Лепрекон

Последнее, что помнил Мотька, - это зажигалка в руке и брызги грязного снега вперемешку с чем-то бурым. Он открыл глаза и попытался понять, где находится. Вокруг были какие-то провода и кусок белой обивки. В нос бил сильный запах лекарств, а место, где Мотька лежал, тряслось и дергалось. - Где я? - попытался сказать он, но слова застряли в вязкой слюне во рту. Сухие губы не слушались, а в голове шумел невыключенный телевизор. - О! Проснулся, - раздался голос Змея откуда-то справа. Мотька с трудом повернул голову и увидел друга, сидящего на кушетке рядом с огромным мужиком в синей куртке с белыми флуоресцентными полосками. - Ты, главное, не волнуйся, - тут же вступил в разговор мужик. - Не, я друг. Я лучше ему сам тактично все скажу, - остановил его Змей. - У меня палец болит, - просипел Мотька. - Какой палец? - переспросил Змей. - Большой. На правой руке, - Мотька не врал. Большой палец дергал, как нарыв. - Эм-м-м… - замялся Змей и бросил взгляд на небольшой контейнер, стоящий рядом с ним на кушетке, - он не может у тебя болеть. - Может, - кивнул мужик, - фантомные боли. - То есть мозг еще не осознал потери бойца и думает, что палец на месте? - Ну, принцип правильный, - согласился мужик. - Где я? - попытался обратить на себя внимание Мотька. - Ты в карете скорой помощи. В больницу едем, - радостно сообщил ему доктор, - ты когда петарду… - Погодите, - Змей остановил его жестом руки, - я сам! Тактично! Короче… Ты такой зажигалкой чирк, а она как рванет. Меня хлобысь в сугроб! Я такой глаза открываю, а ты стоишь, качаешься, а из руки фонтан кровищи хлещет. - Кто рванул и почему я фонтанировал? - не понял Мотька. - Короче, неправильно мы с тобой, друг мой Мотька, все рассчитали. Правда, я не понял, что именно неправильно. Короче, ты зажигалку к запалу поднес, а петарда рванула. Если бы ты успел встать и побежать, то был бы «Вождь красножопых». А сейчас ты «Однорукий бандит», короче. - Очень тактично, - покачал головой доктор. - Я не совсем понял, - забеспокоился Мотька. - Короче… я вызвал скорую и собрал твои пальцы. Все четыре. Пятый не нашел. Но это ерунда. Тебе, главно, ладошку разнесло. Просто в клочья, - возбужденно рассказывал Змей, - хошь на пальцы посмотреть? До Мотьки медленно доходило все происходящее. Значит, в тот момент, когда он поднес зажигалку к фитилю, он держал петарду правой рукой и... - Черт! Мне руку, что ли, оторвало? - Мотька нервно дернулся и попытался встать. - Тише, парень! - остановил его врач. - У тебя катетер в вене. Не дергайся. - Доктор, а если пальцы пришить прямо к предплечью. Ну, там сухожилия есть? Во-о-от… интересно, как это будет выглядеть и как двигаться? - Ну, чисто теоретически можно, но вот смотри… - Ты Мэри позвонил? - перебил Мотька доктора. - Ой! Бля-а-а… Точно. Он же там посуду моет. Я счас! - Тебе б невропатологу показаться, - сказал доктор Змею и покачал головой, - видно, хорошо приложился головой. Или язык русский плохо знаешь? Но Змей его уже не слушал. Он успел набрать номер Мэри и с ходу сообщил ему: - Мэри, слушь сюда. Короче… Мотьке руку оторвало. Ну, там кровища, пальцы по всему периметру пустыря… Почему дебил? Какие шутки? Я те отвечаю. Бля буду. Кисть целиком оторвало. Там столько кровищи было. Я пальцы сам собирал, а скорая приехала, я их в контейнер… Сам дурак! Хошь ММС пришлю? Мэри! Мэр… - и уже врачу и Мотьке: - то