С этим нужно будет свыкнуться

Адриан обернул вокруг шеи голубой шарф, хотя он был самую чуточку слишком тонким для декабрьского вечера. Просто шарф был его талисманом на удачу, ага? Первый подарок от отца, который имел хоть какой-то смысл. К шарфу прилагалась тёмно-синяя двубортная куртка, узкие холщовые брюки, сапоги — и вуаля. Адриан скривился, разглядывая себя в зеркале. Можно было даже подумать, что он готовился без помощи стилиста, парикмахера, гримёра и спецосвещения. — Прекращай уже, — Плагг шлёпнул его по руке. — Оставь волосы в покое. Всё у тебя хорошо. — Но ты всё равно со мной не пойдёшь? — Хотелось бы Адриану, чтобы это прозвучало не так встревоженно. Он же не нянечку дома оставлял, в конце концов. Плагг фыркнул. — У меня дела поважнее есть, чем смотреть, как ты не способен подержаться за руки с Маринетт.

***

— Поверить не могу, что у меня не нашлось дел поважнее, чем смотреть, как Адриан не способен держаться за руки с Маринетт, — пробурчал Плагг. Тикки захихикала со своего насеста в виде рождественского венка над магазином. — Ну, вина не то чтобы целиком на нём. Плагг наблюдал, как молодая парочка идёт чуть впереди. Вокруг переливались гирлянды, от лотков с едой исходил пар, и да, даже сахарная пудра снега присыпала Париж — но малые так и не сумели зайти дальше, чем столкнуться плечами разочек. — Молодость достаётся не тому, кому нужно, — проворчал он. — Это не ты придумал, — сказала Тикки, но совсем без осуждения в голосе. — Он мог хотя бы купить ей горячего шоколада, — пожаловался Плагг. — Она же говорила ему, что хочет — дважды! И как Ледибаг, и как Маринетт! Подаст ей стаканчик и — бам! — отличный повод взять её за руку, получите, распишитесь. — Может, он не хочет. — Не хочет? — Плагг уставился на Тикки. — Да он только тем и занят был, что строил планы, один смехотворнее другого, лишь бы найти повод. Если он не соберётся к концу вечера, я передам кольцо другому, клянусь. — Как же тебя это раздражает, наверное. Ты-то сам ухаживать умеешь преотлично. — Да я!.. Я, чтоб ты знала, более чем… — Помолчи-ка, они на каток пошли. — Тикки снялась с венка. — Переберёмся поближе. — Ты же говорила, что мы будем держаться поодаль. — Нам нужно быть неподалёку, если им придётся превращаться, не глупи. — Но ты сказала, что превращаться им не потребуется, если нас не будет рядом. Никакой удачи и никаких неудач, ничего не перетягивает на себя одеяло. — Плагг поплыл за ней, грызя коготки. Дурная привычка. И вспоминалась эта привычка, когда он был рядом с Тикки, чёрт подери. Тикки пропустила его слова мимо ушей, усаживаясь на нитку гирлянд над катком. Маринетт внизу стеснительно покачала головой, когда Адриан махнул в сторону льда. Она, впрочем, всё же схватила его за руку и потащила в сторону ларька с едой. — Молодчина, — довольно прошептала Тикки. — Тикки, — заныл Плагг. — Мы совсем рядом, — сказала она со вздохом, не отводя взгляд от их подопечных. — Всё в порядке.

