Реальный Эйс

      Я просыпаюсь на час раньше обычного. Мать ни в коем случае не должна узнать о моем прогуле с едва знакомой девчонкой. И я не могу шататься по городу с тяжеленой сумкой. Потому с утра я занимаюсь тем, что прячу книжки, упакованные с вечера в сумку, в гардероб под стопки простыней и пододеяльников. Мать не должна ничего заметить.       Я покидаю дом с полупустой сумкой. И прикрепляю магнитом к холодильнику записку: "Забыла предупредить тебя вчера, извини. У нас нулевой урок — самоподготовка к экзаменам". Надеюсь, она не разозлится, что Макса некому будет отвести в садик, и сделает это сама. В конце концов, она же его мать.       Когда я подхожу к школе, изумляюсь, какой она может быть тихой и приятной. Вечером, когда все учителя уходят, она выглядит заброшенной, а вот утром, когда большинство детей еще не доехало, а те несколько "ранних пташек" сонно зевают, подпирая серые стены, школа кажется обычным одиноким домом. Тихим, спокойным и уютным, правда, немного великоватым.       Я не решаюсь открыть ворота и ступить на территорию школьного двора: боюсь, что кто-нибудь увидит меня и придется пойти на уроки. А я не могу заставить Камиллу ждать снова. Потому становлюсь в узкое пространство между телефонной будкой и терминалом. Как я и говорила — я отлично сливаюсь с окружающей средой и все, кто проходит рядом, упрямо меня не замечают. Хотя, думаю, со стороны я выгляжу как какой-то беспризорник: стою в узком и далеко не самом чистом месте, прислоняюсь к потрескавшейся стене, на голове капюшон, закрывающий лицо. Вдобавок, я умудрилась где-то запачкать ботинки. Даже Марина, которая обычно видит всё вокруг, проходит рядом и даже не смотрит в мою сторону. Я готова аплодировать стоя. Но стоит мне подумать о том, какая я все-таки великолепная, и что мне нужно заниматься в будущем шпионажем, быть секретным агентом, как мой сосед по парте ловко сдирает капюшон с моей головы:       — Ты чего забилась в угол? — Нил улыбается, все еще не отнимая руку от моего приспущенного капюшона, словно боится, что я верну его в прежнее положение. — Меня поджидала? — он самодовольно ухмыляется.       — Еще чего! — резко выплевываю я.       — Ну идем тогда, — парень не обратил внимания на мои слова.       — Куда?       — В школу, конечно. Куда еще?       Нил берет меня за руку и силой вытягивает из укромного местечка. От него пахнет вишневой жвачкой и ментолом.       — Я не пойду сегодня на уроки.       Впервые в жизни я вижу искреннее удивление на лице Нила. Я жду, когда же он отпустит меня и уйдет, но этого не происходит. Он все так же крепко держит меня за руку, отчего у меня в голове проскальзывает довольно слащавая мысль. Как, наверное, хорошо быть девушкой Нила и вот так крепко держаться с ним за руки. Ощущать его прикосновения, вдыхать аромат кожи, смотреть на его шею...       — Не глупи, Аль. Откуда у тебя вообще взялись такие мысли?       То ли от мимолетного представления Нила в качестве своего парня, то ли от недосыпа мне начинает казаться, что мое имя из его уст звучит как неземное. Словно я ангел, или даже богиня — с такой мягкостью и благоговением парень произносит его. Кажется, я схожу с ума, так как не особо контролирую свои мысли и поступки. Мне хочется пойти на уроки и делать все, что он прикажет. Я готова стать его личной рабыней. Только бы всю жизнь прикасаться к нему так же как сейчас.       Он тянет меня к входу в школьный двор, обнимая за талию. Впервые в жизни парень такменя обнимает. И, должна признаться, это лучшее, что происходило со мной за всю жизнь. Поцелуи с Женей не в счет! От одной мысли, что рука Нила находится на моей талии и наши тела плотно прижаты друг к другу, у меня все тело покрывается гусиной кожей. А поцелуи моего соседа не доставили мне и трети этих эмоций. Но... черт! О чем я думаю? Не видела Нила чуть больше суток и готова простить все, что он натворил? Боже, я безнадежна.       Силой воли я заставляю себя отпрянуть. Нил, уже во второй раз за день, удивляется. Видимо, еще ни одна девушка не сопротивлялась, когда он ее обнимал.       — Не понимаешь слова "нет"? — как можно грубей произношу я.       