотрит на любовника и лукаво улыбается, пока вязкая смесь стекает по его пальцам к запястью.       Гордое «я сам», с которым умник шёл по жизни, взыграло и сейчас. Он не привык полагаться на кого-то, раздражался, когда кто-то укорял его в том, что всеми своими успехами он обязан толстому кошельку родителей. Поэтому, согнув ноги в коленях и приподняв таз выше, он добавляет к уже имеющемуся пальцу два своих. Эрик чуть отстраняется, он хочет предупредить, чтобы Чарли не торопился, чтобы расслабился и позволил его достаточно подготовить. Он хочет сказать, что не станет делать ничего больше, пока партнёр не будет достаточно подготовлен, хоть и говорить подобное категорически не советовали опытные любовники из книжек. Но Чарльз оказывается требовательным в постели, к себе, в первую очередь. Никакой степенности и размеренности, с которой подходил к делу Леншерр, только это безграничное желание отдаться возлюбленному как можно быстрее, не позволить усомниться в себе и в своей готовности доверять и сделать следующий шаг. - Куда же ты так торопишься…, - шепчет он, обводя языком приоткрытые губы, лаская кончик чужого языка и обсасывая его, напоминая о ласке, которая приносила удовольствие, пока их пальцы, касаясь друг друга в тесноте заднего прохода, растягивают его.        Тихий вскрик потухает в поцелуе, которым Эрик накрывает его губы, заскучавшие от бездействия. Они не мешают один одному, наоборот – Леншерр умело направляет его ладонь, и Чарли двигает пальцами в такт с ним, чуть сгибая их, когда щедро смазанные они входят внутрь до самых костяшек. Тянущая боль, отвлекающая в первое время, притупляется, практически исчезает, а на смену ей приходит новое, ранее не испытываемое удовольствие. Такое, от которого поджимаются пальцы на ногах и сводит судорогой лодыжку, хочется попросить ещё, глубже, сильнее, закричать имя бойфренда. И Ксавье понимает, что это сигнал к тому, что он готов и достаточно растянут. Рокер замечает, как Ксавье перестаёт напряжённо морщить нос, а его частое, горячее дыхание сообщает об удовольствии, которое приносят эти ласкающие движения внутри. Эрик приподнимается на локте опорной руки, отмечая жаркими поцелуями линию плеча, ключицу, снова влажно и шершаво лаская розовый сосок, продолжая задевать чувствительные точки пальцем, до тех пор, пока Чарли не простанывает его имя: - Эрик, пожалуйста, - хрипло просит, не узнавая свой голос. Смотря порнушку, его всегда забавляло, как сексуально и в то же время вызывающе звучат голоса актёров, списывал это на отменную игру. А сейчас сам он звучал ни капельки не хуже, да и выглядел наверное как-то также, распластанный на кровати, с широко разведёнными ногами, алыми губами и тяжело поднимающейся во время вдоха грудью, отмеченной поцелуями-засосами. Эрик проезжается пальцем внутри, мягко надавливая, и оглядывает бойфренда, жадно сохраняя в памяти каждую деталь. Подрагивающие, широко разведённые колени, раскрасневшуюся промежность, напряжённый живот, и твёрдый влажный член, каплю пота, стекающую по виску, алые искусанные губы, которые тихо, совсем несмело, но так искренне требуют Эрика. И Леншерр срывается с цепи собственных запретов, зная, что Чарльз его хочет, что он уже готов почувствовать в себе чужой член, который красноречиво упирается в бедро. Но любовник, словно издеваясь, смотрит на него, одним взглядом требует «Скажи чего ты хочешь. Произнеси это полностью». Чарли смущается, смазанным движением откидывает со лба прилипшую чёлку, словно желая спрятать лицо в сгибе локтя, но тихо просит: - Я хочу тебя. Эрик, прошу, - «я больше не оттолкну тебя» так и остаётся недосказанным, потому что это и так ясно. По одному лишь взгляду. По тому, как горит от стыда лицо и мальчишка кусает от волнения губы, но не сводит ноги, а наоборот движется навстречу, пока член партнёра не упирается ему в бедро.       