Лепрекон

Мотька был в замешательстве. После того, как он узнал от Мэри, что Ли тоже самка, он несколько раз пытался завести разговор о своих странных пристрастиях со Слендером, но каждый раз на фразе «У меня это… как его…» сруливал на другую тему, никак не относящуюся к проблеме, или резко вспоминал о неотложном деле. Тем временем Ли быстро шел на поправку. Его странное «общение» с природой и ежедневные физические нагрузки давали хорошие результаты. На его стройном теле стали появляется мышцы, кожа из мертвенно-бледной стала нежно-розовой и бархатистой, а волосы приобрели блеск и черным водопадом струились по широким плечам и крепкой спине. Все это приводило и без того вечно напряженного Мотьку в какой-то любовный экстаз. Он мог часами сидеть с Ли и молча любоваться им, слушая его тихий и мелодичный голос. В эти моменты он забывал обо всем. Ему хотелось оказаться совсем близко с Ли и почувствовать тепло его тела, нежность его губ и его страсть. Весна уже вовсю набрала свою мощь. Солнце не просто пригревало, а припекало, заставляя снимать теплые куртки и шапки. Лес за окнами «Убежища» был окутан нежно-зеленым облаком молодых листьев. Птицы весело звенели в кронах деревьев и вили гнезда, собирая веточки и засохшую траву. Мотька влетел в лазарет, неся тарелку, на которой лежал кусок кулича и выкрашенное луком вареное яйцо. После слов: «Иисус воскресе!» – он на секунду замер, но потом решительно нагнулся к Ли и трижды поцеловал его в щеки, задохнувшись запахом жасмина. – Что это было? – нисколько не смутился Ли. – Это такой обычай. Ты должен ответить: «Воистину воскресе!» – Хм… забавно, – Ли задумчиво отбросил прядь черных, как смоль, волос со лба, – у нас был похожий обычай. Праздник Пробуждения. В этот день мы угощали друг друга пирогами и ягодами Кабери. – Чего за ягоды такие? И что такое Кабери? – Кабери – это такое растение. Его ягоды такой же формы, как яйцо, и имеют разный цвет. А каждый цвет – свой вкус. – А что за праздник? – Мотька присел на соседнюю кровать и замер в ожидании рассказа. – Много тысячелетий назад на нашу планету пришла беда. Страшная болезнь убила почти половину населения. Чтобы не умереть всем, было принято решение погрузиться в анабиоз, – начал Ли. – Несколько сотен лет наши предки пролежали в анабиозе, пока вирус болезни не выродился. И в один из весенних дней наша планета пробудилась ото сна. В честь этого события и был этот праздник. – Прикольная история, – улыбнулся Мотька, – у нас все проще. Мы убили сына божьего, а в этот день он воскрес и вознесся. Его звали Иисус. – Погоди, – удивленно поднял брови Ли, – вы убили его и празднуете, что не до конца убили? – Да не, – Мотька махнул рукой, – убили его солдаты. Они его распяли на кресте за то, что он проповедовал доброту. Вообще, я фиговый рассказчик. Давай я тебе все в интернете покажу, – и Мотька кинулся в свою комнату за ноутбуком. Ли долго листал страницы интернета, читал жизнеописания Христа и смотрел старинные иконы. Потом он захлопнул крышку ноута, закрыл глаза и откинулся на подушку. – Невлин, – вздохнул он, – так вот, что с тобой случилось на Земле. – Невлин? – настала очередь удивиться и Мотьке. – Я родился на корабле через сотни лет после гибели нашей планеты. Я и Кайден были последними родившимися детьми. Вся надежда, на восстановление нашего рода лежала на нас. Невлин был нашим наставником и учителем. Все, что я знаю и умею, – это его заслуга. Он был для нас больше чем учителем. Он был нашим духовным отцом и наставником, – Ли открыл глаза и с грустью уставился в окно: – Мы с Кайденом росли вместе и были больше чем друзьями. Мы были братьями и делились друг с другом и едой, и питьем, и душевным теплом. Когда нам исполнилось шестнадцать, мы впервые почувствовали наши запахи и через некоторое время стали любовниками. Кайден принял на себя знак мужчины, а я – женщины. Остатки нашей расы с радостью восприняли эту новость и стали ждать от нас потомства. Ли перевел взгляд, полный тоски, на Мотьку и снова закрыл глаза. – Я хорошо помню тот день, когда нас атаковали Каблусы. Это раса стервятников и мародеров. На нашем корабле были в основном старики, поэтому Каблусам ничего не стоило убить их и захватить наш корабль. Невлин увел меня и Кайдена в спасательную капсулу. За нами была погоня, и мой Кайден сражался, защищая нас. Он был тяжело ранен. Мы с Невлином внесли его в капсулу, истекающим кровью. Он не пережил