Rock you like

Открытие букинистического пришлось на двадцатое июня. Было жарко даже под тенью, и солнцепёк заставлял людей скорее спрятаться в магазинах или ближайшем кафе. Самым популярным местом в парке был именно огромный фонтан – там дети и подростки устраивали весёлые танцы и смеялись, не пытаясь выжать промокшую насквозь одежду. Воздух над асфальтом был раскалён до предела, и, если приглядеться, можно было разглядеть лёгкое дребезжание. Небо оставалось безоблачным и дождей в ближайшую неделю не предвиделось – жара, жажда и лёд во рту – так делал Намджун, изнывая от усталости и перетаскивая коробки с книгами в свой новый магазинчик. Он мечтал об этом ещё в детстве – окружить себя тишиной и уютом, кутаться в запахе бумаги и чернил, советовать редким посетителям подходящую литературу, а по вечерам самому окунаться в новые вселенные и заглатывать слова, как необходимый кислород. Этим летом мечту, наконец, удалось осуществить. Не то, чтобы Намджун собирался подзаработать на безбедную старость – скорее хотел пристанища для себя и тех, кто ищет новых знаний. Он ассоциировал себя продавцом чудес, или, быть может, продавцом миров – такое высокое звание дал ему хороший друг Хосок, который предпочитал шумные компании и заходил к Намджуну, когда хотел подышать. Намджун, поблагодарив носильщиков и оплатив их работу, вытер выступавший пот со лба и стал разминать затёкшие мышцы шеи и рук, когда обратил внимание на кафе напротив. Кофейня с затемнёнными окнами, шоколадными узорами вызывала аппетит, а желание выпить холодного кофе стало почти физически ощущаемым, так что, заперев букинистический, Намджун поплёлся через дорогу. Стеллажи с пирожными, запах выпечки и кофе, прохлада кондиционера и Намджун узнаёт бархатистый тембр Дина Мартина* – ему приходиться оглянуться по сторонам, чтобы убедиться, что он не оказался чудесным образом в месте, где время течёт по совершенно другому потоку. Не обнаружив компьютерной вывески или других указателей меню, Намджун заскользил между круглыми столиками к прилавку. Бариста колдовал над очередной чашкой кофе, вырисовывая шоколадные узоры и превращая в съедобное произведение искусства. Он немного пританцовывал, что было забавно, а ещё кафе было почти пустым – затерявшиеся среди стеллажей со сладостями обыватели тихо смеялись, обсуждая что-то. Намджун некоторое время наблюдал за бариста, не смея отвлекать и впитывая в себя очертания лица, изогнутые в лёгкой улыбке губы, аккуратные пальцы, чистый фартук и не до конца застёгнутая белоснежная рубашка с золотистым именным значком «Ким Сокджин» - было выгравировано затейливыми буквами. Намджун даже не сразу заметил, что бариста смотрит на него. - Хотите что-то заказать? – Баритон. Такой тягучий, как горячий шоколад, или как мелодия Хартмана* на фоне, только реальный. Намджун моргает несколько раз подряд и чувствует, как краснеют его уши. - Э, да… Один холодный кофе, пожалуйста, - мямлит он. – С собой. - Как скажете. – И улыбка. А Намджун позиционирует себя с глупым мальчишкой из романа. Он забирает кофе, торопится покинуть кофейню и выдыхает только тогда, когда оказывается в своей тихой обители, среди книг, пустых стеллажей и кучей работы – уборка, расстановка всего этого добра по местам. Намджуну нравилось это – каждая книга в его магазинчике подобрана лично им, и найти что-то бессмысленное невозможно. Он пересчитывал и отмечал в блокноте фамилии авторов галочками, ставил на полки по жанрам, и время незаметно стекало ко дну песочных часов на его столе – подарок тёти. Солнце опустилось за горизонт, звёзды зажглись на тёмном полотне, и загорелись уличные фонари, вывески магазинов и кафе, окна домов. Намджун, покончив с работой, вышел на крыльцо подышать свежим воздухом – жара спала на несколько градусов, но в рубашке было бы всё равно душно. Ему понравилась