Лепрекон

Мэри проснулся посреди ночи, минуту посидел на кровати, покачиваясь, как змея, потом резко встал и пошлепал босыми ногами в сторону туалета. Справив нужду, он уже пошел в обратном направлении, но его остановил тихий шепот, идущий со стороны дивана Змея. - Шц-ц-ц… Мэри! Мэри, поди. Ну, поди, говорю, - шепот был, если вообще так можно сказать, ласковым. Из-за спинки дивана появилась худая рука и поманила Мэри пальцем. Несмотря на полусонное состояние, Мэри поддался сигналам и подошел ближе к дивану, и тут же две сильных руки схватили его и потянули вниз. - Змей! Блин! Змей пусти, говорю, - кричал шепотом Мэри, отбиваясь от Змея, - руками куда?! Ой, ну хватит! Ты меня всего обслюнявил. - Тихо ты! Руки убери! Ну, погладь его. Трудно, что ли? Смотри, как мы тебя рады видеть. Давай сюда жопку. - Бля! Трусы порвешь! Змей, Мотька не спит. Вон, слышишь? Кашляет. - Ща, если кто-то будет кашлять, войду и придушу подушкой, - сказал Змей громко. Кашель прекратился, и об дверь с той стороны явно шлепнулся тапок, - во-о-от… На чем мы остановились? А… жопкой повернись. - Ну все! - Мэри оттолкнул Змея и сел на диван. - Ну чо ты как этот-то? - Змей, обиженно сопя, сел рядом. - У меня настроение боевое. Я трахаться хочу. Сколько можно просто обжиматься по углам, а после этого дрочить в ванной? - Змей, я тоже хочу с тобой потра… Бля! Не хочу я трахаться! Я хочу заняться с тобой сексом. Хочу слышать от тебя нежности и комплименты. - Мурмурок хочешь? Ща…. Так… У тебя такая жопка… Просто пиздец. Мягкая, круглая и мохнатая. - Во дура-а-ак… - протянул Мэри и хлопнул себя по лбу. - Чо не так-то? - возмущенно пискнул Змей. - Все не так! Я романтики хочу. Хочу, чтобы играла красивая музыка, чтобы мы были с тобой одни. Чтобы было вино и вкусности. Свечи чтоб были… - Анальные? - грустно утонил Змей. - Все! С меня хватит! - возмущенно вскрикнул Мэри. - Ищи себе другую мягкую, теплую и мохнатую жопку, - он встал с дивана, подтянул приспущенные трусы и, зло шлепая босыми ногами по полу, ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью. - А я хочу твою мохнатую… - грустно протянул Змей, глядя вслед Мэри. Весь следующий день Мэри демонстративно игнорировал Змея и даже в столовке сел на другой конец стола. - Гном, слушь, - Змей с Мотькой стояли на улице, оперевшись о грабли, которыми сгребали сухую прошлогоднюю траву, - ты чо-нить в романтике понимаешь? - Это типа кино, вино и домино? - Типа музыка, вино и свечи, - поправил его Змей. - Анальные? - уточнил Мотька. - Чо сразу анальные? Хотя мне б хотелось, чтоб они пригодились потом. Короче, Мэри хочет романтики и этого самого… Мурмурок. Без этого, говорит, не даст. - Я слышал ваш разговор. Уж извини. Короче, придется тебе устраивать ему романтический вечер. Предлагаю завтра. Я на вечер самоликвидируюсь. Мы с Ли договорились завтра провести вечер вместе. Нам тоже нужно поставить все точки над «i». - А где мне все взять для романтического вечера? - заволновался Змей. - Вот тут, парень, ты нашел человека, который не одну бабу романтикой сразил, - друзья обернулись и увидели у себя за спиной довольного и раскрасневшегося Вавилыча, - я ить был первым парнем на деревне, - старик поднял вверх крючковатый палец, - пошли со мной, Алмазка, сейчас я с тобой опытом делиться буду. Змей вошел в сторожку Вавилыча и присел на табуретку возле большого деревянного стола, пока старик ставил на него чашки, заварной чайник и сушки. - Бабам, им чо надоть-то в первую очередь, знаешь? - хлопотал у стола Вавилыч. - Внимания надоть. Вот что. Ты такой подходишь к ней с заду и хлоп лапой по ему. Она, конечно, завижжить, может, даже по рылу схлопотаешь, но это все ерундень. Главна, она поняла, что нравится тебе. - У нас уже дальше пошло, Вавилыч. Я уже могу спокойно