Я ожидаю от Нила какой-нибудь негативной реакции. Пусть он снова скорчит его ужасную ухмылку, от которой у меня желудок от злости сводит, пусть сделает хоть что-нибудь, что заставит меня одуматься. Ведь я не одна из этих глупых девушек, которые влюбляются в красоту, в запах и блеск волос. Но Нил не меняется в лице. Он лишь немного склоняет голову на бок и говорит:       — Не бойся, книги мне выдали, запасные тетрадки тоже есть, так что можешь спокойно идти на учебу.       И когда это ему, интересно, успели выдать книги?! Не вчера, это уж точно.       — Да? — недоверчиво спрашиваю я.       — Ага, — парень довольно улыбается и расстёгивает змейку, показывая несколько книг и пачку тетрадей в набитом рюкзаке.       — И когда же ты успел их получить?       — Не помню, — он пожимает плечами.       И тут-то меня ударяет по лицу истина. Этому засранцу было лень таскать учебники, потому он врал, что не выдали. Черт! Эта дура была права! Зря я не послушала Марину, когда она сказала, что книги выдают в первый же день. И почему я верила Нилу больше, чем ей? Какая же я все-таки наивная.       — Эй, Нил, идем! — его окликают Дима с Андреем — наши одноклассники.       Они подходят ближе. Парень взмахом руки заставляет их остановиться и продолжает пристально смотреть на меня. Так, будто, если я не пойду в школу, произойдет что-то ужасное. Можно подумать, ему есть дело до моих оценок или репутации.       — Со "своей" договорю и пойдем, — с неким раздражением отвечает он.       "Своей"?! Что он о себе возомнил? Я не принадлежу ему. Чертов индюк!       Парни переглядываются и делают несколько шагов назад, но не уходят далеко. Интересно, им слышно, о чем мы с Нилом говорим? Или крики мелких заглушают нашу беседу?       — Ну так что, Аля, идешь?       — Нет. Повторить еще раз? — сухо выдавливаю я.       — Ну и с кем ты будешь прогуливать?       Думает, я настолько жалкая, что буду одна бродить по городу шесть часов?! Вот козел!       — Уж точно не с тобой, — его слова были настолько унизительными, что я громко фыркаю.       — А я и не предлагал, верно? — на его устах играет холодная усмешка. Видимо, мне удалось вывести парня из себя. Хоть что-то в этой жизни у меня хорошо получается!       Он громко вздыхает, разворачивается и направляется в сторону ребят. И в миг останавливается, когда Камилла бодро вскидывает руку вверх и машет мне. Видимо, Нил думает, что это адресовано ему. Какой же он все-таки самовлюбленный!       Камилла проходит так близко к нему, что задевает плечом. На секунду девушка обращает на Нила внимание, их глаза встречаются (ради этого она запрокидывает голову) и, как-то странно улыбнувшись, она подходит ко мне. Не знаю, что значила эта улыбка. Может, он ей понравился? Или ей стало неловко от того, что случайно задела Нила? Но важно другое. Камилла заставляет моего одноклассника развернуться и смотреть ей вслед. Он не двигается до тех пор, пока Камилла не начинает со мной разговаривать:       — Доброе утро, — с улыбкой произносит она.       Краем глаза я замечаю уж слишком недовольное, я бы даже сказала разгневанное, лицо Нила. Парень разворачивается и стремительно уходит, скрываясь в толпе.       — Привет, — отвечаю я.       Видимо, я нахожусь под впечатлением от разговора с Нилом. Все-таки умеет он портить людям жизнь. Камилла замечает это и с легкой ноткой замешательства спрашивает:       — Ты чем-то недовольна? Может, хочешь пойти на уроки? Ты не подумай, я не против. Человек должен делать то, что хочет, не взирая на желания других...       — Все в порядке, — Камилла так быстро и по-детски тараторила, что я едва сдерживаю смешок. Сразу видно, что она посчитала себя причиной моего недовольства. — Этот придурок успел испортить мне настроение, — я киваю в сторону толпы одноклассников.       Не знаю отчего, но у девушки появляется какое-то уж слишком осознанное выражение лица. Словно она знала, что произошло на самом деле и, главное, — почему.       — Ты про мальчика, с которым я столкнулась? — спрашивает она.       — Ага.       Камилла мрачнеет еще больше. Так, словно ей неприятно слышать о нем что-то плохое. Может, они знакомы? Тогда почему не поздоровались?       — А вы знакомы?       — Гм... — она запинается. Не знает, что ответить? Или не знает, как бы лучше солгать? — Когда-то были. Учились в одной школе, — вернув прежний беззаботный тон, отвечает она.       — Ясно, — будет некрасиво расспрашивать ее о Ниле, потому я замолкаю.       Словно прочитав мои мысли, девушка быстро продолжает:       — Давно это было. Года два назад. Я ведь уже закончила школу. Не знала, что он перевелся.       Не знала, что она старше. Я даже думала, что младше, учитывая ее стиль общения и поведение.       — Я думала ты младше, — неловко бормочу я.       Камилла заливается хохотом, весело шагая:       — Всего на два года. Мне восемнадцать.       Мне остается лишь кивнуть, потому что никакие вопросы, кроме Нила, не лезут мне в голову. Как они познакомились, раз были в разных классах? Как близко общались? Какой Нил был в школе? Почему перевелся?       Не знаю, возможно, Камилла и на половину из них не сможет найти ответов, но спросить так хочется, что остается лишь молчать. Я боюсь ее расстроить, боюсь показаться сплетницей или того хуже — влюбленной в Нила Бронзова.       Девушка скользит по снегу и во всю хохочет. Она пинает ногой небольшой сугроб, отчего тот рассыпается, осыпая ее коричневые ботинки белоснежными хлопьями. И только теперь я замечаю огромную разницу между нами: я всегда сливалась с окружающим миром, была невидимкой, а Камилла смотрелась в нем настолько естественно, что была самой яркой частичкой нашей планеты.       — Знаешь, куда мы пойдем? — спрашивает она.       — Куда?       — В одно секретное место. Оно находится неподалеку от моей старой школы, — девушка разворачивается ко мне лицом и, не сбавляя ход, идет спиной вперед.       Меня посещает довольно редкое чувство беспокойства. Вдруг она поскользнется? Вдруг сломает себе что-то? Или упадет на спину и ударится затылком о дерево или ограждение?       — Может, пойдешь ровно? Мне и до этого было слышно нормально.       Слова звучат уж слишком резко и властно. Я мигом закусываю губу и жду реакции Камиллы. Хоть бы она не обиделась!       — Ха-ха, будь по-твоему, — кажется, мои слова не обидели ее, даже наоборот — обрадовали.       Она разворачивается и подходит ближе ко мне, заметно уменьшая зону своего личного пространства. Что немного удивляет. Прежде, Камилла всегда держалась поодаль. Казалась неприступной крепостью, а теперь взяла и... уменьшилась, превратилась в обычного человека.       По пути мы почти не разговариваем. Камилла постоянно смотрит себе под ноги, не обращая внимания на окружающий мир. Несколько раз она рассеянно выходит на дорогу, прямо под колеса автомобиля, а у меня сердце в пятки проваливается, и я хватаю ее за капюшон (как Макса) и оттягиваю обратно. Она говорит, чтобы я не таскала ее за капюшон, лучше за руку. А я лишь прошу, чтобы девушка была внимательней, иначе мне придется вести ее за руку, в точности как своего мелкого.       Через несколько часов мы приходим к месту, о котором говорила Камилла. Уверена, что уже где-то видела эту речку, парк, заснеженные тропинки и лавочки. Видила этот диамантовый блеск голых ветвей в лучах солнца. Вот только где? Я точно не была никогда в этом парке. А учитывая то, что снег совершенно не утоптан, можно сделать вывод, что парк не пользуется большой популярностью у жителей нашего города. С одной стороны это место кажется самым радостным пристанищем для прогульщиков, вроде нас с Камиллой, а с другой — становится необычайно грустно от того, что так мало людей знают о подобной красоте. Хотя, если бы этот парк был таким же оживленным как те, что находятся в центре города, не думаю, что он остался бы таким же сказочным как сейчас.       Камилла струшивает голыми руками дюймовый слой снега со скамейки, которая ближе всех находится к склону. Ее руки вмиг краснеют и становятся влажными.       — Эй, лучше бы ты это делала в перчатках, — говорю ей я.       — Все нормально, они быстро согреются.       Девушка весело приподнимает руки ладонями ко мне и делает какой-то странный жест, будто из мультика: она хлопает несколько раз, широко разводит руки и, сделав полуоборот в сторону скамейки, указывает чтобы я присаживалась.       — Мы отморозим себе задницы, — заговорчески шепчу я, все еще не решаясь сесть.       — Именно поэтому я захватила это, — Камилла снимает рюкзак и достает два огромных пледа. — На один сядем, а другим укроемся, — объясняет она.       