***

Адриан очень старался не проглотить язык. Пальцы Маринетт держали его руку крепко. Смотрела она исключительно на очередь к ларьку с едой. Адриан рискнул глянуть на неё. Её щёки пунцовели, но это, наверное, было от холода. Господи, почему он не мог просто пофлиртовать-то, а? Адриан поджал губы. Плагг прошлой ночью попытался дать ему несколько ужасно бестолковых советов, но… — Э-э. — Да, отличное начало, гениально. Адриан откашлялся. — У них тут, похоже, есть разные виды горячего шоколада. Ты любишь мятный? Ванильный со сливками? — И о погоде поговорить не забудь, боже. Маринетт потёрла руки в розовых перчатках. Её глаза сверкали. — Я всегда беру мексиканский, если он есть. Чили с горьким шоколадом, и надеюсь у них есть палочки корицы, потому что они… — Маринетт вдруг перевела взгляд на него. — О. А-ха-хаа. Они. М-м. Неплохие? — Улыбка соскользнула с её лица. Адриан ухмыльнулся. — Леди любит с перчинкой? Маринетт вскинула бровь. А потом расхохоталась. Громко. Адриан ощутил, как лицо охватил жар. Плаггу крышка. Тысячелетний дух или нет, Адриан найдёт, как его прибить. Маринетт положила руку ему на плечо, утирая слёзы другой. — Моделям не преподают флирт, я так понимаю? Это было ужасно. — Невероятно — невозможно! — но её рука скользнула вниз по рукаву, и Адриан ощутил, как тонкие пальцы сплетаются с его. — Мне понравилось, — добавила она, дальше хихикая. Мысли Адриана можно было проиллюстрировать помехами на экране телевизора и цепочкой вопросительных и восклицательных знаков. Это сработало?! Ого. Если для того, чтобы понравиться Маринетт, достаточно было запутаться в дурацких фразочках в таком духе, то… всё могло и получиться! Он выпрямился, позволив себе осторожно улыбнуться. Улыбка несколько увяла, когда тип за прилавком продолжил оценивающе пялиться на Маринетт. Серьёзно? В самом деле? Но Адриан постарался ограничиться тем, что перехватил его взгляд и выгнул бровь. Маринетт, в конце концов, действительно выглядела чудесно в своём розовом пальто, расклёшенном от талии. Которое она наверняка сама себе пошила. Чёрт подери, какая же она крутая. — Мексиканский горячий шоколад, пожалуйста, — сказала Маринетт. Её глаза были огромными, когда она вцепилась в прилавок. — Остренькое для дамы. — Продавец подмигнул ей. — А для вас, юноша? Поддержите планку? — Мне ванильный, — сказал Адриан с вызовом. Маринетт глянула на него, когда они отошли. — Тебе не нравится острое? — Пф-ф-ф. — Адриан одёрнул шарф. — Я что угодно съесть могу. — Тогда ты должен попробовать. — Маринетт пихнула свой картонный стаканчик ему под нос. — Пальчики оближешь, честное слово! В нос мигом ударил запах чили. — Э-э… Конечно. Маринетт счастливо вздохнула. — Я так рада, что ты взял что-то другое. Обожаю делиться вкусным. Адриан глянул на неё поверх ободка стакана. Господи боже, Ледибаг разделила с ним горячий шоколад. Он сделал резкий вдох. Что, конечно же, было ошибкой. Любой, хоть раз понюхавший корицы, знал. Адриан зашёлся ужасным сухим кашлем. И вот ради этого пойла она чуть не плясала? Он слышал, как рядом встревоженно лепечет Маринетт, отводя его на скамейку. — Ты хоть видишь? — волновалась она, промокая ему глаза самым что ни на есть настоящим платочком. — Выпей ванильного, может, так перестанет жечь? Адриан хотел сказать что-то остроумное, но уже уяснил, что сегодня это не его конёк. Он опрокинул в себя сразу полстакана, вздохнул с облегчением, когда густой шоколад обволок горло, и приоткрыл глаз. — Прости, — просипел он, пытаясь улыбнуться, хотя гордость его разваливалась на глазах. Маринетт стояла перед ним на коленях, прямо на стылом тротуаре, стискивая в одной руке платочек, в другой — провинившийся пряный шоколад. Её глаза были невероятно огромными. И невероятно, невозможно близко. Она выдохнула с облегчением. — Так мило, что ты извиняешься за то, что я тебя чуть не убила своим напитком. Адриан сглотнул, чтобы не кашлянуть в последний раз. — Думаю, тут просто виновато моё невезение. Его глаза широко распахнулись. Маринетт оцепенела. Да нет же. Это же расхожее выражение. Нет, не могла же она подумать… — Ты-то? — Маринетт поднялась со смешком. Она присела рядом с ним на скамейку. Адриан был бы совсем не против, если бы она придвинулась чуточку ближе. — Адриан Агрест, модель, отличник, и вдруг невезучий? — Она разглядывала гирлянды в витрине магазинчика напротив со слишком пристальным интересом. Ну что же. Он попытался рассмотреть её краешком глаза. — Ну. Ну, если так