Cause You Are Young

      На парах Чарли нет. Эрик сидит за первой партой и записывает лекцию, ему насрать на всех, кто сверлит его затылок непонимающим взглядом. Он проснулся с лютой ненавистью ко всему миру, час за часом она только набирала обороты и сейчас ополчилась на университет. Он даже Джону не рассказывал, что происходит между ним и Чарли, и сейчас меньше всего хотел общения с кем бы то ни было, особенно касаемо своих отношений, которые кончились, так и не начавшись. Хеффнер уже поставил протез на место выбитого в выходные зуба, двое из троих его друзей-футболистов уже вышли с больничного, синяки постепенно сходили с лица Леншерра - скоро все забудут обо всём, что случилось за последние дни. Чарльз будет задрачивать генетику в библиотеке, а Эрик прогуливать пары и нарушать закон, или вообще бросит этот грёбаный университет. Хулигану просто необходимо было размышлять об отчислении и прочих неважных вещах, чтобы заглушить в себе чувство тревоги за Чарли, которое нарастало с каждой пропущенной ботаником парой. С чего он вообще должен за него переживать? Но ответ напрашивался сам собой и не устраивал рокера.       Поглощённый чувством собственной вины заучка отставил прочь стыд и смущение.       На следующий день он не отвечал на домашний телефон и скрылся со всех возможных радаров. Зато стоило звонку объявить перерыв на ланч, он тут как тут появился в дверях кафетерия и пошёл к своему любимому столику, за которым не ожидал, но всё же надеялся увидеть рокера. Парень нехотя жевал свой сэндвич, словно тот был со вкусом грязных носков, поэтому Чарли, не сильно переживал о том, что отобьёт у него аппетит. Эрик собирался встать. Но одним мягким движением Чарльз его задержал. - Дай мне сказать, - настойчиво потребовал, смотря в глаза. Вид его был уставший, бледное лицо и синяки под глазами могли бы рассказать долгую историю о том, как ночь напролёт этот тихоня ненавидел себя и жалел, ворочался с боку на бок, порываясь вызвать такси и поехать в захолустную квартирку своего бойфренда и стоять под его окнами до утра, если потребуется. Однако коротал время он за другим, о чём и поспешил рассказать, пока Эрик немного успокоился и усилием воли решил его выслушать. – Вот.       На стол легла увесистая стопка книга, торопливо изъятая из рюкзака, на обложке каждой из них можно было рассмотреть эротическую картинку и не менее кричащее название. Книги о сексе. - Я теоретик, - торопливо начал объяснять он, путаясь в словах, - для меня важно знать, с чем я имею дело. И теперь я уверен, что мы сделаем всё как надо, - от неловкости юноша почти задыхался, а румянец смущения добрался даже до шеи и кончиков ушей. – Не подумай, что я веду себя как девчонка, но мои чувства к тебе очень сильны, и я бы не хотел, чтобы физический контакт всё испортил. Я хочу, чтобы всё было идеально.       Искусанные и без того обычно яркие губы стали почти алыми. Молчание тяготило, да и нелепо было ждать ответа сразу, поэтому он поднялся с места и торопливо засобирался, проговаривая: - После занятий на лужайке за университетом. Я буду очень ждать тебя. Невероятно сложно было слушать сумбурную речь ботаника и понять, что это не было насмешкой. С трудом оторвав взгляд от книг, Эрик снова посмотрел на Чарльза. Весь этот монолог о чувствах, до нелепости искренний и честный, идеально дополняли невероятное смущение парня и искусанные губы. Так идеально, что непроизвольно Леншерр расслабил ладонь, но в лице не изменился, не понимая, как ему теперь быть, если хочется коснуться этих алых губ, но задетые чувства говорят: «Нет».       Как только Чарльз исчез за дверью, Эрик выдохнул, как будто только что понял, как это делается, и спешно собрал книги в рюкзак. Семинар по разработке металлических сплавов был не самым подходящим занятием для сторонней деятельности, даже рокер это понимал, и старался всё-таки вникать в суть профильного предмета. Но только не сегодня. Он снова сел один в углу и осторожно достал одну из тех книг.       Горячий стаканчик с кофе приятно грел ладони, отвлекая от навязчивого жужжания над самым ухом. Время занятий ползло слишком медленно, но тем не менее минута за минутой оно подходило к концу. Логан был отличным приятелем, пока дело не доходило до разговора о его подружках. Рыженькие и брюнетки, с курса постарше и первогодки – все они падали ниц перед его небритым канадским очарованием в тёмной кожанке. Он был ещё одной восходящей звёздочкой футбольной команды, но в отличие от остальных понимал, что иметь в загажнике приятелей ботаника как минимум выгодно – есть у кого списывать на контрольных. Чарльз не особо возражал, потому что такое приятельство его устраивало, он держал Хоулетта как козырь в рукаве, чтобы в подходящий момент воспользоваться им. - А как у тебя дела с твоим… ну… - не отличающийся красноречием друг не находил нужного слова, но Ксавье и так всё прекрасно понял. - Я облажался, - стараясь придать голосу максимум равнодушия, юноша пожал плечами. Но улыбка выдала его, выйдя слишком печальной и натянутой. - Не грузись, - ткнув под рёбра локтем, приободряюще заявил, - в океане вокруг тебя ещё полно рыбы. Надо только перестать бояться и открыть глаза шире, чтобы понять это.       