Я вижу свет

      — Вперед, Светлячок! — Итариль крепче собрала повод, и серый конь попятился, присел, но все-таки прыгнул через узкий топкий ручеек. Перескочил, но заскользил копытами по коварному бережку, и она уже представила, как их неуклюжий прыжок кончится для обоих в воде, но Светлячок все-таки вымахнул на сухую землю. Снова тревожно захрапел и завертелся — чем дальше в лес, тем беспокойней были кони, но отряд по-прежнему хранил ровный строй.       — Разве нас не должны были встретить еще на реке?       Итариль обернулась, посмотрела на Этира и качнула головой. Должны, да не встретили. Либо они сбились с пути, либо сейчас Ороферу было не до гостей.       — Нужно уйти глубже в лес, на опушке мы как на ладони. И надо найти дорогу.       Итариль не напрасно ждала беды. Уже многие годы до Ривенделла и ее родного Линдона долетали вести о том, что кругом Эрин Гален, да и в самих лесах, особенно на юге, зло давно уже не таится и орочьи полчища разоряют те земли, до которых способны дотянуться. Но покуда с гор в середине леса спускались воины Орофера, а в Лоринанде не дремал Амдир, эльфийские поселения оставались невредимы. И их путь до сей поры тоже был чист.       В лесных чертогах Эрин Гален царил вечный сумрак. Кроны старых высоких деревьев сплелись меж собой так крепко, что в глубине пущи было темно, хоть глаз выколи. Итариль казалось, она вошла не в лес, а в великие подземные гроты, куда не проникает ни солнце, ни луна. Разве что тьма здесь не была безмолвной и говорила с ними на разные голоса: Итариль повсюду слышала соловьев, что поют лишь в сумерках, и иных птиц, которых никогда не встречала дома. У второго ручья, что вскоре пришлось пересекать, отряд вспугнул оленей, и те растворились меж черных стволов и корней, точно серые призраки.       — Эх, жаль! — Этир поцокал языком, отпуская лук, который не успел даже достать - только схватился. — Видала, какие?       Мысли ее были заняты совсем другим, и Итариль лишь безразлично проводила взглядом растворившиеся в лесу тени.       — Нам нужно сделать привал. Пройдем вперед еще немного и станем на пару часов. Может быть, даже дождемся воинов Орофера — мы точно разминулись. Или они не ждали нас так рано.       Этир не дослушал ее и снова схватился за лук. Прямо перед ними из-за вздыбившихся корней вышел белый олень, выплыл точно облако и посмотрел на них светлыми глазами, и взгляд этот был очень осмысленным. Олень убежал от них не сразу и долго стоял недвижно, и Этир даже замешкался, встретившись с ним глазами. Наконец тот отмер, прыгнул в сторону и в мгновение ока растворился в чаще, не став искушать охотника, и Итариль только порадовалась, что он избежал смерти.       — Смотри, он же выскочил прямо возле дороги. Кажется, мы наконец нашли Лесной тракт. — Она направила Светлячка туда, где они только что переглядывались с белым оленем. Стволы и корни расступились, и словно отдернулась зеленая завеса - и за ней зачернело долгое русло темной тропы.       Итариль собиралась проехать еще немного по этой дороге, прежде чем расположиться на краткий дневной отдых и подождать воинов Владыки Орофера. Но отряд не одолел и полумили, как из чащи впереди прикатился тихий рокот, обернувшийся вскоре топотом копыт и звоном сбруи.       — А вот и…       — Сзади! — Этир вдруг обернулся, рванул поводья и извернулся в седле назад. Там, у обоза, закричали, а Светлячок вовремя шарахнулся, иначе бы его сшибли: зеленолесские конники, не останавливаясь, как нож в масло врезались в их маленький отряд и пронеслись сквозь него, раскидывая занявших дорогу лошадей, а Итариль запоздало услышала далеко позади, а потом уже и слева, и справа, шум и лязг.       — Орки! Они шли за нами!       Двое эльфов, что ехали последними, остановились около нее и развернулись — вороные кони-близнецы плечом к плечу лихо крутанулись на задних ногах. Один из их всадников отличался от всех остальных в отряде и был одет совсем иначе, во все темное, а не в зеленые одежды стражи, и он единственный остался на месте. Второй оставил его и выслал коня вперед, яростно ворвался в бегущую к ним толпу, и орки в испуге разлетелись прочь, как брызги от брошенного в воду камня.       