говорить, то конечно звучит крайне глупо. Но я не то чтобы. Ну. Целиком из неудач состою. — Да что он творит-то. Что творит. Плагг его убьёт. — М-м. — Маринетт глотнула своего горячего шоколада, всё так же глядя перед собой. — Где-то наполовину, может? Адриан сглотнул. Она запрокинула голову, всматриваясь в гирлянды, намотанные на ветки над ними. — Ну, ты же не всем это показываешь, — продолжила она. — Поддерживать имидж Агрестов непросто, наверное. Он наблюдал за ней дальше. Воздух ощутимо искрил зашифрованными посланиями. — Ага, — согласился он, взвешивая каждое слово. — Да, с этим точно легко можно проколоться. Иногда. — Этого было мало. Он видел, что она знает, она знала, но сказано было слишком мало, чтобы она могла быть уверена на все сто, а он так хотел, чтобы она была уверена, и поэтому… — Здорово было бы быть везунчиком во всём, правда? — Адриан откинулся назад, опираясь на руки. Скамейка холодила ладони даже сквозь брендовые перчатки от Агреста. Маринетт резко обернулась, встретив его взгляд. Он ещё не видел такого выражения на её лице — на него смотрела не стеснительная Маринетт, но и не Ледибаг с её абсолютной выдержкой. — Никому не везёт всё время, — прошептала она. — Но у некоторых будто связи есть, знаешь. — Связи? С удачей? — Ну, у тебя, к примеру, удачи может быть с запасом, да? — Он не отвёл взгляд, выговаривая слова поспешно. — А я… Я прямая противоположность. — Ты противоположность. Моя противоположность. — Она не спрашивала. Адриан задержал дыхание. — Глупый ты котик, — прошептала Маринетт. Он выдохнул. — Ага. Он видел, как дёрнулось её горло, когда она сглотнула и снова перевела взгляд на гирлянды. — Ну. Привет, — произнесла она очень тихо. — Привет, — и добавил, потому что время пришло: — Миледи. Маринетт закатила глаза так по-ледибаговски, но Адриану было слишком страшно даже улыбнуться. — Мне теперь это всё время придётся выслушивать, да? — спросила она. Ухмылка тронула уголки её губ. Он не хотел обсуждать, как будет «теперь». Четверых людей впихнули в двоих, оставив не так уж много места для дружбы и влюблённости. Да и было о чём поговорить кроме этого. — Когда ты догадалась? Её горячий шоколад наверняка уже остыл, но она всё равно сделала глоток. — Ты не то чтобы сильно скрывался после того, как сказал мне, что знаешь, кто я. — Что, правда? — Чёрт подери. Адриан знал, конечно, что слажал пару раз, но этого не могло быть достаточно, чтобы она догадалась. Наверное. — Вы разговариваете одинаково. Кот и Адриан звучали схоже всё больше и больше. — Она бросила на него взгляд. — Тебе стоит обратить на это внимание, если не хочешь, чтобы ещё кто-то сообразил. — Я больше ни с кем так не провожу время, как с тобой, — возразил Адриан. — Да и не то чтобы Кот зависал с другими. Маринетт легонько двинула ему в плечо, и сердце кольнуло. Это было слишком похоже на то, что было у Кота и Ледибаг. В жесте не было ни грамма влюблённости до звёздочек в глазах. — Но ты уже начал вести себя как Кот в школе. Ты этого хотел? Вопрос привёл его в замешательство. Разве это было бы так скверно? Весь из себя стильный, собранный, прилежный… если бы он больше не был таким? — Если я буду вести себя больше как Кот, — медленно начал он, — значит ли это, что Маринетт начнёт вести себя больше как Ледибаг? Было бы неплохо, если бы ты чаще говорила, что у тебя на уме, знаешь. Её глаза блеснули. — Ого. Хочешь, начну прямо сейчас? — Можешь начать с того, почему тебе нравился Адриан, но не нравился Кот. — Боже, нет, да кто вообще о таком спрашивает, просто нет. Он стиснул челюсть, выжидая. Маринетт залилась краской. — Как — ты не можешь — да ты сам меня на свидание пригласил! — Я тебя и как Кот приглашал, но ты ни разу не согласилась. — Я… Ледибаг… ну, ну, это Кот приглашал Ледибаг! — выдавила она. — Ты даже не начинай мне тут за то, что я втрескалась в Адриана, когда сам запал только на вторую половину меня! — Так ты всё-таки в меня втрескалась. — Улыбка Адриана была прямо-таки торжествующей. Маринетт взлетела со скамейки и нависла над ним, упираясь руками в бока. — Адриан Агрест, если ты думаешь, что тебе всё с рук сойдёт просто потому, что ты хорошенький… Он подался ближе, чтобы проверить, сдаст ли она на попятный. — Ты считаешь меня хорошеньким? Уму непостижимо, как Маринетт могла покраснеть ещё сильнее, чем уже было, но она как-то сумела. Он открыл рот, чтобы поддразнить её опять — это давалось ему играючи, что с кошачьими ушками, что без, — но Маринетт обхватила