Singing in the old bars, swinging with old stars, living for the fame

глава совсем маленькая, но обещал - принес на самом деле я запуталась в собственном делении глав и, кажется, при выкладке поделила одну на две или на три забыли Октябрь приходит об руку с по-настоящему осенними холодами. По утрам они теперь пьют чай с промозглой сыростью, тянущей из приоткрытых окон столовой, и, спасаясь от тумана, кутаются в плащи так же настойчиво, как туман сам старается закутать их в себя, пришедший вместо солнца и сонно перетекающий сутки напролет по укрытым водой кочкам. Эггзи быстро заводит привычку греть руки о чашку. Ну что за погода?.. - такая же приятная и по-английски гостеприимная, как хмуро прячущиеся от нее по домам люди. - Опять скучаете, мистер Харт? - белозубо улыбается Эггзи, озаряя своей улыбкой темный кабинет. Он заходит без стука, просто входит, широко раскрывая дверь, идет пружинистой широкой походкой, на ходу снимая плащ и бросая его на спинку кресла, а потом и себя бросает в это самое кресло напротив мистера Харта и расслабленно выдыхает, стягивает с пальцев поскрипывающие добротной кожей перчатки. Улыбается еще шире, наклоняет голову к плечу, закидывая ноги чуть ли не на стол - но нет, всего лишь одну на другую, смотрит на мистера Харта загадочно-лукавым взглядом. - Как погода? - это все, что говорит ему мистер Харт. И это восхитительно. Никаких вежливых расшаркиваний, "здравствуйте, как жаль, что Вы скоро уходите", нотаций о стуке, расспросов. В последнее время они достаточно часто стали коротать досуг в ничего не значащих беседах, прогуливаясь по саду или коридорам поместья или вот так - сидя в кабинете, который уже начал пускать в груди Эггзи корни ощущением безопасности и уюта - конечно же, из-за вечного полумрака, призванного именно для того, чтобы в нем прятаться от мира. Впрочем, ничего не значащими беседы эти были только на первый взгляд: куда важнее было второе дно, сквозившее в каждом слове; они будто ходили по тонкой пленке воды и смотрели на него под своими ногами, запускали руки, прикасались осторожно к причудливым рыбьим хребтам недомолвок и шуток на грани, а потом смотрели друг на друга, и каждый делал вид, что ничего не почувствовал. Мистер Харт был странный, и непонятный, и рискованный - и притягательный, с самого первого дня вязкую очарованность вокруг него можно было потрогать руками, с самого первого дня было в нем что-то, заставлявшее все время возвращать взгляд. Эггзи упрямо делал вид, что не замечает клубов пыли, поднимающихся из-под его ног, пока его тянет вперед, ближе. Он вообще был отменно хорош в игнорировании насущных проблем и пускании своей жизни под откос. И вот сейчас мистер Харт тоже ничего не говорит, наоборот, мягко улыбается, незаметно пуская змейку довольства по нижней губе, и отпускает на волю простую фразу о погоде, задавая тон их обычным вежливо-подначивающим разговорам, так что Эггзи расслабленно поводит плечам и глубже утопает в кресле. - Прекрасно. Хмуро, сыро, и любезность отвратительно поскрипывает на зубах. И разговоры, конечно же, как всегда крайне, - Эггзи замолкает на секунду, делая вид, что подбирает слово, - познавательны. - Жалеете, что нет особого зонта для тех осадков, что наши милые соседи так усердно вливают Вам в уши? - А Вы бы не отказались, будь этот зонт оснащен какой-нибудь шайбой, выстреливающей в лоб особо дружелюбным? Мистер Харт смотрит на него лукавым и чуть насмешливым взглядом, мягко изгибает губы - скорее намеком на улыбку, чем ею самой. Хмыкает почти неслышно, прячет усмешку в стакане бренди, который все это время держал в руке, проворачивая пальцами вокруг своей оси. - И о чем же говорили нынче утром? Что-нибудь интересное? - Отнюдь. Мисс Морклей все щебетала про какой-то вечер в следующем месяце, пыталась дознаться, какой костюм я надену или что-то в этом роде, - произносит Эггзи с вопросительной интонацией. - Ах, это. Миссис Канингем устраивает вечер солдатских вдов и матерей. Чопорно, лицемерно и скучно. Ну, Вы еще узнаете. - Мистер Харт поднимает стакан выше, чуть наклоняя к нему. - Угоститесь? Удивительно приятный бренди. - Не откажусь, - улыбается Эггзи и наблюдает, как мистер Харт встает с места, подходит к столу, где стоит початая бутылка и еще один стакан, наливает ему и еще на один палец - себе. - Благодарю, мистер Харт. - Гарри. Можете звать меня Гарри, Эггзи. Эггзи смотрит на него несколько долгих секунд, и мистер Харт - Гарри - не отводит глаз, возвращая ему такой же серьезный и нечитаемый взгляд, - а потом отмирает и дергает уголком губ. - Хорошо, Гарри. Он смотрит жидкость на просвет