Глава 2. Какой лес без чудес
7 февраля 2016 г., 17:40
Итариль разбудил громкий плеск волн. Вода шумела снаружи, накатывая на стены, и ее дыхание было полным ветра и голоса. Ничто не могло сравниться с волнами в умении петь и звать.
Не туда она бежала, совсем не туда.
Итариль не сразу поняла — не море рокочет снаружи, а лес штормит первым стылым осенним ветром. Подняла голову и обвела взглядом светелку в полумраке — ставни, сберегая драгоценное тепло, были плотно затворены. Прогорел и очаг, и она встала и подбросила пару поленьев, и они занялись слабым пламенем.
Вчера Итариль даже не уделила своему новому жилищу никакого внимания, ей было совсем не до того. Теперь же она огляделась с интересом: в доме до нее, конечно, жили. А теперь кто-то, кто раньше спал в этих стенах, мерзнет в палатке к северу отсюда бок о бок с товарищами. Вряд ли тут обитала семья, дом был очень мал, да и селились с детьми здесь ближе к Орофарнэ, в больших наземных домах из сруба — там жили довольно тесно, и особенно много было домов на невысоких горных склонах. А эти древесные гнезда творились кем-то любящим уединение. Итариль слышала, что лесные эльфы порой строят дом на древе, что вырастили сами с крохотного ростка, и потом уже этот росток, обратившись в могучий ствол, заботится о доверенном ему жилище. Но такая обитель казалась ей недолговечной — дерево изменчивей земли и камня, и оно подвижно. Итариль слышала колебания сильных ветвей, которым нипочем был ветер, но они шевелились сами по себе, встряхиваясь и вздыхая.
После рассвета она спустилась и поняла, как много от нее вчера сокрыла темнота. Здесь по-прежнему было пустынно — жизнь кипела в Орофарнэ и рядом с ним, в веселых желтых срубах, а здесь, ближе к чаще, было тихо. Кругом царил лес и жизнь, крепко переплетенная с его самобытным устройством. Необыкновенные жилища, доверенные самым высоким сильным древам, в свете утра уже не представали неясными нагромождениями высоко в кронах; теперь Итариль видела вплетенные в ветви и стволы башенки и балкончики, могла рассмотреть рисунки на ставнях и оградках. Некоторые дома соединяли подвесные тропки или веревочные мосты, и они напомнили Итариль корабельные ванты: хоть что-то здесь походило на ее родной дом. Внизу переплетались дороги, направлений которых она пока не знала, кроме тех, по которым уже ходила вчера. Итариль повернула к чертогам Орофера, держась тропы, что пересекала широкий ручей с гор, обмельчавший за лето, но у самой воды ее остановили.
— Ты не туда идешь. Ты прошла тропу к Орофарнэ. А там, вверх по течению, шелковые мастерские.
— Лорд Трандуил? — Итариль узнала голос сразу и обернулась. О, как же много от нее скрыла вчера ночь, и сколько обнажило теперь солнце! Бледное золото волос — вовсе не белых, как показалось ей в сумерках, и светлое лицо и детали, что рассмотреть можно было лишь в свете: легкая складка меж бровями и тонкий шрам под правым глазом, едва заметные редкие пятнышки бледных веснушек на светлых скулах — всего несколько точек, зато какое впечатление! И серебряные глаза — такие обманчиво ясные и неправильно неподвижные.
— Хотя в прядильнях, на мой взгляд, и вправду интереснее, чем в королевской крепости, — ухмыльнулся Трандуил, опустив ресницы и коротко вздохнув. — Там, наверху, бледные маленькие черви творят тонкие нити, а из них мастерицы льют длинные легкие полотна. Красят их в алый, зеленый, синий или золотой и опускают в реку. Вода вымывает из них лишнюю краску и смывает запах вареных червей. Чувствуешь?