его за светлый затылок и дёрнула. — Весьма, — сказала она. Её голос прозвучал очень низко и угрожающе. Адриан пялился на неё, неловко запрокинув голову, и руки будто примёрзли к скамейке. Охчёртохчёртохчёрт, она что, собиралась — святые все, она же собиралась поцеловать его… Но в последний момент Маринетт, чьё лицо так и дальше пылало в темноте, клюнула его в щёку — губы мазнули, как крылья бабочки, самым невинным образом. Она мигом попятилась, выпустив из рук его волосы, сгребла пустой уже стаканчик от горячего шоколада и поспешно отошла к ближайшей мусорной корзине. — Что. Что, что, что, нет, ты не можешь просто… уйти после этого! — вырвалось у Адриана. Он подхватился на ноги и настиг Маринетт в считанные мгновения. Маринетт не обернулась. Если честно, он и сам не знал, как теперь на неё смотреть. Она почти поцеловала его — почти по-настоящему. От этой смеси Ледибаг и Маринетт кружило голову так, что Адриан уже не смог бы определить, где земля, а где небо. Так что он ограничился запыхавшимся: — Это что такое было? — У-у. — Маринетт спрятала лицо в перчатках. — С этим… С этим мне ещё нужно будет свыкнуться. Адриан моргнул. Потом рассмеялся. — Чуточку. Наверное. Она обернулась. Глянула на него, поджав губы и скрестив руки. — Странное такое свидание, котик. — Думаешь? — спросил он, слегка встревоженный. — То есть, я понимаю, почему ты так считаешь, но мне казалось, что… Холодный ночной воздух разорвал пронзительный вопль. Маринетт и Адриан вцепились друг в друга. — Что за!.. — Ты слышал?.. Ёлочная верхушка в виде ангела ростом с двухэтажный дом неслась по улице, обрывая гирлянды с деревьев и фонарных столбов на своём пути. Исполинские крылья сносили венки, пластмассовая рука разбивала окна, а нарисованный рот широко распахнулся, завывая: — Время пришло, сердцееды! Выходите, выходите, где бы вы ни прятались! Ангел метнулся в сторону катка, безумно хохоча. — Сердцееды! — завопил он снова, ткнув пальцем в парочку, прижимающуюся друг к другу посреди льда. Один взмах пластмассовой руки, хлопок, и парочка кувырком полетела на лёд, превращённая в стеклянные ёлочные игрушки. — Вы двое чем вообще думаете? Адриан оторвал взгляд от катка, всё так же стискивая Маринетт в объятиях, и переключился на летящих к ним Тикки и Плагга. — Плагг! — Чёрт с ней, с разгневанной ёлочной верхушкой, бушующей поблизости, Адриан не смог сдержать широкую улыбку. — Вы что, за нами следили? — Я так и знала, что нечисто что-то было с твоим якобы плохим самочувствием. — Маринетт прищурилась, глядя на Тикки. — Квами вообще заболеть могут? — Да какая сейчас разница? — рассердилась Тикки. — Вы заметили вообще, что у вас за спиной гигантская акума шатается?! Превращайтесь! Немедленно! — Что, прямо здесь? — Маринетт поперхнулась. Адриан поймал её взгляд и беззастенчиво ухмыльнулся. — Да что теперь-то скрывать, миледи? — Ну, ну! Ты вообще знаешь, что это такое — привыкать постепенно? Он схватил её за руку и вскинул вторую, сжатую в кулак, в небо. — Плагг! Превращение! Маринетт уставилась на него, и магия Кота Нуара окутала его с ног до головы. Адриан ухмыльнулся из-под маски, и подмигнуть вышло непринуждённо, как и раньше. — Может, я пообещаю отвернуться? Она вспыхнула, и Адриан забыл про одержимого ангела. Забыл, что Тикки дальше нетерпеливо притопывает красной ножкой прямо по воздуху. Забыл, что он сейчас Кот Нуар. Он видел только широко распахнутые глаза Маринетт и её едва заметную улыбку. Она стояла и смотрела на него так. Сердцебиение участилось раньше, чем он осознал, что происходит. Маринетт положила свободную руку ему на плечо. Приподнялась на цыпочках. Адриан только и успел, что наклонить голову чуть в сторону, чтобы ей было удобнее его поцеловать. На её губах остался вкус горячего шоколада и чили. Если чёртов напиток всегда был таким. Что ж. Гоните ему целую канистру. — Ох, да нашли же вы время! Адриан приоткрыл один глаз и увидел зависшую над ними Тикки. — У нас нет времени! Вообще нет! Одержимый по правую руку, шевелитесь, марш, марш, марш! Маринетт прервала поцелуй (что Адриан категорически не одобрил). — Конечно, хорошо, да, ух ты. Тикки! — Она смахнула волосы с серёжек. — Превращение! Адриан выпустил руку Маринетт — руку Ледибаг, когда она скрылась в золотом вихре. Отступил на шаг, глядя во второй раз в жизни, как она превращается. Чёрные волосы взметнулись у её лица, знакомая красная маска легла на обожаемые голубые глаза. Пожалуй. Пожалуй, с этим он не свыкнется никогда.