эта улица своей спокойно атмосферой и фактически отсутствием машин. В кофейне напротив весела табличка «Закрыто», но горел свет и Намджун наблюдал, как Сокджин вытирает столики и моет полы, а после садится около витрины с чашкой, должно быть, самого прекрасного кофе, и пьёт его в тоскливом одиночестве. В голове у Намджуна играет Тони Беннет, и он почти уверен, что Сокджин слушает его тоже. Меньше чем через неделю букинистический начинает свою работу. Посетителей мало, однако колокольчики над дверью продолжают звенеть время от времени, и Намджун советует Гюго парню, который хочет чего-нибудь интересного – тот благодарно кивает и довольный уходит с книгой в рюкзаке. Кто-то заглядывает из любопытства, кто-то не решается приобрести печатное издание Сиратори*, сомневаясь в повествовании от лица то ли человека, то ли робота, а другие спасаются от жары. К концу дня, когда Намджун закрывает магазин – он выходит на улицу и наблюдает за светом в окнах кофейни, пока однажды не попадается вышедшим подышать Сокджином, махающим ему рукой через дорогу. В закрытом кафе, где нет никого, кроме Сокджина, делающего кофе около прилавка и Намджуна, сидящего за тем же столиком, что и Джин каждый день. Намджун вслушивался в мягкий тембр Комо*, в очередной раз восхваляя музыкальный вкус Сокджина – может, это не совсем современно (вообще не современно), однако композиция идеально сочеталась с интерьером, с самим Джином, несущим поднос со сладостями и садящемся напротив Намджуна. - Мы соседствуем уже пару недель, а пьём кофе впервые, - улыбнулся Сокджин, протягивая порцию Намджуну. Тот благодарно кивнул и поднёс чашку к лицу, вдыхая пряный аромат. - О, это что, кофе по-хатифнаттски*? – удивился Намджун, пробуя знакомый с детства вкус, смакуя на языке. Глаза Сокджина округлились – он был не менее изумлён: - Так вы разбираетесь в кофе? - Нет, вообще-то, только в книгах, - пояснил Ким. – Это же рецепт из Муми-Тролля -вот и узнал. Сокджин был рад. Разговор спиралью раскручивался, голоса кутались и тонули в музыке пятидесятых, в запахах шоколада, корицы и муската; не прекращались, несмотря на тёмное небо и подмигивающие звёзды. Намджун рассказывал обо всём на свете – у Сокджина складывалось впечатление, что он знает неимоверно много. Сам Джин отходил на некоторое время, чтобы сварить очередной шедевр – так проходили вечера с июля, и солнце менялось на луну, а зелёные листья поддевались осенними ожогами и осыпали асфальт. Иногда Сокджин заходил в букинистический, беря с собой напитки в стаканчиках и несколько пирожных, и тогда Намджун читал вслух выбранную наобум книгу, пока Сокджин не задремлет в углу диванчика, укрывшись пледом. Намджун внимательно следил за движениями Джина, объясняющего, как правильно готовить кофе. Вытянув шею, Ким заворожённо впитывал в себя каждое указание, и потерялся, точно не зная в какой момент, и потому был ужасен, когда Сокджин разрешил повторить – он уронил питчер и разлил взбитое молоко по полу. Выругавшись, Намджун принялся выискивать тряпку, и, извиняясь, собирал испорченное молоко, не имея понятия, почему он такой неуклюжий и несуразный в глазах аккуратного Сокджина, который устроился рядом, помогая разгрести бардак. Намджун поднял глаза на сосредоточенного Джина, облизывая губы и задерживая дыхание. Ему не требовалось просить разрешения, чтобы действовать – вообще-то, Намджун довольно решительный, и, собирая всю свою волю в кулак, он накрыл кисти Сокджина ладонями так, что тот перестал вытирать пол и обратил внимание на букиниста. Сокджин на вкус лучше любого кофе и шоколада, а его губы мягче крема от пирожного, кои он делал ранними утрами. Позади голос треклятого Комо* с его песней о любви – не хватает, разве что, танцующих чёрно-белых пар на фоне и спецэффектов, но в головах обоих их больше, чем предостаточно.