перелета. Когда мой Кайден умер, прервалась наша связь и из образовавшейся пустоты начала вытекать моя жизнь. Я медленно умирал на глазах у Невлина. Он как мог успокаивал меня, но его старания были тщетны. Я умирал. И от этого меня ничего не могло спасти. Тогда Невлин придумал план. Он надел скафандр и выключил подачу воздуха на корабле. Мой организм почуял опасность и тут же ввел меня в состояние анабиоза, – Ли приподнялся, снова открыл ноут и кликнул на картинку на сайте. – Невлин, – он провел пальцем по фотографии иконы, на которой был изображен Иисус, – он был моим другом. Он спас меня от смерти. Невлин был очень добрым и мудрым. Он был противником кровопролитий и воин. Он учил меня и Кайдена добру и любви к ближним. И сюда, на Землю, он принес слова добра и справедливости, но… Люди злы и беспощадны. Их Иисус не вознесся. Он просто умер и испарился, как все Палочники после смерти. Но я рад, что его любят и помнят на Земле. Мотька с удивлением слушал рассказ Ли. Он не мог поверить, что рядом с ним существо, которое было знакомо с Иисусом, вернее, с Невлином. – Так выходит, что тебе две тысячи лет? – наконец выдал Мотька. – В анабиозе время останавливается. Поэтому мне, как и прежде, двадцать пять. Это по земным меркам. – А почему ты пришел в себя? И почему ты не доумер после анабиоза? – Доумер? – Ли улыбнулся. – Будучи в анабиозе, мой организм поймал сигнал. От этого мозг «включился». Это был твой сигнал, Лепрекон. Он заполнил пустоту, которая образовалась после смерти Кайдена. Благодаря этому я не «доумер». – То есть… – начал Мотька, но Ли приподнял руку и тонкие пальцы, пахнущие жасмином, коснулись его губ. – Все вопросы потом. Сейчас мне нужно немного побыть одному. Давай встретимся вечером, после. Нам нужно о многом поговорить. Согласен? Мотька, одуревший от прикосновения Ли, только кивнул. Он вышел из лазарета и еще минуту простоял, опершись спиной о дверь, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. До ужина дел особо никаких не было, и Мотька решил найти своих друзей и рассказать им новость. Вернее, то, что Иисус был на самом деле инопланетянином, было скорее сенсацией для СМИ, но Мотьке сейчас было важнее, что его Ли был с Иисусом лично знаком и в принципе являлся единственным живым свидетелем жизни Иисуса. Он забежал в лабораторию и узнал у Мессермана, что Змей уполз в свою нору с час назад. Потом забежал к Ларисе и получил от нее кусочек вкуснейшей Пасхи и информацию, что ее Мэри решил принять ванну и пополнить запас воды примерно после полдника. Мотька смело открыл ногой дверь и, скинув в прихожей кроссовки, в одних носках пошел в свою комнату. Как он и ожидал, друзья были дома. Правда, были они сильно заняты, поэтому сразу не заметили вошедшего в комнату Мотьку. Кровать Мэри натужно скрипела, а под одеялом явно виднелся худой хребет Змея. – Тихо ты, не ори, – слышался сдавленный шепот Змея. – А я не ору, а эротично стону, – так же тихо отвечал ему Мэри. – Ты мне счас так в ухо гаркнул, что его заложило. – Я не гаркнул, а вскрикнул. Ты ж мне со всей дури в копчик тыкнулся. Целься лучше. – Нормально я целюсь. Просто там все скользко. – Ой! Яйца! Ногу подвинь. – Куда я ее дену-то? Давай ноги мне на плечи. Так удобней. На поверхности показались две конечности Мэри, которые приподняли одеяло и открыли миру худой голый зад Змея. – Эм-м-м… – начал растерявшийся Мотька, – но, как бы, не мешало табличку, что ли, вывешивать на ручке. Типа «Не беспокоить». Видимо, никто не ожидал появления Мотьки в его собственной комнате. С кровати на пол рухнуло голое тело Змея под тихий смех Мэри из-под одеяла. – Мы это самое… – Змей пытался прикрыть причинное место тапком, – тут короче такое дело. У Мэри заболела спина, и я как будущий врач и целитель решил сделать ему непрямой массаж… – Ага, – давясь от смеха, откликнулся Мэри, – непрямой массаж простаты. – А чо. При заболеваниях опорно-двигательного аппарата массаж простаты – самое оно, – обиженно прогудел Змей. – Ладно, ребят. Извините, – вздохнул Мотька, – я правда не хотел вам мешать. Просто в следующий раз реально предупреждайте, что вам место нужно. Я потусю где-нибудь. – Слушь, Гном. Раз уж ты пришел. Принеси из ванны мокрое полотенце. А то тут кое-кто стреляет своими семенами куда не попадя. Снайпер, блин. У меня до сих пор глаза щиплет. После ужина Мотька, как и было уговорено, пошел в лазарет. Он решил поговорить с Ли серьезно и