Стань его тенью

Look no farther than the fathers who go farther than they should To the point where we're surrounded by the scars behind their hoods And who is gonna teach them wrong from right? Who's gonna tell them it's alright?

      Боль настигла его словно внезапный шторм. Схватила в свои цепкие, мерзкие лапы и тянула на самое дно, заставляя захлебываться ощущениями. Темный Лорд чувствовал ее каждым кусочком своего вновь обретенного тела. Она билась пульсом, текла в холодной крови, разливалась тьмой в расширившихся от настигшего ужаса змеиных зрачках. Она накрывала мужчину волнами, с каждым разом обещая все больше и больше… Казалось, и без того истерзанная душа разрывалась на еще меньшие осколки.       Волан-де-Морт сидел на коленях перед могилой собственного отца. Подумать только, какая ирония...       Порывы холодного ветра терзали черную ткань мантии. Темный Лорд не чувствовал холода, но чувствовал боль. И вовсе ни от того, что кулаки с силой колотили по мраморным плитам надгробия…       Горящая ярость сменила отчаяние и во все еще стоявших рядом Пожирателей Смерти посыпались проклятья, предназначавшиеся сбежавшему Поттеру. Мужчины и женщины в масках спешно трансгрессировали, чтобы не попасть под горячую руку своего хозяина. Мало кто из них понимал истинную причину ярости хозяина, но инстинкт самосохранения брал верх над любопытством и вскоре на кладбище остались лишь двое.

There are things, I regret That you can't forgive You can't forget.