Итариль завернула Светлячка обратно. Тот храбро прыгнул вперед и тут же шарахнулся, когда с низкого откоса прямо на него выскочил варг. Вокруг вмиг закипело, смешалось во тьме, покатились рычащие и воющие клубки, и загрохотало железо; вспыхнула короткая яростная схватка, но принять в ней участия она не успела. Светлячок взвился свечкой, попал ногой в корни и рухнул наземь и чудом — не на нее саму. Итариль вылетела из седла и не могла теперь даже вздохнуть, ударившись спиной об землю и корни, но успела откатиться в сторону от бьющегося коня. Рядом с ее головой грохнул кованый сапог и изготовился пнуть острым носом в лицо, но ее внезапно схватили поперек живота, выдавив из груди остатки воздуха, а потом рванули вверх и забросили кому-то в седло, передали в другие руки, и звучный громкий голос зарокотал ей в самое ухо, приказывая своим — прикрывать, а остальным — собраться около него.       Стычка была быстрой, но жестокой и жаркой. Противник оказался в большинстве, но атака смялась после неудачного натиска: многих настигли стрелы или затоптали кони прежде, чем орки вступили в бой. Первыми отстреляли варгов, и три огромные туши раскинулись на дороге, а четвертая тварь исходила в корчах на откосе, и ее добил Этир, горячно влезший в самую гущу. Итариль наконец смогла вдохнуть и потянулась за собственным луком, но пальцы схватили пустоту.       — Добить всех! — велел всадник, в чьем седле она оказалась. Но этой команды уже было и не надо: оставшиеся в живых и в меньшинстве орки прыснули в стороны, торопясь обратно во тьму, откуда вылезли, но с разных сторон коротко посвистело, а потом — глухо и лязгая попадало. И стало тихо.       Итариль заозиралась — все здесь, все целы? — но жесткая рука в перчатке больно схватила ее за бок и утвердила на лошадиной шее, не давая вертеться. К ним подскочил второй вороной, горячо вскидываясь и крутясь на месте, и высокий темноволосый всадник на его спине коротко бросил:       — Лучше здесь не задерживаться.       — Двое пусть едут проверить, откуда явилась эта свора, — велел голос за спиной Итариль, и она обернулась поглядеть, в чьем оказалась седле, но увидела лишь черные одежды да часть лица, затененного сумраком и низким капюшоном.       — Два десятка орков и четыре пса — маловато, чтоб решиться разгуливать по нашим землям, не будь на то какой-то особенной причины, — сказал всадник, огляделся и вхлестнул в ножны прямой и длинный меч, а потом громко приказал, встав в стременах: — Занять обоз! Гоните галопом.       Вороные встали рядом и развернулись. Удержать тело на точке между конской шеей и передней лукой седла было непросто, и, сохраняя равновесие, Итариль все-таки стукнулась затылком о подбородок сидящего позади нее эльфа, и тот сухо проронил:       — Фернан?       — Сядь за мной, — велел ей второй. Итариль поспешно перебралась на его коня, умостившись за спиной всадника, крепко обхватила его обеими руками и снова огляделась. Все живы, все здесь, кроме ее бедной лошади.       — Светлячок! — позвала Итариль, но чаща оказалась тиха и нема.       — Конь убежал, и искать его сейчас никто не станет, — сказал ей Фернан, и Итариль лишь молча и горько кивнула.       Вороные рванули с места и поскакали первыми, шаг в шаг, будто слиплись плечом к плечу, взяли равный ход: на одну высоту поднимались сильные сухие ноги, в одно время в землю ударяли копыта. Ехали быстро, насколько позволяла повозка, потом сбавили и пошли рысью, а тот, что был одет во все черное, поехал чуть впереди, что-то негромко приказав своему коню и расслабив повод.       Пока скакали, капюшон свалился с его головы, и Итариль удивленно посмотрела на рассыпавшиеся по его спине волосы, которые слабо отсвечивали в сумерках, словно мифрильные нити.       — Владыка Орофер... — растерянно позвала она, узнав наконец всадника. Но тот уже отъехал на десяток шагов вперед, прежде чем они его нагнали, и ничего ей не ответил.       — Это не Орофер, — тихонько сказал ей Фернан. — Это его сын, Трандуил. Приветствую тебя в землях Эрин Гален, леди Итариль, дочь Элурина.