выяснить наконец, что же между ними происходит и стоит ли ему ждать продолжения их отношений. Ли в комнате не оказалось, поэтому Мотька направился вниз по лестнице, расспрашивая всех встречных, не видел ли кто Палочника. Дельную информацию смог ему дать только Федька, уныло сидящий в кресле возле столовой. – Федь, ты Палочника не видал? – бросил ему Мотька. – В Зимнем саду твой Палочник, – ответил ему Пчел. – А ты тут чего? – без интереса спросил Мотька. – А я Кирилла укусил, – Федька зло сузил глаза, – взбесил он меня своими поучениями. Вздумает еще раз воспитывать, я от него вообще уйду. Тоже мне. Нашел дурачка. – Лан, ты успокойся только. Кирилл не со зла же. Он тебя любит, вот и хочет тебе добра, – если честно, Мотьке был не интересен весь этот разговор. Его мысли были уже в Зимнем саду. И он уже обдумывал речь, которую скажет Ли. – Пусть свое добро засунет себе… куда подальше. Но Мотька уже не слушал Федьку. Он стоял перед дверью, ведущей в Зимний сад, и собирался с мыслями. Ли был возле Тимофея. Его тонкие пальцы гладили рассеченный пополам ствол растения. Тимофей благодарно шевелил щупальцами-ветками и тихо постреливал синими шариками в воздух. Мотька залюбовался стройной фигурой Ли. Тот до сих по предпочитал длинные белые робы из льна. Широкий пояс подчеркивал его тонкую талию. Волосы черным водопадом струились по широким плечам, ярко контрастируя с белым цветом рубахи. – Лепрекон, – Ли обернулся к вошедшему Мотьке, – я рад, что ты пришел. – Ты как сам-то сюда дошел? Ты еще слабый. Тебе нельзя одному по лестнице, – Мотька хотел придать голосу серьезности, но тот предательски дрожал, и часть слов вылетело по-петушиному пискляво. – Я уже окреп и теперь могу не брать энергию, а отдавать ее. Вот я и решил помочь нашему Тимофею. После почкования он сильно ослаб и нуждается в помощи. – Что значит «отдавать энергию»? – спросил Мотька. – Ты ведь читал о целительной силе Иисуса? Невлин был очень силен, поэтому мог лечить не только души людей, но и их тела. Он отдавал им энергию. А люди своей любовью восполняли ее запас. – Это типа энергетического вампира, что ли? – удивился Мотька. – Не совсем. Вообще, это все очень сложно объяснить. Я не так силен, как Невлин. И моя энергия – это сила природы. Я не могу исцелять людей, но…– Ли бросил взгляд в сторону окна, – я могу тебя кое-чем удивить, – он подошел к окну и взял с подоконника мертвую бабочку, – это, конечно, ничто по сравнению с силами Невлина, но все же… Смотри! Сначала ничего не происходило. Мертвая бабочка недвижно лежала на длинной ладони Ли. Мотька несколько минут честно таращился на его руку и в конце концов изрек: – Не, я, конечно, могу часами смотреть на дохлых бабочек, но… Он не успел договорить, как крылья бабочки вдруг шевельнулись. Казалось, что над ними пронесся тихий ветерок и задел их своим дыханием. Еще через секунду крылья бабочки затрепетали, и она взлетела вверх к потолку. – Ух, ты-ы-ы… – протянул Мотька, провожая взглядом коричневое пятнышко. – Увы, это срабатывает только с насекомыми. А теперь давай отложим в сторону мои способности и поговорим о нас. Ты ведь за этим пришел, Лепрекон? – Да, – Мотька тяжело вздохнул и сел на небольшую лавку у стены, – понимаешь, с тех пор, как я увидел тебя, во мне что-то произошло. Если уж говорить в открытую, то я впервые почувствовал возбуждение и желание. Раньше со мной этого не случалось. Даже когда я встретился со своим… самцом, у меня не было стояка. И дело даже не только в нем. Меня тянет к тебе. Я чувствую твое настроение. Мне безумно интересны твои рассказы, и я могу часами просто смотреть на тебя, даже когда ты спишь. – Так в чем проблема? – Ли присел рядом, Мотька снова почувствовал тонкий запах жасмина. – Проблема в том, что это невозможно. Если даже предположить, что ты… – Мотька замялся и опустил глаза, – что ты чувствуешь ко мне то же самое. Даже это не меняет того факта, что это все невозможно. Мы оба самки, и у нас просто ничего не может получиться. – Лепрекон! Я не вижу никакой проблемы. Твои чувства взаимны. Ты стал мне не только хорошим другом… Вернее, ты для меня не просто друг. Я люблю тебя, Лепрекон! А то, что ты тоже самка… Пол в любви не имеет никакого значения. Ли положил руку Мотьке за плечо и осторожно притянул его к своей груди. По телу Мотьки пробежала дрожь, а когда его коснулись вишневые губы Ли, дыхание перехватило и он уплыл на волнах желания и удовольствия.