Лепрекон

Все три дня, что оставались до Рождества, Давид упорно ухаживал за Мотькой. То утром у порога Мотька находил коробочку конфет с тошнотворной открыткой с пушистым котенком, то за завтраком в поданном Давидом кофе плавало сердечко из взбитых сливок, то в бассейне у Филипа, куда частенько ходили плавать ребята, оказывались лепестки роз. - Ой-й-й… - вздыхал Мэри, - за мной бы так кто ухаживал! - Так, увидев тебя, возникает только одно желание: съездить по морде, - фыркал Змей. - Дебил, - незло бросал Мэри, - ты вообще лишен всякой романтики. От тебя и бабы все сбегали, потому, что ты после секса отворачивался и храпел. - А должен был что, спрашивать: «Тебе было хорошо?» и обнимашки? Тьфу… сопли розовые! Терпеть не могу. - А мне нравится, - снова вздыхал Мэри, - вот был у меня один парень, так он мне устраивал романтические ужины при свечах. Потом мы в ванной… - Давай без подробностей, пожалуйста, - поморщился Змей. - Почему? - искренне удивился Мэри. - Потому, что мне неприятно слушать, как моего друга жахают в зад. Это вообще противоестественно и противно. - Дебил, - надулся Мэри. - Сам дурак, - махнул на него рукой Змей, - слушай, Гном, а реально от этого сока Тимофеева кайф ловишь? Вот мне интересно, а если ягоды эти лизнуть или сок попробовать? - Ой, забыл совсем. Держи, - и Мотька вынул из кармана джинсов красный шарик, - короче, я со Слендером говорил и вот чего узнал. Синие шарики у Тимофея из «ствола», и они для Медуз лакомство, а эти вот, красные, они из «веток». По идее, красные шарики… - Какахи? - восторженно воскликнул Змей, крутя в руках шарик. - Сам ты какахи, - поморщился Мотька, - тоже ягоды, но их очень мало, и воспроизводит их Тимофей в экстремальных ситуациях. Например, когда его пересаживали в горшок побольше, он обстрелял всех красными шарами. - Надо сравнить химический состав красных и синих… - Змей был уже где-то в дебрях науки, не обращая внимания на друзей. - Моть, а ты что думаешь по поводу Давида? - спросил друга Мэри. - Мне нечего делать, Мэри. Я должен быть с ним, но… - Не хочешь? - Мне даже думать про это противно, - вздохнул Мотька. - Может, просто он не твой мужчина? - Мэри погладил Мотьку по плечу. - Вот чо ты херню городишь? - очнулся Змей. - Где он тебе другого-то найдет? - Вот ты дурак, не?! - взорвался Мэри. - Он и так сам не свой, как этот Давид появился, а ты еще… - Ну, что я-то? - Змей даже полез на Мэри грудью. - Мне что теперь, гладить его и уговаривать, типа «стерпится-слюбится»? - Нечего сказать в утешение - лучше заткнись, - Мэри тоже попер на Змея и даже взял его за грудки. - А твои причитания ему прям помогут? Можешь еще ему инструкцию дать, как булки перед мужиками раздвигать! - Змей надвигался на Мэри, и тому нечего было делать, как двигаться назад, пока он не уперся спиной в стену. - Да, у меня есть в этом опыт, и если ему понадобится совет, я ему его дам, - тяжело сопел Мэри под натиском Змея. - О, да! Советы бывалого пидора! - уши и щеки Змея горели праведным огнем. - Советы друга, который пытается помочь, а не насмешки гомофоба! - Ты хочешь сказать, что ты ему друг, а я нет? - рука Змея с зажатым кулаком зависла в воздухе. - Ну, ударь меня! - Мэри смело поднял голову и уставился в глаза Змея. - И уда… - Змей несколько секунд смотрел на Мэри в упор, потом кулак разжался, и рука безвольно опустилась, - да пошел ты, дебил, - он отвернулся от Мэри и вышел из комнаты. - Сам дурак, - сказал Мэри в никуда, тяжело дыша. - Я поставил на тебя, если что, - попытался пошутить Мотька, но, увидев лицо друга, добавил: - извини, Толь. - Ладно, - Мэри махнул рукой, - проехали. Мы тут собираемся завтра в город ехать. Надо закупить провизию, и Слендеру отправить что-то нужно. Не хочешь с нами? - А кто едет? - заинтересовался Мотька предложением. - Вавилыч, Филипп, то ли Ваня, то ли Вася, то ли Петя, я и Давид. - Ой, если Давид, то я тут останусь лучше. Это ж счастье - не видеть его рожи целый день. - Ну, как знаешь. Кстати, сегодня устраивают хоккейный матч на пруду. Мы со Змеем в команде. Ты как: болельщиком будешь или в команду пойдешь? - Знаешь, я, пожалуй, останусь в комнате. Хотел поваляться в ванной, потом музыку послушать. - В общем, хотел побыть один и подумать? - догадался Мэри. - Да, - вздохнул Мотька, - мне нужно настроиться. Переступить через себя очень трудно, но спасение собственной расы того стоит. После ужина и небольшой беседы с помирившимися друзьями