ли уронил что-то тяжелое, то ли сам в обморок бухнулся. Короче, ММС ему не буду слать. После операции Мотька очнулся на удивление бодрым и даже каким-то выспавшимся. Как только он открыл глаза, сразу услышал веселый голос медсестры: - Готовим правую ручку для забора крови, - поравнявшись с кроватью Мотьки, она замялась, - ой, рыжик! В твоем случае левую. Мотька попросил девушку помочь ему сесть и с удовольствием умял принесенный завтрак. Примерно в десять в палату зашел высоченный лысый мужик в белом халате и с длинными, почти до колена, тонкими руками. Если б он был не в халате, а в смокинге, то это была бы точная копия Слендермена. - Здравствуйте, господа, - произнес он приятным баском, - начнем с новенького. Итак, молодой человек, хочу вас сразу огорчить. Операция прошла неудачно. Нам не удалось восстановить вашу руку. Увы… слишком сильные разрывы тканей и часть кости раздроблена. - Это чего, я теперь слепой и безрукий? - расстроился Мотька. - Ну, ничего, эм… - врач посмотрел в карту, - Матвей Иванович. Люди с одной рукой неплохо живут. Вам просто придется научиться работать левой рукой. А что у нас с глазами? - А я фиг его… - пробормотал Мотька, - никто так и не понял. - Хорошо. Я поговорю с офтальмологом. Он вас посмотрит. Голова не кружится? Не тошнит? - Не-а, - замотал головой Мотька. На следующий день после обхода Слендермена в палату вошли возбужденный Змей и мрачный Мэри. Выглядел Мэри странно. На нем была обычная синяя футболка, на которую была надета простая фланелевая рубашка. Его темно-русые волосы были прилизаны и зачесаны на ровный пробор, а на лице не было ни капли косметики. - Здорово, Гном! Как ты, друже? Чо врачи говорят? Только с подробностями, - затараторил Змей. - Ага, а как я ему подробности, то он сразу: «Заткнись, дебил!» - обиженно фыркнул Мэри. - Как ты, Мотечка? Как ручка? - Мэри, глянь, какая культя-а-а… - с восторгом в глазах прошептал Змей и откинул одеяло с забинтованной руки Мотьки. - Хосподи-и-и… Мне нужно подышать воздухом, - выдохнул позеленевший Мэри и отошел к окну, обмахиваясь рукой. - Да нормально все. Рука не болит. Чувствую себя хорошо. Как вы там живете-то без меня? - улыбнулся друзьям Мотька. - На новый год, видать, я домой не вернусь. Но вы там выпейте за меня, что ли… - Я пока у тебя тусю, - отозвался подошедший Мэри, - не могу же я этого дебила одного оставить. Да и мамка привела очередного папку домой. Ой! Я ж забыл! Мамка тебе пирог прислала. Как ты любишь! Надо сказать, что Мотька всегда восхищался толерантностью Толиковой мамы. Она сама покупала сыну женскую одежду и поощряла его встречи с парнями. Вообще, тетю Ларису можно было принять за сестру Мэри. Да и по темпераменту она не отставала от сына. За тот небольшой срок, что Мотька был знаком с Мэри, это был четвертый «папка». Внешность тети Ларисы менялась так же быстро, как и у ее сына. С появлением нового мужчины в ее жизни у матери Мэри изменялся не только цвет волос и глаз, но и размер бюста и длина ног. По крайней мере, так казалось Мотьке. - Вы не ссоритесь? - серьезно сдвинул брови Мотька. - Мотюш, он надо мной издевается! - Я издеваюсь? - взорвался Змей. - А кто весь линолеум своими копытами на шпильках порвал? А кто свои красные стринги постирал с моим белым халатом для лабораторок? Сколько раз просил его спать в нормальных трусах! - Чего до моих трусов доебался? - обозлился