тискать и по жопке гладить. Но без романтики мне не дадут, понимаешь? - Значить, первый этап отношений можно опустить. Переходим ко второму. Подходишь такой к ней опять-таки с заду и так на ушко ей шепчешь: «Пошли ко мне. Я тебе покажу свово коня. Он шибко резвай. Так и рвется вскачь при виде тебя!» Метафорой говори с ней. Понял меня? - Вавилыч залил в чайник кипятка, и по комнате пошел приятный чайный дух. - Этот этап тоже пройден. Своего скакуна я уже демонстрировал. Ты мне про романтику расскажи, - Змей принял из рук старика чашку горячего ароматного чая. - Теперь про романтику: значить, надо тебе музыку. Завлекалочка такая. Счас, - Вавилыч полез в шкаф и вынул оттуда огромный футляр. Змей стразу почувствовал неладное, когда старик достал из него старый аккордеон. Он растянул меха, и инструмент резко скрипнул, а потом выдал какую-то нестройную мелодию. – В опчим, начинаешь ты ей петь частушки и считай, она уже твоя, - и Вавилыч запел козлиным голоском: - Я дала интеллигенту прямо на завалинке. Девки, пенис - это хуй, только очень маленький! - Вавилыч! Вавилыч, стой! - замахал руками Змей. - Я понял все про музыку. Аккордеон - это хорошо, а что на счет вина-то? - Какое вино, Алмазка? Вот вы, мусульманы, нихуя в благородных напитках не понимаитить. Вот, - и Вавилыч как фокусник достал из-под стола бутылку с мутной белесой жидкостью, закрытую свернутым куском газеты вместо пробки, - чистай, как слеза дитенка. Самогон. Пару глотков, и все, можешь ее брать. - Вавилыч… Ну, не знаю. По-моему, это все как-то не очень романтично. Я думал, свечки там зажечь, вино, фрукты, музыка… - Свечки, говоришь? Есть у меня свечки. Я их давеча в храме купил. Пасха ведь скоро. Тебе дать парочку? Змей отхлебнул горячий чай, сломал в руке сушку и, сунув кусочек в рот, захрустел им, с тоской глядя на темнеющее вечернее небо. Он представил, как они с Мэри сидят в комнате на диване, перед ними на столе две церковные свечки и початая бутылка самогона. Они смолят свернутые из газеты самокрутки, и он, Змей, поет Мэри частушки, аккомпанируя себе на аккордеоне. - Не, Вавилыч. Спасибо тебе, конечно, за науку, только думаю, при таком раскладе с Мэри мне ничего не светит. - Мэри, говоришь? - Вавилыч почесал плешивую голову чайной ложкой. - Не, я, конечно, не осуждаю вас. Таперь времена такие, и это модно, что парень жарит парня… Наверное… - Причем тут мода, Вавилыч. Просто так получилось. Сам понимаешь… - В обчим, тогда тебе не я нужен. А баба. Понял меня? Не в смысле баба, а в смысле чтоб помогла. А кто кроме матери знает сына своего? Сечешь, о чем я? - Вавилы-ы-ыч… ты гений! Тетя Лариса! Точно… Я побежал. Спасибо тебе за чай. И за науку спасибо, - Змей уже открыл дверь и зачем-то отвесил поклон, махнув рукой от головы и до пола. Лариса сидела перед огромным трюмо и самозабвенно красила ресницы. Змей пристроился позади нее на диванчике и угрюмо сопел, не зная, с чего начать разговор. - Колись давай, что у тебя там с Мэри? - сказала Лариса, бросив взгляд на Змея через плечо. - В общем… мне свечки нужны, - выдохнул он. - Анальные? - улыбнулась в зеркало Лариса. - Вот чо вы все с этими анальными-то? - обиженно засопел Змей. - Зная сексуальную активность Мэри, я просто предположила. Тогда давай свою версию. - Извращенец ваш сын, теть Ларис. Настоящий изврат. Говорит, романтику хочет. Вот я и не знаю, где мне достать свечи и вино. - Всего-то? - хмыкнула Лариса. - Открой вон ту тумбочку. Там свечки есть. После нового года остались. И бутылка вина. Я ее прихватила с праздничного стола. Хотела с Сережей тоже устроить романтику, но ради Мэри я ее тебе отдам. Кстати… знаешь, какое у Мэри самое чувствительное место? Спинка. Когда он маленький был, я его по спинке гладила, так он аж хрюкал от удовольствия. - Епт… Что