и подносит к губам, делая небольшой, смакующий глоток. - Интересный привкус. Кедровая бочка? Мистер Харт - Гарри, Гарри, - подошедший к окну со стаканом в руке, даже удивленно оборачивается к нему. - Верно, - произносит он после некоторой заминки, - кедровая. А Вы неплохо разбираетесь в алкоголе, Эггзи. Эггзи посылает ему еще одну белозубую и чуть самодовольную улыбку, игриво приподняв брови. Отпивает, откидывает голову на спинку кресла, наблюдает расслабленно, как Гарри садится обратно и устраивается поудобнее. - Опять сидите тут взаперти и презираете общественные развлечения. Вы чем-то напоминаете мне уайлдовского лорда Генри, Гарри. - И чем же? - Гарри заинтересованно вскидывает брови, выражая ровно столько эмоций, сколько подобает в данном случае. - Также саркастичен? - Нет. Вы ядовитее, чем кажетесь на первый взгляд. - Лестно. Я думал, Вы скорее окрестите меня Кентервильским привидением. - Эггзи смотрит на него, и Гарри ничего не говорит, смотрит в ответ лукавым, переливающимся прищуром, но Эггзи по глазам видит - знает ведь, знает. Точно не человек. - Допустим. А Вы, значит, мой молодой собеседник, разделяющий со мной колкие беседы об отвлеченных материях и совсем не отвлеченный бренди, - продолжает Гарри тем временем. - Получается, в заданной Вами системе координат Вы - Дориан Грей? - А вот Вы мне совсем не льстите, не так ли? - Почему же. Во всяком случае, это означает, что Вы обладаете двумя несомненными богатствами - молодостью, - Гарри замирает на секунду и смотрит на него неожиданно цепко и оценивающе, - и красотой. Только не ищите для них художника - они до добра не доводят, - тонкая, острая ухмылка. - Впрочем, куда интереснее другое: на что Вы намекаете, Эггзи? Что я могу научить Вас плохому? Почти неощутимо Гарри подается вперед на последних словах и понижает голос, так что Эггзи с трудом подавляет непонятно откуда взявшуюся дрожь в лопатках, и когда он отвечает, даже осознавая это, все равно также бесконтрольно наклоняется ближе. - Только если Вы предлагаете, - неожиданно хрипло отвечает он, не разрывая зрительного контакта. И тут же осознает, что впервые сорвался с того самого края, по которому они с мистером Хартом - Гарри, как же непривычно - ходят с самого начала. А сам Гарри даже и не собирается ему помогать, не чувствует себя неловко; наоборот, он откровенно наслаждается и почти свивается утробным урчанием от той раскаленной тьмы, в которую обернулась невинная шутка. Эггзи падает в омут с лукавыми чертями, плещущимися то ли в бренди, то ли в чужих глазах, смотрит в них, в темные и смеющиеся, и думает, что будет хотя бы немного оправдан, если утянет Гарри за собой. - Но, Эггзи, Вы ведь и сами ушли слишком рано, оставив мероприятие в самом разгаре, - Гарри все же меняет тему разговора, но выглядит при этом так благосклонно, будто смилостивившийся над ним широким жестом. - Тоже пропагандируете защиту невинных зверушек? Говорят, это сейчас модно. Местное общество сегодня открывало охотничий сезон, и Эггзи и вправду ушел достаточно рано. Он стойко выстоял то, что, верно, предполагалось некоей торжественной частью, - сам Эггзи это окрестил про себя "распушиванием павлинов", - где достопочтенные джентльмены мерились размерами ружей (на волю рвались ехидные замечания про сублимацию и замещение, но Эггзи держался), умаляли чужие прошлые охотничьи достижения и преувеличивали свои в обоюдных уничижительных комплиментах, а миссис Норман рассыпалась восторгами о наряде своей дочери, сшитом ею собственноручно примерно с тем же талантом, с которым юная Энни готовила. Было пасмурно и сыро, и вновь на плечах вместе с влажностью повисло неприятно-довлеющее ощущение чьего-то присутствия. Беспрестанные шепотки о чьем-то возвращении перелетали, словно запоздалые и оттого особенно агрессивные мухи, норовящие укусить побольнее, и Рокси все пыталась скинуть их редко прорывающимися подергиваниями плеч, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Эггзи старался держаться рядом, придерживал ее за талию, дежурно улыбался, и "да, совершенно восхитительный костюм, уверен, все животные в лесу примут Энни за свою". Ближе к полудню наконец дали отмашку к старту, и Рокси попыталась утянуть и его, но Эггзи мягко отказался. - Ты же знаешь, как я держусь на лошади. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я ехал рядом с вами на машине, распугивая всю дичь, - добавил он, вспомнив оброненную как-то вскользь шутку мистера Харта. Рокси улыбнулась, но локтя его не отпустила, продолжая настаивать и говоря, что это поможет ему влиться в общество, да и вообще, это куда интереснее и веселее, чем кажется на первый взгляд. - Позволь мне не позорить тебя, - вновь улыбнулся Эггзи и огладил ее щеку. - И постарайся не обскакать их слишком сильно, моя Диана. Рокси напоследок ласково тыкнула его в бок самыми кончиками пальцев, смазано чмокнула в щеку и чуть ли не в припрыжку отправилась к своему гнедому жеребцу, подгоняемая статно восседающей на коне Амелией. Уже поднимаясь по ступенькам Грейсфелд-Холла, Эггзи старался не думать о том, что большую роль в его выборе сыграла возможность провести еще одну приятную беседу с мистером Хартом. - Нет, - отвечает он на подколку, выныривая из совсем недавних воспоминаний и благодарно переводя тему разговора, - просто эта лиса, или заяц, или за кем они там собрались гоняться, все равно никак не украсит наш стол - так за чем за ними гоняться? Не имею никакого желания тратить свое время и силы на столь бессмысленное занятие. - Не более бессмысленное, чем вливать в себя дорогое пойло в компании поросшего пылью и слухами отшельника. С трудом удерживаясь от удивленной вздергивания бровей, Эггзи отмечает, как неожиданно откровенно-ярко, почти по живому, слышится ругань в устах Гарри Харта. Сам Гарри явно знает о произведенном эффекте и только усмехается. - Что ж, тогда из двух одинаково бессмысленных занятий я выбираю то, для которого не требуется ходить по колено в сырой траве. - Звучит почти как тост, - наполовину усмехается, наполовину улыбается Гарри над краем своего стакана. - Так выпьем за это, - улыбается ему Эггзи в ответ, и они салютуют друг другу бокалами. Когда спустя три с лишним часа с тушкой кролика через плечо возвращается Рокси, усталая и довольная, она находит их куда более теплой компанией. Они с жаром обсуждают, как правильно нужно пить мартини и, внезапно, постоянную для английских романов сюжетную линию брата, спасающего свою сестру-главную героиню или мстящего за нее; бутылка уже полна едва ли на треть, и глаза у обоих подозрительно блестят, но выглядят они оба при этом настолько довольными друг другом, что Рокси не находит в себе ни душевных сил, ни, главное, желания, их остановить, так что поднимается наверх и возвращается обратно, уже переодевшись и освежившись, только чтобы позвать их обоих к столу. Однажды Гарри просто исчезает. Проходит неделя с их оживленной дискуссии туманным полднем в кабинете Гарри, полной алкогольной горечи и темных призраков и сумасшедших из сентиментальных романов прошлого века, - и Гарри сам растворяется призрачной поволокой, будто и не существовал никогда. Эггзи обнаруживает это утром, совершая привычный моцион по особняку в поисках Гарри, чтобы пожелать ему доброго утра и продолжить вчерашний спор о разразившемся недавно в парламенте скандале, подробностями которого ноне пестрят все газеты - и не находит его. Впрочем, никто больше не выказывает никаких признаков волнения. Работа не стоит на месте, все домочадцы занимаются своими делами, и даже само поместье не думает растворяться в эссекских туманах вслед за своим хозяином, но Эггзи все равно простукивает стену за креслом Гарри в его кабинете на предмет потайных ходов - история Кентервильского привидения все не дает ему покоя, оседая в голове ощущением чего-то уже привычно-родного и приятно щекоча в животе хрупкой и мистической таинственностью. Потайные ходы наблюдаются с той же ясностью, как и сам Гарри Харт - то есть никак. Он спрашивает у Рокси, и та улыбается в ответ и советует не брать в голову - папа часто так делает. - Он пропадает так с самого моего детства. Просто неожиданно уезжает на несколько дней, не сказав ни слова, и так же молча возвращается. А учитывая, как часто он спускается вниз, особенно в последние несколько лет, это почти и незаметно. - И тебе никогда не было интересно, куда он так тайно наведывается? - Я у него спросила как-то в детстве, когда была еще достаточно маленькой. Мне не ответили, но ясно дали понять, что больше подобных вопросов задавать не стоит. Я и не пыталась - да и зачем? - А вдруг это что-то... незаконное? - ухмыляется Эггзи и поводит бровями. - Тогда мне тем более не стоит знать, чем он занимается. Меньше знаешь - крепче спишь, не так ли? - неожиданно серьезно отвечает Рокси, покачивая головой и возвращая ему лишь намек на улыбку, легкий изгиб уголков губ. - А если папа посещает места, о которых воспитанному джентльмену не принято распространяться в приличном обществе, то тем паче нужно оставить ему хоть малую толику личного пространства. В конце концов, он взрослый здоровый мужчина. Резонно, отмечает про себя Эггзи. Впрочем, веселее от этого не становится. Чуть менее интересно - тоже.