Klass

Кюхен точно знал, куда он должен идти. Он ненавидел это место и мечтал побыстрее закончить со всем этим, вернуться домой и попытаться успокоить себя мыслью, что это плохой сон. Но пока что... Кю стоял у большой железной двери и думал, а можно ли еще убежать? Нет, он сразу отказался от этой идеи, вспомнив угрозы Йесона. Он нажал на дверной звонок и дверь почти сразу же открылась. На пороге стоял Чонун. Увидев Кюхена, он самодовольно усмехнулся. — Я знал, что ты придешь. Ничего не ответив, Кю вошел внутрь. Квартира Йесона почти всегда пустовала, и сегодняшняя ночь не была исключением. Парни прошли вглубь квартиры. Чонун сел в кожаное черное кресло, а Кюхен остался стоять напротив него, скрестив руки на груди. — Говори, что хотел, и я уйду. Йесон достал из кармана брюк пачку сигарет и закурил одну, наполняя легкие дымом. — К чему такая спешка? Сядь, — и шатен нехотя сел на диван, такой же черный, как и кресло. Йе выпустил струю горького яда изо рта и спросил: — Скажи, ты сильно дорожишь своей жизнью? Кюхен взглянул на него как на сумасшедшего. — Что за идиотский вопрос? — Отвечай! Шатен все еще слабо понимал смысл заданного вопроса, но все же ответил: — Да. — Тогда кончай уже эти детские игры. Нахер тебе сдался этот выродок? — Заткнись! Не смей его так называть! — Кюхен начинал злиться, сжимая кулаки. Йесон потушил сигарету. — Ты неблагодарная сволочь, Чо Кюхен. Я не дал тебе умереть, когда ты остался без родителей, а ты так подло со мной поступаешь, — последние слова были сказаны с издевкой, Кюхен это почувствовал. Ухмыльнувшись, шатен ответил: — Что-то по тебе не видно, что без меня тебе будет плохо, Ким Чонун. — Просто жалко терять такую подстилку, как ты. Кюхен ненавидел, когда к нему так обращались. Он презирал самого себя в эти моменты, за свое прошлое и за то, что Йесон был прав. Для него это была высшая мера унижения — исполнять грязные извращенные желания брюнета. Последний встал с кресла, подошел к Кюхену и сел к нему на колени, лицом к лицу. Тот вжался в мягкую обивку дивана, стараясь хоть немного отстраниться. Йесон ласково провел ладонью по лицу шатена, рассматривая его, и вдыхая легкий телесный запах. — Я скучал по тебе, — прошептал Йе и запустил руку в мягкие волосы, чуть сжимая. Кю еще сильнее вжался в диван, отворачивая лицо. Йесону не понравилась такая реакция. Он сжал волосы сильнее, оттягивая назад, и впился губами в шею, оставляя на коже следы от зубов. Кю шумно выдохнул. Йесон победно заулыбался, услышав желанный звук. Он продолжил терзать губами изящную шею, оставляя на бледной коже новые укусы, а позже — засосы. Рука оставалась в каштановых волосах, все сильнее сжимая их, почти выдергивая. Кюхен еле сдерживался, чтобы не заорать в голос от боли и унижения. Тут он почувствовал, что хватка ослабела, рука спустилась вниз по шее, груди, животу и легла на пах. — Ты такой недоступный... От того еще более желанный. Йесон намотал галстук Кюхена, который тот обычно редко надевал, и притянул к себе для страстного поцелуя. Это была пытка для Кю. Он часто подвергался насилию, когда в голове Йесона что-то щелкало. Невыносимо тяжело и неправильно. Кюхен закрыл глаза, пытаясь представить на месте Чонуна кого-то другого. Первое, что нарисовала разыгравшаяся фантазия, оказалось лицо Сонмина. В голове сразу же всплыли воспоминания о том, как Мин впился тонкими пальчиками в крепкую спину Кю, оставляя длинные красные полосы, закусывал губы, сдерживая пошлые стоны, и умолял не останавливаться. Тело сразу же отреагировало, разнося по организму электрический разряд возбуждения, концентрируя его в том месте, где Кюхену стало невероятно тесно. Он машинально ответил на поцелуй, держа в голове образ блондина. Языки парней сплелись в жарком танце за доминирование, делая поцелуй яростным, сумасшедшим. Руки Кюхена потянулись к рубашке Йесона, расстегивая одну пуговку за другой, оголяя грудь. Он прильнул губами к бархатной коже, пробуя на вкус каждый открывавшийся участок. Йесон откинул голову назад и застонал. После той сцены в классе, где публично унизив парня, заставил его стоять на коленях и шипеть от боли, он мечтал лишь об одном — поскорее кончить. Кю обвел языком розовый сосок, вбирая в рот, и скинул ненужную сейчас рубашку. Чонун издал короткий смешок и произнес: — Вы только посмотрите, наша шлюха завелась с полуоборота. Кюхен прикусил сосок, чем вырвал стон Йесона из горла. Настолько пошлый, что чуть не кончил от одного лишь звука. Дрожащие руки шатена уже расстегивали ремень на брюках Йе, но тот остановил его, убирая ладонь. — Не спеши, успеешь еще занять свой рот, — он толкнул парня в плечо, приказывая лечь, сам же расположился между разведенными в разные стороны ногами. — «Что я вообще делаю?» — пронеслось в голове Кюхена. Йесон вновь приник ртом к теплым губам, но уже целуя медленно, растягивая момент, даря нежность. Он осторожно изучал языком чужой рот, не врываясь так яростно, как минутой ранее. Оторвавшись от губ, Йе спустился короткими