Наверное ботаник проехался по каким-то личным эротическим фантазиям рокера, которые остались недосказанными, но последний, словно сорвавшись с цепи, торопливо оторвал блестящий квадратик от цепочки собратьев и раскатал резинку по стволу так быстро, что Чарльз толком не успел соскучиться по его прикосновениям. Головка упирается в задний проход, но дразнит, не двигается, юноша чувствует сразу и желание, и сомнение партнёра. Хочется рвануться вперёд до хлесткого шлепка, сжать ягодицы стальной хваткой до красных пятен, которые с утру станут заметными синяками. Хоть одна сука написала бы в этих учебниках, как будет сложно сдержать себя в этот момент. Эрик проявляет чудеса выдержки, он часто дышит, раздвигая пальцами ягодицы, удивительно неспешно проникая дальше, он ждёт, когда Чарли привыкнет, когда боль если не сойдёт на нет, то окажется приглушенной другими впечатлениями. Стремясь развеять его опасения, парень закидывает одну ногу ему на плечо, а вторую рокер сам додумался подхватить под коленкой. Раздвигая стенки, преодолевая сопротивление, он медленно входит, и ботаник сразу же старается дышать ровнее, впалый живот часто поднимается вверх, но мальчишка его не останавливает. Он хватает бойфренда за плечи, царапает их ногтями, но притягивает Эрика ближе, чтобы смазано поцеловать и прошептать: - Двигайся, чёрт подери, - чувствуя, что любовник уж слишком осторожничает и замер на пол пути, боясь сделать ему больно, - не заставляй меня просить снова, - с придыханием закончил, срываясь на вскрик, потому что второй раз повторять и не пришлось: бойфренд одним движением вошёл на всю длину.       Чарли уже не принадлежал сам себе. Он прогнулся в спине, застонал, хотел, чтобы фикция повторилась вновь. Медленно покачивая бёдрами, давая ему время привыкнуть, смириться с тянущей лёгкой болью, остававшейся пока что неотъемлемым атрибутом процесса, Эрик неторопливо вытаскивал член наполовину и входил вновь, а юноша под ним благодарил его за это щедрыми стонами, ставшими за это время уже сиплыми. Чем быстрее становился темп, тем натужнее скрипела под ними кровать, но даже это не помогало заглушить голос юноши, мечущегося на простынях, двигающего бёдрами навстречу, потому что правильный угол был найден. Рокер это сразу понял, когда глаза его партнёра широко распахнулись, а руки, которыми любовник его обнимал и прижимал к себе, съехали с плеч по спине, оставляя длинные красные полосы.       Стальной каркас кровати изголовьем ритмично долбит стену в родительскую комнату, Эрик не стремится заглушать стоны любовника, изгибающегося под ним, но особо страстно касается его губ в коротких, но глубоких поцелуях, очерчивая языком линию скулы, он оставляет пошлые засосы на шее. Такие же отметины собственности, как и царапины от коротких ногтей на его спине. Леншерр чувствует, как горячий, твёрдый член упирается в его напряжённый живот. Это было ново. Это было необычно. Это было потрясающе. Эрик приподнимается снова, продолжая двигаться быстро, красиво выгибая поясницу при каждом мощном толчке внутрь. Он контрастно мягко касается члена бойфренда пальцами, сжимая его, ощущая подушечками каждую напряжённую венку, и осторожно ласкает ствол, постепенно набирая обороты, стремясь достигнуть единого темпа. Ксавье и подумать не мог, что может быть так хорошо от скользящих прикосновений слегка обветренных губ к коже, от хамоватых напористых ласк, которые дарили мазолистые ладони музыканта, раздвигая ягодицы или сжимая бока. Он не знал, что умеет так выгибаться под чужими ласками, образуя позвоночником почти идеальную букву «с», и так охотно может отдаваться, откидывая голову на мятую подушку, подставляя под укусы и поцелуи бледную шею. Он читал, чёрт