Итариль молча за ним наблюдала, зная, что Трандуил этого видеть не может. Легкие паутинки волос — ей тотчас представились шелкопряды, тянущие свои призрачные нити — зацепились, подхваченные легким ветерком, за ресницы. И насчет щек она, как оказалось, угадала, но вот чему принц сейчас улыбается — не поняла. Равно как и было для нее загадкой то, как он ходит здесь, один. И как знает, где они и что происходит вокруг.
— Письмо, что ты передала, было... непонятным, — улыбка вдруг исчезла без следа, и принц сделался ужасно похожим на своего отца: холодным, почти неприятным. Трандуил был очень высок, как и Орофер, а Итариль доставала ему макушкой только до плеча, и оттого принц казался ей огромным и угрожающим. — Может быть, к нему прилагалось что-то, что ты поколебалась сказать при моем друге?
— Нет, мой лорд, Кирдан отдал мне только конверт, — ответила Итариль. — Ни словом, ни чем-либо еще он не сопроводил свою просьбу передать его тебе.
Трандуил поджал губы. Ему не понравился ответ, но Итариль больше нечего было сказать.
— Вместо того, чтобы прислать нам оружие, кузнецов и помощь, линдонский лорд отряжает госпожу с издевательским письмом. И требует от моего отца вести всех его воинов, почти безоружных, голых, необученных, под стяги Гил-Гэлада — не иначе как лбами вышибать Черные Врата.
— Я не берусь оспаривать известный факт вашей нелюбви к Верховному Королю, — осторожно заметила Итариль. — Но разве мы не оказались перед лицом одной и общей на всех беды? Ведь вы и ваши почти безоружные, голые, необученные воины не отсидитесь на деревьях, если Враг выйдет из Мордора.
На этот дерзкий ответ он промолчал, и молчание это показалось Итариль очень и очень недобрым, и она тут же пожалела о том, что сказала. И даже, быть может, дожалелась бы до извинений, но не случилось.
— Трандуил?
Итариль обернулась. Позади них стояла королева Эрин Гален.
Сын заполучил от нее золото волос, но если его собственные лишь бледно мерцали, отражая солнце, то длинные и тяжелые локоны Владычицы горели и сияли. Высокая, статная и синеглазая, она выглядела нежной и юной, но решительной и мудрой, а голос был тверд и звучен, разбивая обманчивое впечатление о ее хрупкости и внешней кротости.
— Госпожа, — Итариль неловко улыбнулась, понимая, что королева слышала ее слова — и теперь наверняка сочтет ее грубой и неблагодарной гостьей.
— Здравствуй, дочь Элурина. Прости нас за столь скупой прием, в лучшие времена мы встречали гостей с большим радушием, — сказала королева, приблизившись. Владычица была только с дороги и еще не сменила незаметных коричнево-зеленых одежд на королевское облачение. От ее ответа Итариль немного успокоилась, но чувствовать себя тут лишней не перестала.
— Какие вести с севера? — негромко спросил Трандуил. — Все вооружились подходящими дубинами и сплели кольчуги из веток?
— Никто не идет воевать с дубинами. Мы вооружены достаточно и нас много. Вы с отцом не доверяете Гил-Гэладу, но наша гостья права — нам все равно не отсидеться.
Итариль уже не знала, под каким предлогом ей сбежать, но королева сама ее спасла и отпустила. Итариль поспешно простилась и покинула берег, напоследок оглянувшись на две золотоволосые фигуры под солнцем. Трандуил стоял прямой и неподвижный, а потом мать что-то сказала ему, взяла под руку и они вместе ушли. И Итариль ушла тоже.