      Волан-де-Морт медленно провел болезненно бледным, почти белым пальцем по холодной плите и тот окрасился красным. В змеиных глазах вспыхнул последний огонек слепой ярости. Он осторожно, словно смакуя, дотронулся до пальца языком. Соленый вкус крови вызвал в нем новую бурю эмоций. Но мужчина сдержал их, обуздал, оставив лишь мимолетной тенью в глазах. С аристократической медлительностью он провел языком по пальцу, слизывая оставшуюся кровь своей жертвы, своей дочери, своего крестража.       - Жалкий мальчишка… - прошипел Волан-де-Морт. - Поттер поплатится за это!       Сознание застилали картины столь желанной мести... Несомненно, он убьет мальчишку, заставит его страдать, нет в мире места, где он мог бы укрыться от карающей длани Темного Лорда.       Эдвард смотрел на хозяина, не решаясь предпринимать какие-либо действия. Он знал, что скоро трезвый рассудок возьмет верх над захватившей власть пеленой эмоций и темный маг начнет обдумывать план дальнейших действий. У Тома Реддла всегда был план. Проведя с ним не один десяток лет, Эдвард даже примерно представлял себе, что предпримет хозяин для того, чтобы вернуть теперь уже тело дочери.       - Вы ведь знаете, что еще не все потеряно, - делая неуверенные шаги в сторону Темного Лорда, произнес мужчина, - Она не может умереть… Вы же сами…        - Я знаю, что я сделал, - резко поднявшись и буквально подлетев к слуге, зло крикнул Волан-де-Морт, - Пусть она не мертва, но едва ли ее можно назвать живой. Крестраж уничтожен, и лишь темная магия удерживает ее душу. Я готов на что угодно, чтобы вернуть ее, но даже я не знаю как это сделать! Зелье, вернувшее тело мне, не поможет ей.       - Позвольте предположить, мой лорд, - Эдвард боялся вызвать гнев хозяина, осознавая, что сейчас и без того легкораздражимый маг вряд ли мог здраво мыслить, - Наверняка, она уже в Хогвартсе. Мальчишка перенес ее к Дамблдору, а старый маг давно знал, что Ева - крестраж. Он будет пытаться оживить ее, чтобы после использовать против вас снова. Так может, стоит позволить ему сделать половину работы, а уже потом выкрасть ее. Ведь в замке у вас есть свои люди, не так ли?       Несколько долгих секунд Темный Лорд пристально смотрел в лицо Эдварда, словно обдумывая предложенный план и проверяя его на прочность. А затем его лицо исказила ужасная гримаса, которая, скорее всего, должна была выражать одобрение… Ужасный рот оскалившись, рассмеялся, и жуткое эхо смеха разнеслось по кладбищу. ***       Северус Снейп не выходил из своих подземелий уже несколько суток. Огромный резной стол был завален стопками старых книг, но, ни в одной из них не было и тени упоминания о нужном ему зелье или обряде. Зельевар и сам не предполагал, что именно он ищет. Но продолжал слепые поиски, позабыв о еде и отдыхе, ведомый только внутренней убежденностью в том, что должен найти способ вернуть Еву к жизни. Листая очередной фолиант, мужчина устало вздохнул и сделал глоток янтарной жидкости из стоявшего рядом бокала. Огневиски приятным жжением растекался по горлу. Отложив книгу, Северус поднял стакан перед глазами и вгляделся в бликующую в свете камина жидкость.       - Жаль, что алкоголь не оживляет мертвых… - прикончив остатки спиртного, произнес зельевар.       Убедившись, что в бутылке, валявшейся у ножки стола, не осталось ни капли напитка, Снейп встал и направился к выходу из своих покоев.       В коридорах подземелья царил сумрак, редкие факелы слегка освещали повороты. Как истинный слизеринец, Северус знал родные коридоры как свои пять пальцев. Мужчина уверенно шел сквозь сумрак, полы и рукава его черной мантии разлетались. Студенты не зря за глаза называли его "летучей мышью", взгляни на него кто-то сейчас, вполне мог спутать с огромным кровопийцей, летящим по темным коридорам старого замка.       Дойдя до больничного крыла Северус остановился, раздумывая над уместностью своего поведения, но в итоге махнув рукой на приличия и мысленно послав всех к черту, смело прошел в сторону закрытых палат.       Ева лежала в отдельной палате, подальше от любопытных глаз. Ежедневно ее навещал Блэк, но сейчас ненавистного муженька не было на месте, и Снейп беспрепятственно уселся на край кушетки. На тумбочке стояли опустошенные склянки от зелий, по настоянию Дамблдора Поппи продолжала свою "лечебную программу". Снейп саркастически хмыкнул, заметив пустую склянку от доксицида: "Неужели мадам Помфри решила проявить инициативу? Так она скорее превратит Еву в подопытную мышь, чем поставит на ноги...".       Ева ничуть не изменилась с того проклятого дня, как он увидел ее на этих белых больничных простынях. Словно время для нее остановилось, оберегая женщину от происходящего вокруг. Северус нежно провел по ее волосам. Черные как сама ночь локоны были поразительно мягкими и выскальзывали из его пальцев.       - Прости меня... - хрипло произнес мужчина, слова давались ему с трудом, и только осознав, что собеседница, скорее всего его не слышит, он нашел в себе силы продолжить, - Я ведь предупреждал тебя, несносная ты девчонка. Но ты как обычно меня не послушала. Чего ты добилась своим геройством? Почему ни о чем мне не рассказала? Я бы помог тебе, отговорил, убедил бы твоего тупоголового Блэка удержать тебя...       С каждым сказанным словом в зельеваре закипала тупая злость. На себя ли, на лежащую без сознания женщину? Он не знал. Но эта злость и выпитый алкоголь развязывали ему язык, вытягивая из него все то, что он так старательно скрывал ото всех.       - Маленькая недальновидная эгоистка, наплевавшая на всех, - Снейп сжал в своей большой и теплой ладони ее хрупкую ручку, ведомый лишь каким-то до конца неясным внутренним порывом, - Кто дал тебе право так безрассудно распоряжаться своей жизнью? Ты решила избежать грядущей войны малой кровью? И вот теперь лежишь ни о чем не жалея, пока люди, любившие тебя, захлебываются горем? Даже он страдает. Этого ты добивалась? Причинить боль своему родному отцу? Отомстить? Уничтожить крестраж? Это слишком большая цена. Если бы я только мог защитить тебя. Если бы мог...       Он, наконец, отпустил ее руку, оставив чуть заметный красный след на тонком запястье. Уткнувшись лицом в ладони, Северус поддался почти невозможной мысли о том, что могло бы произойти, не отвергни он ее чувства. Тогда мужчина и не допускал такого развития событий. Но вдруг? Если бы он смог уберечь хоть одну любимую женщину, позволив себе проявить чувства? Сидя на кровати и размышляя об упущенных шансах, Снейп не заметил, как провалился в глубокий, беспокойный сон.