Удивительно, как она все просчитала, подготовилась. Хоть со стороны Камилла выглядит довольно рассеянной, на деле она организованней меня. А ведь могла вчера сказать мне, чтобы я притащила плед. Тогда бы ей не пришлось таскать тяжелый рюкзак такое количество времени. Но она молчала все это время. Хотела сделать мне сюрприз? В любом случае, это даже хорошо. "Украсть" из дома плед было бы гораздо сложнее, чем спрятать в шкафу с постельным бельем несколько учебников.       — Круто, — с улыбкой выдыхаю я. — Но ты должна была сказать мне. Когда будем возвращаться, рюкзак понесу я.       — Да он же не был тяжелым, — мягко произносит Камилла, зардевшись. — Просто хотела сделать тебе маленький сюрприз.       — Маленький? — я смеюсь. Он был чертовски классный и удивительный!       Камилла тоже подхватывает мое настроение и заливается хохотом. Она ловко расстилает плед на скамейке и садится, приглашая меня. Когда мы укрываемся вторым, плотно прижимаясь друг к другу, я чувствую ее приятный запах в стократ лучше, чем в автобусе. Ее волосы пахнут мятой, такой свежестью, какой не найти даже в самых отдаленных уголках планеты. Девушка протягивает мне несколько леденцов и улыбается:       — Яблоко или лимон?       — Да мне все равно, — я пожимаю плечами.       Камилла говорит, что любит больше яблочные, чем лимонные, но все равно отдает мне свою любимую, закидывая в рот желтый леденец.       — А ты спускалась когда-нибудь к реке? — я кивком указываю вниз.       — Да. Правда, давно это было.       — Почему?       — Склон слишком крутой. Трусость с возрастом прогрессирует, знаешь ли. А в детстве я буквально кубарем скатывалась прямиком в воду.       Ветер раскидывает волосы Камиллы, хлещет нас по лицу, заставляя теснее прижиматься друг к другу. Это место кажется волшебным: вокруг не слышно никого и ничего, кроме завывания ветра и хруста обледеневших веток. Девушка прислоняется лбом к моему плечу и как-то резко замолкает. А я могу думать лишь о запахе ее волос. Хочу себе такой же шампунь, но почему-то уверена, что никогда не смогу добиться подобного аромата.       — Давай летом вернемся сюда и спустимся вместе, — внезапно предлагает она.       — Давай.       Камилла поднимает голову и изумленно смотрит на меня, словно не ожидала, что я соглашусь.       — Но до того момента мы должны быть друзьями, — серьезно произносит она.       — Я понимаю. Твой отъезд ничего не изменит, — может, она из-за этого так сильно переживает?       Но по ее глазам я вижу, что дело абсолютно не в нем. Камилла мрачнеет и отодвигается от меня на несколько дюймов. Странно, но мне начинает казаться, что нас разделяет целая пропасть. Она полностью уходит в себя, смотрит вперед, ничего не видя перед собой: ни сороку, прыгающую с ветки на ветку, ни голубей, мечтающих о еде. Мы молчим долгие минуты, может даже часы. И, признаться честно, я никогда еще не ощущала себя настолько одинокой. Удивительно, но ее молчание смогло нагнать на меня такую необъятную печаль, что захотелось опустить голову на плечо моей подруги и рассказать обо всем, что уничтожало меня изнутри. Возможно, это поможет. Вдруг, если я озвучу все, что накапливала, смогу снять с себя тягость ночных раздумий?       — Камилла? — неуверенно шепчу я.       — Что?       — Можно тебе рассказать что-то очень личное?       — Да, конечно, — она тепло улыбается. — Ты всегда можешь сказать все, что у тебя на уме, я пойму.       Она придвигается ближе. Это дает мне уверенность в правильности своего решения. Если я озвучу то, о чем думала уже несколько дней подряд, перестану вспоминать, перестану мучиться. Можно подумать, близость Камиллы способна отогнать все горести и принести радость. Если не всему миру, то хотя бы мне.       И я ей рассказываю о словах Нила про мою семью. О том, как сильно меня это задело, как я хотела его отлупить. Но не потому, что не согласна с его словами. А от того, что мне стало невероятно стыдно, что совершенно незнакомый человек смог увидеть всю истину относительно моей жалкой жизни. Как ему это удалось? Неужели, моя мать действительно не любит нас с братом? Почему взваливает на мои плечи столько работы? Почему сама никогда не заботится о мелком? Никогда не интересуется нашими жизнями, но стоит чему-то пойти не так, она сразу закатывает скандалы. Будто ее крик сможет что-то изменить. Повышение голоса еще не спасало ни одно государство, ни одну семью. А она хочет сгладить все наши конфликты криками. Идеальная логика!       — Я ведь ничего не знаю о твоей семье, — девушка ободряюще берет меня за руку. — Но знаю точно, что не стоит обращать внимания на слова других людей. Он-то не знает всего. Может, даже ты не знаешь всего, о чем думает твоя мать. Уверена, на все у нее есть свои причины, о которых она тебе не говорит. Многие родители считают, что не должны посвящать детей в свои планы. Вы же без отца живете. Может, она просто ни о чем другом думать не может. Или так сильно обеспокоена заработком денег, что просто не может уделять вам с братом достаточно внимания. Причин может быть уйма. И если это тебя так сильно беспокоит, просто поговори с матерью. А если это ничего не даст — смирись и сама строй свою жизнь.       Слова Камиллы положительно действуют на меня. И я понемногу перенимаю ее идею и присваиваю ее себе на подсознательном уровне. А вот действительно, почему я послушала Нила, почему переживала? Как глупо! Несомненно, мама любит меня и Макса, иначе просто быть не может...       Мы с Камиллой сидим на скамейке еще немного и потом уходим домой. По пути мы почти не говорим. Такое ощущение, что между нами появилась телепатическая связь: нам хватает одного взгляда друг на друга, чтобы определить мысли. Разговоры кажутся лишними и противоестественными. Я даже готова согласиться, что общение вживую в разы лучше переписок. Беседы с Камиллой нечто среднее между переписками и обычными диалогами. (Большую часть времени мы молчим.) "Золотая середина" — самое лучшее в этом мире.       В очередной раз мы с Камиллой прощаемся около школы. Я жду, когда девушка предложит встретиться снова, но этого не происходит. Она просто протягивает мне свою теплую, немного влажную руку, ожидая, что я ее пожму.       — А когда мы встретимся в следующий раз? — спрашиваю я, глядя на ее вытянутую ко мне руку.       Кажется, если я ее пожму, Камилла убежит как в прошлый раз. А я не хочу ее отпускать до тех пор, пока она не поклянется встретиться со мной еще раз.       — Послушай, Аля, — слишком тихо, чересчур неуверенно начинает она.       Ее тон заставляет мое сердце забиться быстрее. Даже обычный кровяной насос понимает, что она больше не хочет со мной видеться, быстрее чем мой глупый мозг. В очередной раз чувствую себя дурой, безмозглой идиоткой не имеющей чувства собственного достоинства. Господи, зачем я только рассказывала ей все это?! Зачем наболтала столько лишнего?! Почему подумала, что мы с Камиллой будем дружить до конца наших дней? И какого черта придумала долбанную связь между нами?! Наивная дура!       — Думаю, нам не стоит договариваться об очередной встрече.       Я хочу закричать. Хочется осыпать ее миллионами вопросов о том, что сделала не так. Хочется упасть на колени и молить Камиллу не покидать меня. Она — единственный человек на планете, который показался мне интереснее других миров, других существ и жажды победы. Ради нее я могла бы выбросить свой компьютер. Если бы она пообещала мне, что останется со мной навсегда, станет моей подругой, я, клянусь, избавилась бы от треклятого ПК.       Но, невзирая на свои желания, я сухо отвечаю:       — Согласна.       — Ты обиделась? — мне кажется, что Камилла вот-вот расплачется, так вымучено она смотрит на меня. Но я-то знаю, что ей плевать. Знаю, что мой мозг оправдывает все ее действия, хоть немного утешая себя, что ей грустно от мысли о предстоящей разлуке. Это просто защитная реакция организма.       — Нет. Мне все равно.       — Ты не подумай ничего плохого, ладно? Все, что произошло сегодня, навсегда останется в моей памяти, — Камилла берет меня за руку и вымучено улыбается. Ее слова звучат фальшиво. Не верю ни единой букве. Девушка не продолжает, видимо, думая, что я поддержу ее. Но я молчу. — Если нам суждено встретиться вновь, это произойдет безо всяких договоренностей. Понимаешь?       Камилла так пристально смотрит мне в глаза, что я отворачиваюсь, не выдержав ее взгляда.       — Угу, — едва слышно произношу я.       Она отходит на несколько шагов, задумчиво глядя на меня. А потом разворачивается и уходит. А я снова остаюсь одна и беспомощно смотрю ей вслед. Девушка ни разу не оборачивается...