***
— Норта и Норо. — Фернан протянул вперед обе ладони и раскрыл: на них лежало по половинке яблока. Черные кони потянулись, мигом смахнули их усатыми колючими губами, и тут же повернулись к Итариль. — Они близнецы, родились в одно время и от одной матери, это редкость. Мы с жеребят учили и заезжали их под слепого всадника. Итариль слушала и гладила широкий лошадиный лоб между больших выпуклых глаз с длинными ресницами. Кони перебирали ногами, выгибали литые блестящие шеи и тянулись: яблок им было недостаточно, и, как и всякая лошадь, они умели и любили попрошайничать. В Эрин Гален было мало коней, и те, что были, очень ценились и были обихожены с вниманием и лаской. Потому и Светлячка Фернан вызвался искать сам, заодно собираясь осмотреть место вчерашней стычки, а Итариль и Этир напросились с ним. — Твой друг прямо-таки горит жаждой действий, — Фернан, оглаживая Норту, пока Норо вкушал ласки женских рук, смотрел, как Этир седлает двух коней: своего, и гнедую кобылу, которую Итариль выпросила для себя на время у одной из прибывших с ней спутниц. Они не пробыли здесь и суток, а ее товарищи уже умудрились раствориться среди местных и найти себе дело; в преддверии войны в Орофарнэ оно нашлось каждому — Владычица взяла женщин под свое начало, а мужчины отправились к Ороферу и его советникам. — Чересчур, — согласилась Итариль. — По правде говоря, родичи Этира отправляли его с нами лишь до Ривенделла и наказали остаться там в гарнизоне на обучение и службу, но он тайно поехал в Эрин Гален, грезя стать знаменосцем Орофера или Трандуила. Теперь даже не знаю, как разбивать его надежды. — Отчего же? — Фернан весело рассмеялся. Он знал, что Этир совсем юн и ему минуло немногим больше полувека, и такое рвение его явно позабавило. — Я бы только порадовался, возьми Орофер себе другого арантаро* — я бы наконец полностью перешел в распоряжение Трандуила. Я же все равно все время нахожусь подле принца, но Владыка все не дает мне отставки. — Тогда я скажу Этиру, чтоб старался лучше. Норо толкнул ее мягким носом, напоминая о себе, но яблок Итариль не припасла. Норта прижала уши и укусила брата за шею, и вороные близнецы помчали вдоль ограды, поддавая лоснящимися крупами — только хвосты по ветру плескали. Вернулся Этир с двумя конями в поводу, а Фернана уже ждал оседланный и мохноногий великан, который с осуждающим взглядом умудренного опытом старика глядел на беспечно резвящихся вороных. — Принц переживает о том, что армия Эрин Гален недостаточно хорошо вооружена и обучена, — Итариль надеялась лишь, что сказала «Трандуил совершенно не преуспевает в поддержании боевого духа» достаточно аккуратно и неочевидно. — Вы уже успели поговорить? — удивился Фернан, вскочив в седло. Ворчливый тяжеловоз под ним недовольно притопнул, но с удивительной прытью с полскачка подхватился на рысь, едва всадник тронул его бока. — Мы встретились случайно, — ответила Итариль, нагнав его, и поехала рядом. — Владыка не слишком верит Верховному Королю нолдор. Орофер пережил тех, кто еще в первую эпоху собирал подобные союзы, силясь низвергнуть Врага, и видел, чем все кончалось раз за разом. А живое напоминание о прошлых поражениях и страшных днях всегда рядом с ним — его сын. И Трандуил вторит словам отца по понятной причине. — Но ведь эльфов Эрин Гален и Лоринанда больше, чем прибудет из Линдона и Ривенделла, вместе взятых. Да еще люди и гномы — их тоже будет немало! — Этир нагнал их наконец, поехал рядом. Высокий и юный, он едва перешел ту грань, когда еще мог показаться мальчишкой — теперь это был уже мужчина, прекрасный лицом, сильный и статный. Даже Фернан против искрящего огня молодой крови казался древним и грозным несмотря на то, что лицо его ничуть не затенило время и они с Этиром вовсе