***

      Они достигли чертогов Орофера к вечеру. Здесь, у гор, которые рассекали Эрин Гален с запада на восток, деревья немного расступились, и сумрачная непроглядная чащоба поделилась землями с высокими елями и соснами. Теперь было видно меркнущее небо, где одна за одной загорались бледные звезды.       Все дорогу Трандуил ехал впереди, а она и Фернан держались рядом. Изредка он о чем-то переговаривался с принцем, а Итариль погрузилась в размышления и сидела тихо, глядя то по сторонам, то в спину своего всадника, но встрепенулась, когда среди темноты замерцали огни.       Она привыкла к ветрам, морским просторам и каменным стенам, к дорогам, мощенным белым мрамором, к фонтанам, к шпилям на серебряных крышах, а здесь… Здесь всюду был лес. Если бы не огни и костры, она и не поняла бы, что это — зеленый город у подножия гор, надежно сокрытый сумерками Великой Пущи.       Лес взбирался по скалам, укрывая их густой тенью, и лесные эльфы почти не расчищали его и строили жилища прямо среди стволов, а то и на них. Итариль еще издалека заметила несколько домов, что покоились прямо в широких ладонях густых крон вековых дубов и буков с легкими лесенками вкруг стволов. Ели и сосны были слишком тонки и слабы для таких построек, но на их ветвях умещались смотровые площадки, а у корней раскинулись зеленые шатры и простецкие времянки из ветвей. Собиралась армия Эрин Гален, и хоть основная ее часть стояла сейчас огромным лагерем севернее главного поселения, и тут витало неспокойное дыхание скорой войны. Здесь, среди живых тропинок и звонких ручейков, лесной народ прощался с долгим миром, являясь к своему королю, чтобы сообщить ему: мы здесь, и мы пойдем за тобой во тьму. Орофер жил в этих горах, выстроив королевские покои в огромном гроте, надежно защищенном со всех сторон скалами и лесом, и назвав его Орофарнэ.       И Итариль первым делом повели туда.       — Я себе все иначе представляла, — Итариль смотрела вокруг во все глаза, пока лошадей отдавали встречавшим их эльфам. Фернан улыбнулся ей и попросил следовать за ними, а сам вместе с Трандуилом зашагал первым. Они шли тесно, принц касался локтя своего спутника, а тот что-то негромко говорил ему на ухо.       — А ведь поговаривали, что Трандуил… — Этир нагнал ее, и теперь они тоже шептались. Итариль покосилась на друга и покачала головой.       — Мало ли что говорят? Как видишь, принц жив и здоров.       — Жаль Светлячка…       — Ты видел, что с ним стало? — хмуро спросила Итариль, но Этир лишь помотал головой. Некогда было горевать о сгинувшей лошади — хорошо, что целы были все спутники.       — Не видел. Не до него было, я вражьи головы считал.       — Я думала, орки не заходят в лес так глубоко. — По малозаметной тропе они спустились вдоль отвесной скалы и оказались у сокрытых в густых зарослях невысоких врат, опутанных хмелем и шиповником. Перед ними молча расступилась стража.       Королевское жилище раскинулось великим гротом, напоминавшим высокую чашу. Здесь не было потолка, и сквозь округлый кратер внутрь проникал звездный свет, а через острую выемку струился звонкий серебряный водопад. Вода летела вниз и падала в глубокий маленький пруд с дном из тускло мерцающего кристальчатого минерала, переливалась через его края и рассекала на две равные половины пол пещеры, а потом терялась где-то в черной расщелине у другого ее края. Три уровня тремя высокими ступенями опоясывали грот, и на каждом возвышались резные деревянные постройки или выбитые прямо в скале огромные полости, служившие залами и комнатами для Владыки и его приближенных.       