поцелуями к мочке уха и с силой сжал ее зубами. Не ожидав такого, Кюхен вскрикнул и толкнулся бедрами вверх. — Что, сучка, уже не терпится? — проговорил Чонун низким голосом, расстегивая рубашку Кю. — Черт... Сделай уже это! — в нетерпении прошипел шатен и еще раз толкнулся бедрами. — Как скажешь, — лукаво улыбнулся Йесон. Звук расстегиваемой молнии, как нож, прорезал слух обоих. Кюхен чуть не задохнулся собственным стоном, когда почувствовал к члену долгожданное прикосновение. Йесон медленно водил сжатой ладонью вверх-вниз по органу, постепенно увеличивая темп. Кюхен стонал, не сдерживаясь, стараясь представить, что это рука Сонмина ласкает его. — Что ты чувствуешь? — хрипло произнес Йе. — Я... Ммм... Хочу тебя... Войди в меня... — он оборвал себя на полуслове, чуть не назвав брюнета Сонмином. Йесон мигом стянул уже болтавшиеся где-то в коленях брюки. Приспустив свои, вместе с бельем, он резко вошел на всю длину, совершенно не заботясь о подготовке. Кюхен закричал во все горло, рискуя сорвать голос. Ему казалось, что его сейчас разорвет на несколько частей, настолько мучительна была боль. Йесон сразу же задал быстрым темп, вбиваясь в тело, словно зверь разрывал свою жертву. Он откинул голову назад, тихо постанывая от сводящей с ума тесноты. Йесон знал, шатену сейчас невыносимо больно, он это заметил по выступившим слезам. Именно осознавая, что кто-то страдает от его действий, Йе задрожал всем телом от этого безумного извращенного возбуждения. Сменив угол проникновения, он задел особо чувствительную точку внутри Кюхена. Тот выгнулся в пояснице, давясь собственным стоном. Стоном неописуемого наслаждения, пришедшего на место боли. Пары мощных толчков хватило Йесону, чтобы с громким стоном кончить, обильно испачкав шатена своей спермой. Чувствуя подступающий оргазм, Кюхен простонал имя Сонмина, о котором думал во время всего процесса, и кончил вслед за Йесоном. Услышав такое ненавистное ему имя, Чонун со всей силы залепил пощечину. Это моментально вырвало шатена из приятной неги. Он вопросительно посмотрел на него, держась за горящую щеку. — Что ты только что сказал, сука? — зло прошипел Йе. Поняв, что придумать более или менее стоящую отговорку он не сможет, да и убедить брюнета, что тот ослышался, тоже не получится, Кюхен промолчал. Черная слегка растрепанная челка упала на такие же угольно-черные глаза, пряча свирепый взгляд. — Ублюдок. Пошел вон отсюда, — Йесон встал, надевая свои брюки, и закурил новую сигарету. Кюхен тоже начал одеваться. Быстро натянув рубашку с брюками, он поспешил скрыться из злополучной квартиры до того, как Йесон решит воспользоваться его кожей как пепельницей в качестве наказания. Только сейчас осознание всего произошедшего навалилось на его плечи болью во всем теле и привкусом ментола во рту. Сильнее тела болела только душа. Кюхен еще много раз мысленно проклинал себя за то, что сделал, но уже ничего нельзя было вернуть. Он прислонился к двери, когда вышел из квартиры, пытаясь выровнять дыхание и привести мысли в порядок. Он вышел на улицу как раз в тот момент, когда начался ливень. Кюхен шел куда-то в неизвестном направлении, пока не остановился от застилающей глаза пелены. Нет, он не плакал. Перед глазами все плыло, и он не знал, что делать дальше. — «Почему я все это время думал о Сонмине? Почему именно о нем?» Этот вопрос постоянно крутился в его голове, пока, наконец, не нашел на него ответ. Вмиг развернувшись, он побежал в сторону дома Сонмина, чуть не поскользнувшись на влажной земле. — «Сказать, сказать, срочно сказать!» — стучало в сознании шатена. Даже, когда в легких закончился запас воздуха, Кюхен не остановился, торопясь сказать, пожалуй, самые важные слова в своей жизни самому важному человеку. *** Сонмин лежал в кровати, переворачиваясь с одного бока на другой, не в состоянии уснуть. Мысли, заполнившие голову, просто не давали возможности отправиться смотреть красочные сны. Слушая звуки ударяющихся капель дождя по крыше, сон постепенно стал затягивать парня, обнимая своими невидимыми руками. Внезапно ночную тишину нарушил какой-то звук, забирая с собой шум дождя. Сонмин сел в кровати, прислушиваясь. Через секунду звук повторился. Что-то стучало в окно, как будто чем-то маленьким бросали в стекло. Подойдя, он открыл окно и выглянул на улицу. Дождь прекратился, оставляя после себя приятный запах. Сквозь ночную тьму было трудно что-то разглядеть, но присмотревшись, Сонмин увидел чей-то силуэт. — Кто здесь? — спросил он в темноту. Силуэт приблизился и Мин узнал в нем своего друга. — Кюхен! Тот широко улыбнулся, убирая мокрую челку со лба. — Сонмин! Я пришел к тебе! Блондин жил на втором этаже, поэтому им было удобно разговаривать. Тихо засмеявшись, он произнес: — Ты с ума сошел? Знаешь, сколько сейчас времени? — Это неважно. Мне нужно сказать тебе кое-что. — Говори. Кюхен вздохнул поглубже, а затем на одном дыхании выговорил: — Я люблю тебя, Ли Сонмин! Мин округлил глаза. — «И как теперь спать после этого?»