и не различались. — Знаешь ли ты историю Дориата? — спросил арантаро после долгого молчания. — Я знаю сотни баллад. Мой прадед родом оттуда. — Этир еще не почуял подвоха, а вот Итариль уже поняла, к чему был вопрос, который, скорее, был как раз ответом на горячую речь юнца. — В конце осени у нас будет прощальный пир, — молвил Фернан задумчиво. — Ты будешь петь Владыке и Владычице на нем? — Если мне будет дозволено — почту это за честь. — Будет, — мягко проронил Фернан. — Но я кое о чем тебя предостерегу — не пой Ороферу песен, где упоминается Наугламир. Или Турин Турамбар. И то, что совершилось из-за них. К своей чести, Этир понял намек и задумчиво замолк, да и Итариль притихла. Люди и гномы, согласные на альянс, отнюдь не были для Орофера гарантией успеха их союза. Они, напротив, стали тем, что заставило Владыку ненавидеть его еще больше. Одни были слишком ненадежны и хитры, а ум других с легкостью смущался нужным словом или чарами, отчего не раз случались самые дурные вещи. — А вот твои мысли о служении королевской семье мне нравятся, — Фернан, однако, не дал Этиру долго размышлять о плохом. — Я ведь ухожу с Орофером. А у тебя будет немало возможностей пригодиться здесь и понравиться Владычице и Трандуилу. — Или сделать так, чтобы они мечтали от тебя избавиться, — с улыбкой возразила Итариль, которая не понаслышке знала о кипучей натуре и горячем нраве своего друга: они были вместе с детства — с его детства — и редко разлучались. — Кроме того, ты же понимаешь, что рано или поздно в Линдон принесут вести о том, что ты сбежал из Ривенделла? — Скажу, что заплутал и попутал долину лорда Элронда и Эрин Гален, — беззаботно откликнулся Этир, смеясь. — То — лес и это — лес! Ведь главный наказ отца я выполняю и остаюсь в гарнизоне защитников. — Возможно, их судьба будет еще горше нашей. — Фернан потянул повод, одергивая почуявшего слабину коня — всадник задумался и расслабился, так чего же и ему было стараться? Но арантаро быстро сбил с него дремоту, и жеребец ровнее и бодрее застучал огромными круглыми копытами по утоптанной земле. Итариль ничего не сказала в ответ, Этир тоже. Поселение меж тем осталось позади, и под копыта лошадей легла узкая дорога, зажатая со всех сторон стволами. Лес схлопнулся над головами, и разом настали сумерки, хотя едва поднялся полдень. Воздух сделался неподвижным и загустел, лишь редкий слабый ветерок тревожил чащу у корней, но высоко наверху, под самым небом, рокотало и шумело позолоченное буковое море. И если вчера холодный полумрак казался зловещим и чуждым, то сейчас Итариль ощутила себя ровно наоборот — надежно спрятанной и укрытой. В молчании, лишь изредка переговариваясь, они направлялись к местам, где вчера вечером на них напали. Но верхом преодолели лишь две трети пути, а после Фернан велел спешиться — и откуда ни возьмись с деревьев прямо перед ними спрыгнули трое стражей в неприметных одеждах с закрытыми лицами и разобрали коней под уздцы. Среди них была женщина и, откинув с головы капюшон, она указала в сторону чащи. — Ни души с самой ночи, но то и странно. Орки не ходят таким малым числом. Возможно те, что вы перебили вчера, лишь отбились от большой своры, так что будьте осторожны. — В тусклом полумраке под глухими сводами крон ее волосы казались медными, почти бурыми, а глаза были темными и хмурыми. — Твой муж ушел дальше? — судя по лицу, Фернан ожидал услышать иные вести и этому докладу не обрадовался. Но поворачивать не приказал. — Они ушли с отрядом еще утром по приказу Трандуила. На запад, к горам, и собирались пройти отсюда и до зимней времянки, а потом ниже по течению. Мы остались караулить. — Хорошо. Спрячьте лошадей, — велел Фернан. — Мы осмотрим место, где орки напали вчера. Илин, не видел ли кто из вас