подери, но авторы этих несчастных книг теперь казались ему неопытными девственниками, потому что никто даже и не подумал написать о том, как же это будет хорошо. Чарли непроизвольно сам проскальзывает в плотно сжатой ладони, направляя Эрика, позволяя понять, как ему нравится больше. Все чувства в обострённом состоянии направлены на обоюдное удовольствие. Рокер не мог бы припомнить случая, когда он стонал бы так, до хрипоты, погружаясь в чужое тело. Сейчас это было скорее рефлексом, чем осознанным действием. Ему было хорошо, и он не мог выразить это по-другому.       Юноша подталкивает любовника пятками по пояснице, призывая войти на всю длину, а Эрик, интуитивно чувствуя, как лучше сделать, нарочито ласково надрачивает ему, подстраиваясь под темп. И от этого уже хочется не стонать – кричать, выть, метаться на простынях, сминая их, заставляя повторять контуры тела. Головка члена Чарльза увеличилась под пальцами партнёра, а мышцы туго сжимали скользящий в нём член как в сильном спазме перед тем, как окончательно расслабиться. Эрик закусил губу, как-то особенно явно выдавая сейчас свой неправильный прикус. Он даже простонать не мог, дыхание перехватило и оставалось только яростно врываться, обеспечивая соприкосновение члена с чувствительной набухшей простатой, чтобы позволить Чарли свободно кончить в руку бойфренда. В последний момент Чарли хватается на плечи Эрика и тянет его на себя. Блаженный стон тонет в припухших губах, он сжимается вокруг стояка, доводя парня до оргазма. И Леншерр кончает следом, ощущая, как пульсируют мышцы внутри, доводя его до неконтролируемого вскрика.       Расслабленно Эрик вытаскивает член и стягивает гондон, отбрасывая его за пол. Он проводит языком по часто поднимающемуся животу вверх, собирая капли спермы любовника. Он не знает, как прокомментировать то, что произошло. Ему хочется спросить, как Чарльз сейчас себя чувствует, но он осознает в этом вопросе какой-то идиотизм и молча опускается на подушку, поглаживая партнёра по щеке, соскальзывая пальцами вниз, ненавязчиво обводит бок, бедро.       Чарльз сам переворачивается и седлает любовника. Эрик оглядывает влажное тело своего парня и слабым движением заставляет член скользнуть между ягодиц, ощущая как там до сих пор всё горит после первого акта. Они же не парочка стариков, в конце-концов. Он чувствует настроение и полную готовность к продолжению Леншерра задницей, в которую так многозначительно упирается стояк. Рокер тянется к ящику и достаёт пачку сигарет. - Чарли, я…у меня ещё никогда такого не было, - почти восторженный отзыв Леншерр прерывает глубокой затяжкой и выпускает дымовые колечки в сторону, передавая сигарету бойфренду. Лучше бы молчал, в самом деле. Все эти признания уж точно не его конёк. - Не говори ничего, - от такого восторженно комментария щёки наливаются румянцем. И это после всего что было. - Я люблю тебя.       Признаваться в любви Эрик мог и дальше, только на физическом уровне, всю ночь лаская горячее тело, один за другим отрывая от связки презервативы, выпачкав всё бельё смазкой и спермой, и болтая в перерывах о том, какие позы в этих книжках просто нереальные, а потом напрягаясь, в попытках их попробовать. Леншерр мог признаваться в любви, прижимая лицом к подушке или вдавливая в стену амплитудными движениями, а потом зацеловывать всё тело, и самозабвенно отсасывать, глотая чужую сперму. Они изучали друг друга, привыкали, пытались понять. Они встретили рассвет очередным финишем. Эрик соскользнул головой на грудь Ксавье и устало отрубился, прижимая любовника к себе. Засыпая в крепких объятиях, Чарльз коснулся губами ещё влажных после душа волос, понимая, что он утонул и идёт на дно, куда его тянет этот тяжёлый груз. Но не в силах ничего изменить, потому что ему это нравится.