ж меня ждет-то? - вздохнул Змей. - Мне б еще фруктов и конфет, - сказал он, доставая из тумбы свечку и вино. - Потряси Федьку. Этот засранец запасливый. Точно припрятал и фруктов, и конфет. Сама видела, как он яблоки и апельсины засовывал себе в штаны. Найти Федьку оказалось достаточно просто. Обойдя несколько углов на втором этаже, Змей наткнулся на насупленного Федьку в одном из них. - Федь, чо, опять наказан? - весело подмигнул Пчелу Змей. - Ага, - грустно вздохнул Федька, продолжая ковырять пальцем дырку в обоях. - За что теперь? - Федя хороший. Федя не виноват. Федя хотел кушать и спрятал под подушкой шоколадку. А Кирилл решил, что Федя обосрался в кровати и ест свои какушки. А это была шоколадка. - Кстати о еде, Федь… Короч, предлагаю бартер. Ты мне пару апельсинов и яблоко. И конфет шоколадных немного. А я тебе всю неделю отдаю свою порцию печенья и пирожков. - У Феди еще есть вафельный тортик. Но за это ты с Федей неделю играешь в футбол на улице. - Однако… быстро ты фишку срубил. Заметано. Как тебя выпустят, найдешь меня в моей комнате. Только смотри, чтоб Мэри не видел. Это все для него. Понял? Осталось найти только романтичную музыку. Пролистав весь свой плей-лист, Змей понял, что самая лирическая песня в нем - это «Ду хаст» Рамштайна. Но тут на помощь пришел Мотька, скинув ему по блютусу несколько баллад Стинга и музыку для релакса, которую ему посоветовал Ли. Весь следующий день Змей с волнением ждал наступления вечера. Он подговорил Федьку, чтобы тот под любым предлогом заставил Мэри прийти в их номер. Весь этот день Мэри так же игнорил Змея, даже не подозревая, что его ждет вечером. После полдника он присоединился к бригаде мойщиков окон, возглавляемой Кириллом. Его задачей было помыть окно в коридоре третьего этажа, и, раскрутив фрамуги и встав на подоконник, Мэри приступил к работе. Он почти домыл одну створку, когда его из коридора окликнул Федька. - Мэри… Там Змей… Эм-м-м… Он лежал на диване и хотел включить телевизор, и его током убило, - выпалил Федька. - Как убило? - Мэри резко дернулся, пытаясь спрыгнуть с подоконника, и задел стоящий тазик с водой. Его ноги поехали по скользкой и мокрой поверхности, и он, смешно махнув руками в воздухе, полетел из окна вниз. Уже поздно вечером Змей сидел возле кровати, на которой лежал Мэри, и с грустью смотрел в окно. - А я готовил тебе романтический ужин. Вон мать твоя дала вино, свечки. У Федьки выторговал вкусностей. Мотька музыку мне дал. Думал, посидим с тобой одни. Я налью тебе вина и скажу… скажу, что никогда и ни один парень меня так не волновал. Что ты тот человек, который меня понимает с полуслова. Что мы с тобой на одной волне и что… что, когда смотрю в твои глаза, мне хочется умереть от счастья… - Змей… Да нафиг все, - Мэри притянул Змея к себе, - иди ко мне… - Я думал, ты ничего не слышал. Ой, пуговицы… Не торопись ты! Я никуда не денусь. Погоди, ремень я сам…. - Ой, аккуратней. Попа болит… - Ого… нифига себе синячище! - Ой, больно. Осторожно…Погоди-ка! А давай лучше так. - Мэри! Ты чего задумал? Эй! Руки убери! Это святое… Ой… Мэри. Даже не думай! Мэри! Воскресный день был не просто воскресным. Это был праздник Пасхи. По коридору шел запах ванили вперемешку с запахом зажженных свечей. Змей стоял в коридоре, в излюбленном Федькином углу, и смотрел на дверь лазарета. Наконец она открылась, и из нее вылезла рыжая Мотькина голова. - Я тут, - шепнул Змей из-за угла другу. Мотька, озираясь, вышел в коридор и, подойдя к Змею, сунул ему в руку небольшой сверток. - Держи. Тут три штуки. С календулой не было. Только с белладонной. Сильно болит? - Мотька смотрел на Змея с сочувствием. - Терпимо. Но лучше подстраховаться. Главное, не говори никому, что мне пришлось святым пожертвовать. Но знаешь… Мэри того стоит.