серого коня? — О коне ничего не знаю, — она качнула головой. — Ни коня, ни души, никого тут не было. — Сожрали Светлячка орки. И хвоста не оставили, — мрачно постановил Этир, склонившись к уху Итариль. Та молча взглянула на друга и пошла вслед за Фернаном. — Держитесь около меня, — велел арантаро. Они втроем углубились в чащу, и если для Итариль все кругом было одинаковым, дремучим и бесприметным, то Фернан знал здесь каждый корень, каждый ствол. Итариль не боялась лесов и немало времени проводила за охотой, но в Великой Пуще все было совсем по-другому. Она не могла отделаться от чувства, что здесь на нее отовсюду смотрят, и от ощущения, что она вовсе не в лесу, а в чудном сводчатом подземелье с тысячами колонн, просторном больше, чем гора, но таком же запутанном и глубоком. — Ты думаешь, здесь могут быть орки? — спросил Этир, когда Фернан остановился, положив ладонь на дерево рядом с вонзившейся в кору стрелой. Они достигли тракта — стрела была вчерашняя, эльфийская, по самое перо в черной и засохшей крови. — Здесь может быть все. Фернан, скрываясь за корнями нависшего над трактом огромного каштана, спустился вниз. Было тихо. Прямо у корней лежала черная варжья туша, на склоне растянулась еще одна. Прошло меньше суток, но они уже воняли так, что слезились глаза; впрочем, твари и при жизни пахли не лучше. Фернан подошел к орку, лежащему лицом вниз и уже после смерти раздавленному проехавшейся по нему тяжелой повозкой, и толкнул тело ногой. Оно опрокинулось на спину, шлем свалился с расколотой головы и оттуда потекло что-то темное и комковатое. — Говорят, они жгут сады энтиц на юге. — Этир равнодушно взглянул на дохлую тварь и принялся оглядывать откосы, ища следы копыт. — Жгут, — коротко и хмуро подтвердил Фернан. — Но пока их еще теснит Лоринанд. Итариль прошла немного вдоль дороги. Подобрала с земли обломок своего лука, отцепила и спрятала тетиву, а бесполезное древко бросила обратно. Посмотрела наверх, но не увидела в темном перегное никаких следов карабкающейся на откос лошади, хотя дорога была вся истоптана. Наверху вдруг что-то промелькнуло смутным пятном, далеко и бесшумно. Итариль вскочила на корень, быстро забралась выше и всмотрелась в темноту. — Светлячок! — ахнула она и, соскочив с дерева, кинулась в чащу, где среди тьмы сверкнуло серое. Конь уже исчез, проломавшись через кусты где-то впереди в стоящем стеной орешнике, а кричать и звать Итариль поостереглась и побежала следом. Перескочила трухлявый ствол и едва не упала, когда он хрустнул и провалился под ней, а кругом прыснули потревоженные мокрицы и жуки, но ловко спрыгнула на мягкий перегной и бросилась в заросли. По затылку застучала мелкая лещина, посыпалась за шиворот, по ногам хлестал папоротник, а орешник все не кончался и не кончался, и Итариль вдруг поняла, что не видит никаких следов на земле. Конь как сквозь землю провалился. Попятившись той же дорогой, что и пришла, Итариль и свои следы вскоре потеряла. Но знала, что глубоко ухнуть в подлесок не успела, а значит, в какую-нибудь сторону сейчас да вылезет, а там и до тракта рукой подать. Но она прошла пять, десять, двадцать шагов, а вокруг все еще были тонкие высокие стволы и бесконечно обтрясались орехи. Стало тихо и холодно, лес замолк и перестал дышать. А еще — еще больше потемнело, загустело, и Итариль вдруг почувствовала себя беспомощной мухой в толстой паутине. И паук не заставил себя ждать. Справа резко пахнуло ветром и зашумело, и Итариль ощутила, как кругом все дрожит и вибрирует. Паук запел серебряной свирелью, и ничего страшнее прежде ей не приходилось слышать в своей жизни: этот звук был точно тихая песня из стылой могилы, молебный стон бесплотной тени, от которого все внутри скрутило и сковало. Итариль было бросилась