Hold on to… The pain… Of love taken from you… A plague…

      Вокруг была кромешная темнота, но свет Люмоса позволил разглядеть очертания комнаты. Один шаг и он угодил бы прямо в кучу старого барахла, сваленного на полу. Это был чердак его собственного дома в Паучьем тупике. Окна были забиты досками, и ни один солнечный луч не мог проникнуть в эту комнату. С улицы послышался скрип качелей и звонкий до боли знакомый девичий смех, от которого у Северуса сжалось сердце. "Этого не может быть!" - подумал зельевар, и быстро спустившись, через комнаты прошел на задний двор.       Слух не подвел его, через дорогу во дворе Эвансов на качелях каталась рыжеволосая девушка. "Лили" - во сне память беспощадно била Северуса по самому дорогому. Он побежал к качелям, но не успел перейти улицу, как видение вдруг изменилось, и на качелях теперь уже сидела черноволосая фигурка. Он стал идти медленнее...       Девушка резко встала, и посмотрела в его сторону. Она не говорила ни слова, ни смеялась, ее лицо было спокойным и равнодушным. Такой он привык видеть Еву в коридорах Хогвартса. Такой он однажды видел ее здесь, на этих самых качелях, когда приехал вместе с девушкой на каникулы. Немыслимыми уговорами она заставила его взять себя с собой, и неизвестно как убедила Дамблдора отпустить ее.       Северус подошел к дороге, теперь их разделяли какие-то пара метров. Не отрывая взгляда, Ева протянула к нему руку, и беззвучно произнесла что-то... Снейп ускорил шаг, и когда до нее оставалось всего ничего, рука женщина приобрела серый оттенок. Очень быстро он распространился по всему телу, и за какую-то долю секунды женская фигурка осыпалась горсткой пепла к ногам подбежавшего зельевара.

Memories fade to dust, Slowly losing touch…

      Упав на колени, Северус в бессмысленном жесте потянулся к тому, что осталось от Евы, но взявшийся из ниоткуда ветер подхватил невесомый пепел, развеивая по окрестностям и обнажая каракули начерченные на земле. Маг пригляделся к неаккуратным линиям на земле и узнал в них знак приписываемый Геллерту Грин-де-Вальду. Треугольник с вписанной в него окружностью - Дары Смерти... Сказка, которую родители рассказывают детям перед сном. Пытаясь сопоставить все увиденное, и отыскать в этом хоть какое-то рациональное зерно Северус задумался, но неожиданный удар застал его врасплох...       Снейп резко открыл глаза, но бьющий из окон свет заставил его пожалеть об этом. Плечо болело, и окончательно проснувшись, маг понял, что находился на полу рядом с кроватью Евы. Еле сдерживаясь от злости, сверху на него смотрел Сириус Блэк. Именно он и скинул его с кровати.       - И тебе доброе утро, - язвительно прошипел зельевар, решив, что лучшая защита это нападение.       - Что ты себе позволяешь, нюниус? - брызгая слюной орал на все больничное крыло бешеный Сириус, - Какого черта, ты забыл в постели моей жены?       - Твоей мертвой жены, позволь заметить, - зло отозвался Снейп, поднимаясь с пола и отряхиваясь.       - Ты, что пил? – принюхавшись, продолжил свой допрос Бродяга.       - Даже, если и пил, тебя это не касается! Ты, что моя нянька, Блэк? Я не собираюсь слушать твои бессмысленные обвинения во всех смертных грехах. Кажется, я знаю, как вернуть Еву к жизни. И иду поговорить об этом с Дамблдором. Но если тебе это не интересно и ты предпочитаешь и дальше демонстрировать мне какой ты ревнивый муж, то прошу, не стесняйся.       На последней фразе, Северус встал в свою излюбленную стойку, скрестив руки на груди, и окинул Блэка презрительным взглядом, уголки его тонких губ сардонически изогнулись.       Бродяга с трудом держал себя в руках, чтобы не набросится на этого заносчивого предателя, которому почему-то так слепо доверял и директор и Ева.       - Пошли, - бросил он Снейпу, показывая на дверь, и мужчины вышли из палаты.