Раздался надрывный звонок – сигнал к началу перемены.       Следующие пару секунд Чарли вообще не понимал, что происходит. Пара крепких рук обхватила его поясницу, притягивая по скамейке, на которой они угнездились, ближе, а чужие губы накрыли его. Табак от крепких сигарет и кофе – Логан был на вкус именно таким, каким парнишка его однажды и представил. Однако юркий язык, попробовавший забраться в его рот, наткнулся на стену из плотно сжатых зубов, и приятель сбавил обороты, отодвигаясь назад. - В общем, если этот отбитый музыкантишка надоест тебе, ты знаешь где меня искать, - без тени обиды произнёс здоровяк, состоявший практически из одних мышц, клыкасто улыбнулся и, махнув на прощанье, направился обратно к учебному корпусу.       А умник, переваривающий происходящее, теперь анализировал каждую деталь их недолгой дружбы и понимал, что слишком много намёков было упущено, слишком слепым он был, чтобы не заметить откровенные подкаты. Но, поглаживая подушечками пальцев губы, ещё хранящие на себе вкус чужой слюны, он вынужден был признать, что поезд уже ушёл. Поцелуй с другим парнем не вызывал в нём отвращения, но хотелось, чтобы на его месте был рокер с самыми потрясающими руками и желанными губами.        Леншерр, который всё это видел из-за угла, подлетает к парню и швыряет ему на колени ту книгу, что держал в руках ещё с пары. - Этому качку ты тоже выдал список литературы? Ждёшь, кто быстрее прочитает? - конечно, если Ксавье нравилась такая груда мышц, то хулиган просто посасывал рядом. Он был высокий и подтянутый, но никогда не отличался крупным телосложением с большими рельефными мышцами. Он был просто не во вкусе ботаника, вероятно. Но тогда зачем было ебать ему мозги и втирать про высокие чувства? - О чём ты? - недоумённо спрашивает Ксавье, кусая от волнения губы, пытаясь собрать загадку из 2+2. И горько стонет, когда осознание того кто стал свидетелем их с Логаном поцелуя доходит до непривычно медленного мозга юного гения. – Эрик, стой! Эрик..! - Так вот, пошёл ты нахуй, Чарльз. Хочешь трахаться с футболистами, вперёд. Только меня в это не впутывай. Это твой новый парень? Он целуется лучше меня?       Эрик в порыве почти неконтролируемого гнева схватил Чарльза за ворот рубашки и дернул на себя, впиваясь в мягкие влажные губы, скользнув между ними языком. Последний писк, полный мольбы, гаснет в грубом поцелуе, от которого мутнеет в глазах и бегут мурашки по всему телу. Чарльзу должно быть стыдно, но эта смелая хамоватость, напористость и требовательность, с которой его пассия брала желаемое, возбуждала его с пол оборота. Если бы пару сантиметров не разделяли их бёдра, то рокер во всей красе ощутил бы, как его неказистый любовник рад его видеть. Не держи его так крепко сильные руки, Ксавье уже упал бы на землю, не удержав равновесие на подкашивающихся ногах. - Дурак… - на выдохе выпалил ботаник. От обиды губы кривятся, а в глазах, смотрящих снизу вверх, жуткая досада. – Вспыльчивый идиот. - Лучше? - переспрашивает Эрик, практически не отстраняясь и не отпуская парня. Он замечает, как ботаник отводит обиженный взгляд синих глаз, и слышит тихие оправдания, что во всём виноват только Хоулетт, и становится немного стыдно за то, что он снова вспылил и наговорил всякого дерьма. - Так он к тебе лезет? Моя бита ему доступно объяснит, почему не стоит целовать моего парня. – Нет, оставь его, пожалуйста. Хватит этих драк и насилия!       Эрик двигается резко, хищно, словно зверь, и ему совсем не улыбается перспектива стать антилопой, которая попадёт в когти этого льва. Зная темперамент того, в кого он так сильно влюблён, Чарльз может с уверенностью сказать, что в порыве злости для Леншерра все равны, все потенциальные груши для битья.       Эрик отпустил Чарли и опустился, поднимая упавшую книгу и убирая её обратно в рюкзак. Он злился невероятно, ревновал как дьявол, но это означало только, что он даст этим отношениям ещё один шанс. - Я играю завтра вечером в клубе. Давай встретимся после? Просто встретимся. У тебя есть время подумать, что тебе нужно. Я позвоню тебе, как закончу.       Он смотрит на Чарльза снизу вверх, находя во взгляде согласие, поднимается и, мазнув по щеке слабым поцелуем, уходит. Плечо оттягивает рюкзак с занятием на вечер.