прочь и едва не упала, ободрала руки, хватаясь за ветки, а за ней по пятам пел кошмар. Через мгновение она опомнилась, выхватила кинжал и прянула обратно, замахнувшись, но ее толкнули в грудь со страшной силой, и неясная тень без лица нависла сверху, неразличимая во тьме сквозь серую паутину ветвей. — Нет! — пророкотал вдруг властный голос, и Итариль, вскочив, вылетела из зарослей — выход возник прямо за ее спиной, да и сам подлесок оказался шириной всего ничего: она четко увидела сквозь орешник поляну и чащу. А тени уже и след простыл, и снова стало тихо. Выставив перед собой кинжал, Итариль медленно отступила. Лес шелестел тихонько наверху, а здесь, под кронами, вновь был тих и безмятежен, кругом пели соловьи и сойки, щебетало на разные голоса еще что-то из певчего племени — и ничего похожего на мертвый скрип жуткой свирели. Она поспешила обратно, и ее уже искали. Фернан нахмурился, едва увидел ее бледное лицо, но Итариль не знала, как описать произошедшее с ней. А Этир уже решил, что она наткнулась на растерзанную лошадиную тушу, но арантаро подал голос первым. — Боюсь, что конь убежал к горам. Туда мы не пойдем, — сказал он. — Не отчаивайся, его могли найти наши разведчики. — Конечно. — Притихшая Итариль спрятала ободранные руки от их глаз. — Неразумно так рисковать ради лошади. — Ты видела что-то? — Фернан вдруг поднял голову и всмотрелся туда, откуда она спустилась, но чаща была тиха и темна. — Нет, — ответила Итариль. — Но мне показалось, что слышала. — Орки? — Едва ли орки играют на дудочках. — На дудочках? — Я не знаю, что слышала, — честно призналась Итариль. — Может быть, птицу. Или призрака заблудившегося в лесах какого-нибудь несчастного. Но точно не орка. — Значит, едем домой. — Фернан огляделся, задержавшись взглядом на склоне, но тряхнул головой и направился туда, откуда они пришли. Всю дорогу до заставы Илин Итариль молчала, даже не прислушиваясь к тому, что меж собой обсуждали Этир и Фернан. Ей бы порадоваться, что те нашли общий язык, но все ее мысли занимала показавшаяся ей свирель и тень, и Итариль все гадала — было ли это на самом деле, или воображение сыграло с ней злую шутку. Но если даже если ей почудилась и тень, и музыка, то светлый бок среди зарослей точно не померещился. — Мне показалось, я видела что-то белое, — наконец заговорила она, когда они уже забрали коней и ехали обратно после того как Фернан отдал Илин распоряжение ждать отряд ее мужа до полуночи, а если они не появятся — возвращаться. И посматривать белую лошадь. — Светлячка? — Фернан поехал с ней бок о бок, Этир держался позади, но слушал. — Не знаю и не уверена. Я пошла следом, боялась упустить из вида и влезла в орешник. А там… — Итариль нахмурилась, восстанавливая в памяти все события и стараясь звучать как можно менее сумасшедшей. — А там вдруг стало темно и тихо. Я услышала тихую музыку, и она была очень и очень нехорошая. Зловещая. Нет, даже злая. А потом меня вытолкнул кто-то, кого я не рассмотрела. К удивлению Итариль, Фернан вовсе не смотрел на нее, как на сумасшедшую. Взгляд его стал тяжелым и задумчивым. — Что ж, — наконец промолвил он, но плечами затем пожал совсем беззаботно.— Все, что касается Пущи и происходящих в ней странностей — это к Трандуилу. У принца с лесом особые отношения. И если кого спрашивать о всяких тенях и мороках, так это его. _____________________________________ * Арантаро — первый помощник короля, соединяющий в себе обязанности оруженосца, глашатая, командующего и советника в зависимости от ситуации и нужды, наиболее приближенный к правителю во всех смыслах. После долгих поисков слова на русском, которым можно было назвать это «и жнец, и жрец, и на дуде игрец», пришлось слепить на синдарине свое. Aran — король, tha- помогать.