Мэри. - А ничего, - надулся Змей, - прикинь, открываю утром глаза, а перед моим лицом его голая жопа. - У тебя просто недотрах! Вот и докапываешь меня, дебил, - рычал Мэри. - Сам дурак, - зло парировал Змей. - Как же я скучаю без вас, долбоебы, - улыбался им Мотька. - Моть, смотри, что он меня заставил надеть! - Мэри встал и покрутился вокруг своей оси. - Выгляжу как лох, - вздохнул он и сел на место. - Я из-за этого придурка собирался больше часа. Я только рубашку гладить, смотрю, а он уже ресницы красит. Я кофе наливаю, а он серьги с этими… как их… - Стразами Сваровски, - подсказал Мэри. - Во-во! Складовски. Я его отмыл, снял все цацки, одел как человека! А он мне всю дорогу ныл, что в жопе трусов не чувствует. - Я без колечек своих чувствую себя голы-ы-ым… - засучил ногами на стуле Мэри. - Кста! Гном! А ты видал медсестру? Бли-и-ин… Хороша, сучка! Такие сисечки. Попка аппетитная! А ножки-и-и… - Как у козы рожки, - фыркнул Мэри, - и у нее не сисечки, а сисяндры. И жопа у нее толстая! - Чо бы ты понимал в женской красоте, пидор! - Гомофоб! - Дебил! - Придурь комнатная! Сергей Николаевич, так звали Слендермена в миру, сдержал обещание и отвел Мотьку к офтальмологу. Старенький профессор долго смотрел в бесцветные глаза Мотьки. Потом сделал какие-то замеры. Капал чем-то едким и щипастым. Через полчаса он пожал плечами и сказал Слендеру Николаевичу: - Вот что я вам скажу, любезный Сергей Николаевич. Случай этого молодого человека очень интересный. Из видимых патологий - только отсутствие пигмента радужки глаза. Удивительно даже не это. Как этот юноша может не видеть? Еще интереснее то, что, по его словам, зрение обостряется именно в темноте. А при свете дня оно как бы… затуманивается. А вот почему… - старик пожал плечами, - не могу вас сказать. - Хм… - почесал подбородок врач и вывел Мотьку из кабинета. Это свое «Хм» Сергей Николаевич говорил постоянно. Впервые он его изрек на перевязке. После этого до перевязок он никого не допускал и делал их сам. Он добился у главврача провести несколько сложных и дорогих анализов. Результаты их он снова встретил своим «Хм». Странности почувствовал и Мотька. Примерно на третий день после операции оторванная рука начала зудеть. Сначала зуд был слабый, но уже через три дня стал настолько нестерпимым, что Мотька кроме него ни о чем другом думать не мог. - Аллергия! - уверенно кивнул головой пришедший навестить друга Змей. - Моть, сильно чешется? - участливо спросил Мэри. - Заживает! Ты потерпи немного. - Мне хочется руку сунуть в мясорубку. Или под горячую воду. Я просто с ума схожу от этого чеса. - Моть! Посмотри, какой ужас, - перевел тему разговора Мэри. - Как можно зеленый цвет сочетать с синим? Кстати, зеленый меня не очень полнит? - крутился он перед Мотькой. - Я его окультуриваю, - довольно улыбнулся Змей, - он у меня дома уже в тапках ходит и спит в шортах. А вот к туалету приучить не могу. Так и ссыт сидя. - Что такого? Мне так удобно. Он мне угрожает. Говорит, что не возьмет меня к тебе, пока я не буду выглядеть как человек. - Мне б еще научить его говорить, не «акая»! Ах, ты епт! - нахмурился Змей. - Когда успел-то? - он вынул из кармана носовой платок, закрутил его край на указательный палец, поднес его к губам Мэри со словами: - Плюй, сцук! - и начал вытирать со щеки друга маленькую мушку под его тихие всхлипывания и смех Мотьки.