У дальней стены на большом каменном выступе возвышался трон Орофера, а рядом горел огонь, усмиренный коваными прутьями большого очага. Владыка Эрин Гален, высокий и озаренный мечущимся пламенем, ожидал их там, и Итариль отчего-то стало не по себе, когда на нее обратились зеленые глаза короля. Он никогда не видел ее раньше, но узнал тотчас среди десятка женских лиц.       — Ты и твои спутники добрались до нас, леди Итариль, и мое сердце наконец спокойно, — произнес Орофер, спускаясь с выступа вниз. Его голова без венца, без короны, была легка и свободна; узорная пола темного одеяния зашелестела по камню, тяжело перетекая со ступени на ступень вслед за его шагами. Тусклый свет позади погружал его узкое лицо в глубокую дрожащую тень, и от этого резкие сильные черты казались искаженными. — Сожалею о столь досадной неприятности в дороге.       — Принц и его воины появились очень вовремя, Владыка. — Итариль, глядя на короля, подумала, похож ли на него сын, раз она их спутала? Она ведь его так толком и не рассмотрела. Повернулась к Трандуилу, но они с Фернаном вдвоем стояли поодаль, о чем-то тихо меж собой говоря, и ей не было видно их лиц.       — Принц? — Темные глаза Орофера обратились на сына. Взгляд — будто камень бросил, тяжелый и острый. — Ты уже забыл о моей просьбе, Трандуил?       — Это так важно, что ты желаешь обсудить это прямо сейчас, а наши гости пусть попадают на пол от усталости? — сухо спросил тот, повернув голову в сторону отца. Кажется, суровый королевский взор ничуть его не пронял. Орофер же лишь нахмурился и отвернулся.       — Я отошлю вести твоему отцу. А пока вам всем действительно нужно отдохнуть. Фернан… — проронил он задумчиво. — Займись, наконец, делом.       — Благодарю, Владыка. — Итариль переглянулась с Этиром, тот дернул бровью — кто их поймет, лесной народ? Его, кажется, сейчас куда больше радовала возможность поесть и поспать. И пусть, если на дереве, даже и лучше — варги не будут кусать ночью за бока.       Прибывших из Линдона расселили в двух больших древесных домах снаружи, в кольце гарнизона. Все они раньше жили в ныне утонувшем Дориате или происходили от выходцев из него, поэтому в преддверии войны решили отправиться в Эрин Гален, где правил Орофер, и верили, что пожары войны не тронут зачарованной глухомани бывшего советника Тингола.       Итариль поселили рядом с остальными, но в отдельном жилище, и она ни с кем не делила свой бук — молодой, но уже раскидистый и сильный. Поднимаясь по лесенке вкруг ствола следом за своим провожатым, она задумчиво глядела на мерцающие огни, внизу желтые, наверху — холодные и белые, и молчала.       Ну вот и добрались.       — Это теперь твое дерево, госпожа. Дом невелик, но на ветвях не выстроишь каменных палат. — Фернан распахнул перед ней резную дверь, впуская в просторный покой. Простой очаг, собранный из окатанных камней, был кем-то заботливо растоплен, и окутавший драгоценным теплом дом сразу возвысился в ее глазах. А пузатые пыльные бутылки и плетеная чаша, накрытая тканью, тоже были к месту после дальней дороги.       — Спасибо. Только зови меня по имени, хорошо? — попросила Итариль, согревая над жаркими белыми камнями задеревеневшие пальцы.       — Договорились. — Он тряхнул головой в длинных кудрях и заулыбался, и от этого Итариль сразу сделалось спокойно и тихо на душе — как будто шла по темноте, и вдруг зажегся яркий свет. У Фернана было удивительно юное, ясное лицо и искристый пронзительный взгляд зеленых глаз, и чуялось от него какое-то особенное веяние, в лесу, в бою, почудившееся Итариль весьма зловещим, но здесь и сейчас разум ее не слышал ничего, кроме приветливого касания светлой ласковой души. Древняя кровь легко и мирно приняла лесной дух, и Фернан виделся ей воплощением старой сказки о белериандских пущах, еще не знавших солнца и луны. — А коня твоего завтра поищем. Я не видел, что с ним стало, но если он сумел убежать — может и найдем.       — Орки часто подходят так близко к вашим поселениям? — спросила Итариль и присела около очага, не в силах отдалиться от тепла.       — По правде говоря, в той части леса мы видели их впервые. Южные границы кишат ими, но здесь… — Фернан покачал головой. — Но Трандуил это подозревал. Поэтому поехал сам и взял с собой вдвое больше бойцов, чем собирался послать Орофер.       — Я же совсем забыла. — Итариль вдруг с досадой и устало потерла виски, вставая. Достала из своей маленькой сумки плотный конверт с печатью, аккуратно разгладила помявшуюся бумагу. — Это письмо Кирдан написал принцу.       — Кирдан — Трандуилу? — не на шутку удивился Фернан. — Хорошо, я передам.       — Он велел — лично, — Итариль покачала головой. — Из рук в руки, чтобы больше никто не трогал. Я понятия не имею, какие у них дела, но я обещала так и сделать.       — Да чтобы никто не трогал, все равно не выйдет, — усмехнулся Фернан. — Что ж, раз так, пойдем к принцу.       — Почему не выйдет?       — Да потому — не выйдет. Идем же. Не стоит тянуть, вдруг там что-то важное.       Они покинули уютное лоно бука и спустились обратно в лесной город. Итариль уже думала, что ее поведут назад в Орофарнэ, но оказалось, что принц жил в самой чаще, вдали от отцовских чертогов. Его дом высился на трех огромных старых буках, треугольником росших по берегам пруда, и толстые корни могучих древ опускались в темную воду, а великие кроны распростерлись широкой тенью над поверхностью, и высоко в них темнели резные темные стены и широкие площадки. Дрожали огоньками фонарики на деревянных столбах в воде, в пятнах света вились мохнатые большие бражники, и время от времени ровную поверхность всплескивал белый рыбий хвост, и упавшая бабочка скрывалась в глубине. Через пруд тянулся узкий мостик, и Итариль невольно замерла на его середине и залюбовалась недвижной и бесконечной чернотой внизу.       — Только не трогай воду, — голос Фернана проник в ее оцепеневшее сознание, и Итариль выпрямилась и заморгала, точно зачарованная.       — Почему?       — Просто — не трогай. Идем.       Дерево принца было таким высоким, что Итариль не сумела разглядеть во тьме его верхушку, даже запрокинув голову к небу. Лестница вкруг необъятного ствола крепко оплелась колючим цепким плющом, который сейчас, в начале осени, только начинал сохнуть. Горько пахли созревшие шишки хмеля, и Итариль, пока они поднимались, не удержалась и сорвала несколько, понюхала, подышав в горсти, и спрятала в одежде. Наверху Фернан толкнул двери, опутанные зеленью и изрезанные узорами, и переступил через порог в сумрачное тепло, полное запахов — очага, вина, разогретого дерева, пыльного дорожного плаща, резкой горькой травы и едва слышного ландыша. Здесь было очень темно, и они прошли почти на ощупь через весь обширный круглый зал, поднялись по еще одной узкой и извилистой лестнице, взбираясь выше и выше и минуя пустые, тихие и темные покои, глубокими черными провалами возникавшие то слева, то справа, и наконец ее спутник толкнул высокие двойные двери. Итариль ожидала ярких фонарей и свечей, но вновь оказалась во тьме: в большом покое слабо светил лишь очаг, и от него на стенах корежились глубокие черные тени. Принц Эрин Гален сидел в пятне света в высоком деревянном кресле на белых шкурах и даже не взглянул на своих гостей. Фернан указал Итариль на кушетку под окном и принялся исправлять темноту, разжигая по углам комнаты яркие мозаичные фонарики, точно собранные из крыльев бабочек, а она взглянула на принца, наконец рассматривая его лицо вблизи. Да, он был похож на отца, но не слишком. Черные брови гуще и шире, более длинный и прямой нос, острее скулы, но мягче черты, и щеки, когда улыбается, наверняка делаются приветливы — у Орофера лицо было тоньше и уже, и облик — колдовской, острый и твердый, а взор зеленых глаз вселял неясный трепет, когда Итариль вспоминала его лицо, осененное пламенем. А прозрачный светлый взгляд Трандуила был рассеянным и блуждающим, точно принц обретался сейчас глубоко в своих мыслях, и даже неожиданное появление гостей в его обители не заставило его отвлечься — из-под полуприкрытых синеватых век с угольными длинными ресницами безразлично и тускло поблескивали глаза цвета замерзшей воды, и по-прежнему на них не обращались.       — Я был прав. — Но только Итариль набрала в грудь воздуха, чтобы сказать про письмо, как он заговорил вперед нее. Протянул не глядя руку, взял с маленького столика подле себя пыльную бутылку. Вино зажурчало из стекла в серебро, и Трандуил не смотрел на кубок, опустив в него кончик указательного пальца той руки, в которой его держал, и наливал, пока не ощутил кожей прохладную жидкость.       — Все-таки туда стоит отправить отряд, — заметил Фернан и, закончив с последним фонарем, устроился рядом. Вокруг стало светло и сразу как-то хорошо.       — Пожалуй, — согласился Трандуил поставил бутылку обратно. Вина в ней плескалось уже на самом дне, и Фернан взял другую бутыль и наполнил кубки себе и гостье. — Это было похоже на засаду.       — Никто не мог знать о нас, — возразила Итариль. — Мы шли тайно и предупреждали о приезде лишь Орофера. Орки шли следом, и возможно, выследили нас где-то между горами и лесом, преследовали и напали, когда поняли, что еще чуть-чуть — и мы зайдем слишком глубоко, и нам успеет прийти подмога.       — Нет, никто не шел за вами через границы, — его странная манера говорить, задумчиво тянуть, выпевая слова, с одной стороны раздражала, но с другой — принуждала еще внимательнее слушать его низкий вкрадчивый голос, вникая в каждый обласканный им звук. — Орки и варги рыскали уже внутри наших границ не первый день... — Трандуил вдруг прервался, а потом позвал удивленно: — Фернан?       Тот взглянул на Итариль, напоминая об истинной цели их прихода.       — Я привезла письмо от Кирдана, — спохватилась она. Протянула бумагу Трандуилу, но тот даже не повернулся, продолжая пить и глядеть рассеянно и не мигая куда-то в пол.       Фернан, поглядев на принца, вздохнул и отчего-то закатил глаза. Итариль окончательно перестала что-либо понимать и начала вместо этого сердиться.       — Он велел передать это лично в руки, и я обещала, — хмуро сказала она, все еще протягивая Трандуилу конверт.       — Отдай Фернану.         — Но…       — Отдай письмо ему, — нараспев выговорил Трандуил поверх бокала.       Итариль больше ничего не оставалось, кроме как протянуть конверт Фернану. Он сломал печать и извлек плотный лист, на котором было написано всего ничего — строчка, и сначала озадаченно всмотрелся, а потом и вовсе нахмурился.       — Чушь какая-то…       — Ну надо же, — проронил Трандуил безразлично. Вино занимало его куда больше, чем письмо из Линдона.       — «Я видел свет», — прочел Фернан и предупредил возможный вопрос. — Все.       — Чушь какая-то, — весело согласился Трандуил после короткой паузы. — И конечно же, Кирдан ничего не пояснил, поручая тебе это таинственное послание?       — Нет. — Итариль вернулась на свое место. — Но ведь ваши армии должны соединиться в начале зимы. И представится возможность спросить.       — Боюсь, что нет. — Трандуил отвел руку и поставил кубок на столик, тихо звякнув серебряным краем о бутылку.       — Но вы ведь встретитесь...       — Не думаю. Я остаюсь в Эрин Гален.       — Но почему?       Трандуил устало вздохнул и повернулся на ее голос. Неужели девочка настолько не наблюдательна, что до сих пор ничего не поняла?..       Нет, Итариль наконец поняла. Прозрачные серебряные глаза смотрели на нее, но — мимо.