Мотька наполнил ванну водой с пенкой и выпроводил Мэри и Змея на хоккейный матч, назвав горячими финскими парнями. Ужин был вкусным, ванна - теплой, а музыка в наушниках - приятной. Эти три компонента подействовали на Мотьку не просто умиротворяющее, а еще и как хорошее снотворное. Уже в девять вечера по комнате разносился негромкий Мотькин храп. Очнулся Мотька от запаха. Запах был не очень сильным, но каким-то беспокойным. Миндаль! Но откуда? Мотька открыл глаза и приподнялся на кровати. Он всматривался в темноту комнаты, но ничего не видел. Вскоре запах усилился. И Мотька почувствовал, как у него немеют пальцы ног и руки. Потом онемели сами руки и ноги, и Мотька неуклюже упал ничком на кровать. Он попытался закричать, но слова застряли в онемевшем от паралича горле. - Тише, мой хороший, - на пороге стоял Давид, закрывая своей огромной тушей почти весь дверной проем, - не ожидал меня увидеть? Хм… а ты думал, я так и буду за тобой ухаживать? Нет, дорогой, - Давид вошел в комнату и сел на Мотькину кровать, - считаю, что конфетно-букетный период у нас закончился. Я вижу, ты сердишься на меня? - толстяк ухмыльнулся. - Зря, дорогуша. Поверь, я и так проявил терпение. А ведь я - самец! Мне вся эта лабуда с ухаживаниями по барабану. Хотел приручить тебя, но понял, что бесполезно, поэтому давай мудрость «насильно мил не будешь» считать глупостью. А теперь, малыш, мы с тобой займемся тем, о чем я мечтал с самого своего появления, - его толстые пальцы стали расстегивать рубашку Мотьки. Мотька не мог двинуться. Ядовитый Медузий газ, спрятанный в сером шарике, который принес с собой Давид, парализовал его окончательно. Толстяк забрался на Мотьку и жадно лапал и целовал его обездвиженное тело. От его тяжести, влажных рук и мокрых поцелуев Мотька задыхался. Сейчас он напрочь забыл о великой цели спасения своего рода. Он мечтал только о том, чтобы все это побыстрей закончилось. В тот момент, когда Давид, тяжело сопя, расстегивал ремень на Мотькиных штанах, раздался какой-то грохот, и толстяк грузно навалился на Мотьку всем телом, уткнувшись носом-картошкой ему в плечо. - Не дыши! Тут газ. - Вон шар. Открой окно! - Сними этого хряка с Мотьки! - Вот сука! Тяжелый! - Гном! Ты как, гном? Дыши давай! Отдышись, говорю. Мэри, ты выбросил шар? Помоги мне его поднять и подвести к окну. - Р-ребята-а-а... - ноги и руки Мотьки работали еще плохо, а вот голова начала соображать, - как… х-хорошо, что вы… что вы вернулись. - Мэри, позови Филиппа. Пусть он вынесет этого… этого… короче, пусть вынесет этот кусок дерьма отсюда. Да, и пусть никому не говор… ну, да… он и так не говорит. - Уже бегу, Змеюшка! - и Мэри выбежал из комнаты. Мотька проспал почти до ужина. Выходить в столовую не хотелось. Видеть морду Давида было выше его сил. Но голод, как говорится, не тетка, и, почувствовав тошноту, Мотька встал и направился-таки на ужин. В столовой никого не было, что Мотьку удивило. Все жители «Убежища» сидели в гостиной и нервно переговаривались. - Что случилось? - шепнул Мотька на ухо Змею. - Да ребята не вернулись из города. По идее, еще не так поздно. Может, просто задержались в городе, - Змей говорил это почти равнодушно, но Мотька заметил искорки беспокойства в его глазах. - Ты Мэри звонил? - спросил Мотька. - Звонил. Он трубку не берет. Дебил! - Не волнуйся. Слендер что-нибудь придумает, - Мотька положил руку на плечо друга. - Да не волнуюсь я, - Змей сбросил руку, - что с этим дебилоидом сделается-то? - Так! Все добрый вечер, - в гостиную вошли Слендер и двое Арахнидов. - Ну, какие новости? - навстречу ему поднялись Лариса Павловна и Олимпиада. - Иван и Петр попытались связаться с братом на ментальном уровне, но приняли только сигнал тревоги. - Сережа! Что с нашим мальчиком? - Лариса кинулась на грудь Слендеру. - Ларочка… - Слендер растерянно обвел присутствующих глазами, - мы же договаривались. Если в центре узнают о том, что… меня могут убрать с должности, и я никогда больше вас с Мэри не увижу… - Успокойтесь, Сергей Николаевич, - отозвался Мессерман, - я давно просканировал этот факт, и многие жители «убежища» могут читать мысли, но центр уже двадцать пять лет ни о чем не догадывается. - Сейчас не об этом надо думать, - подал голос Иван или Петр, обнимая за плечи мать, - нам нужно срочно искать машину и наших ребят. Кирилл, Карл, Змей. В гараж за машиной. Ждите меня у выхода. Остальным - оставаться тут ждать вестей. Надеюсь, хороших.