Стань его тенью

      Как только Темный Лорд появился на лестнице вместе со своей спутницей весь зал замер в ожидании. Страх и любопытство оплетали всех гостей, но ни один из присутствующих не решался произнести ни звука. Северус в этот момент разговаривал с Люциусом Малфоем и стоял к лестнице спиной, когда его собеседник неожиданно замолчал на полуслове, как и все остальные в зале, Снейп сразу понял, кто именно стал причиной этой гробовой тишины.       Он решительно обернулся и замер. Впервые после обряда он видел Еву, да что там, впервые за последние полгода он видел ее живой. Его бессонные ночи в лаборатории не прошли даром, зелья действовали, и от её мертвенной бледности не осталось и следа.       Она была прекрасна, неудивительно, что многие мужчины в зале смотрели на нее с плохо скрываемым интересом. Изумрудное атласное платье подчеркивало плавные изгибы женского тела, иссиня черные волосы рассыпались водопадом по спине, и лишь у лица в них были вплетены мелкие цветы. Черты ее лица заострились, она смотрела в зал каким-то странным взглядом, словно бы разглядывая всех сразу, и в тоже время не выделяя никого. Алые губы были слегка сжаты, что выдавало в ней напряжение и делало ее лицо несколько воинственным. Северус взглянул ей в глаза, которые отчего отдавали зеленцой, и поймал себя на мысли, что сейчас под руку с Волан-де-Мортом, в этой зеленой ауре одеяния она была живым воплощением смертоносной Авады, неотвратимым и беспощадным. Она казалась такой недосягаемой и нереальной. Каждый в зале сгорал от нетерпения познакомиться с дочерью своего господина, а тот в свою очередь гордо вздернув подбородок, стоял, держа ее под руку. Мужчина откровенно наслаждался произведённым эффектом.       — Да начнется бал! — разнесся его голос по огромной зале, и вновь грянула музыка.       От внезапного музыкального шума Ева моргнула, и взгляд ее стал словно бы пустым, Снейпа поразила ужасная догадка о природе этого странного оттенка глаз. Она была под «Империо». Голубые глаза в желтой дымке заклятия отдавали зеленью… Он мог бы догадаться об этом и раньше, каким еще способом Темному Лорду удалось бы заставить Еву выйти к таким гостям.       Он сразу же вспомнил, как она кричала на него, увидев метку пожирателя на его предплечье впервые. «Как ты мог, Северус?»: в ее голосе сквозило отчаяние, а непрошенные слезы уже собирались в уголках глаз. «Он чудовище! Ты хоть понимаешь, кому ты поклялся служить? Ты подписал себе смертный приговор»: тогда он не понимал ее реакции, возможно, взгляды Темного Лорда и были несколько радикальными, но Снейп считал их вполне разумными, в конце концов идея о разделении по принципу чистоты крови была естественной даже с точки зрения самой магии. Чистокровные маги из древних родов, всегда были сильнее и могущественнее. Теперь же он понимал, степень её отчаяния, а тогда подобная реакция казалась ему обыкновенной истерикой романтичной глупой девочки, мечтавшей о мире без кровопролитий. Что она может понимать в политике Темного Лорда, подумал он тогда, что она вообще может знать о нем. И правда, что она может знать о собственном отце…       Но тогда он не знал, кем они приходятся друг другу. Забавно, он ведь даже предлагал Еве познакомить её с Тёмным Лордом, чтобы она сама смогла проникнуться уважением к этому великому магу. Помнится, она тогда чуть не поперхнулась чаем и послала его куда подальше. Северус хмыкнул, осознавая теперь весь смысл ее слов, и вернувшись к реальности, вновь нашел Еву взглядом.       Снейп не спешил подходить к ним, когда они спустились по лестнице и Пожиратели поспешили засвидетельствовать свое почтение темному магу. Конечно же, Малфой с семьей уже стоял в первых рядах, за ними стояла чета Лестрейнджей, куда же без фанатично преданной Беллатрисы. Когда вся эта толпа схлынула, Северус подошел и коротко поклонился Лорду, затем мягко взял протянутую Евой руку, и слегка коснулся ее губами, как того требовали правила этикета.       — Здравствуй, Северус. Рад, что ты здесь, — глядя ему прямо в глаза, сказал Волан-де-Морт, а затем склонился к дочери. — Ева, неужели ты не рада видеть старого друга? Улыбнись же ему.       И ее губы, повинуясь команде, расплылись в благодушной улыбке. Взгляд оставался таким же пустым. Зрелище было жутким, и Северус с трудом сдерживал ярость, захлестывающую его. Она была марионеткой, замкнутой в собственном теле, и он пытался придумать хоть один способ помочь ей, но тут Темный Лорд удивил его.       — Что ж, я думаю, ты догадался, что Ева под «Империо», — серьезно сказал мужчина. — Ты мой самый преданный слуга, Северус, и потому ты поможешь мне. Я не хочу держать ее под заклятьем весь вечер, ваше знакомство сыграет мне на руку. Я сниму чары, а ты проследишь, чтобы моя дочь провела этот вечер без происшествий. Сейчас мне нужно уделить время кое-каким делам... Пригласи мою дочь потанцевать, Северус. Она всегда прекрасно танцевала вальс.       Он вложил руку Евы в ладонь Северуса и заглянув дочери в глаза прошептал:       — Веди себя хорошо, дорогая. Этот бал — праздник в твою честь, и лишь от тебя зависит, не превратится ли он в чью-то казнь.       Она чуть пошатнулась, приходя в себя, и слегка кивнула головой в ответ на наставление Темного Лорда. Блэк, ну, конечно же, он использовал его как разменную монету.       Когда Волан-де-Морт скрылся в толпе танцующих, Ева, наконец, посмотрела на Северуса. В ее взгляде смешалось столько эмоций, что он не мог их распознать и понять чего она хочет больше: разрыдаться, повиснув у него на шее или убить его на месте, убить всех в этом зале. Она перевела дыхание и чуть склонила голову набок.       — Думаю, нам лучше пойти танцевать, пока никто из них не захотел познакомиться со мной поближе, — она неопределенно кивнула в сторону Пожирателей, что стояли неподалеку и тайком разглядывали ее.       Снейп не знал с чего начать разговор, и потому просто молча повел ее в круг танцующих. За это время он столько разговаривал с ней, когда она была без сознания, что теперь его пугала шальная мысль, что она может помнить все его душевные излияния, да и их приключение с Блэком тоже добавило проблем. Глубокая морщинка залегла у него меж бровей, выдавая его напряжение.       Она нарушила тишину первой, как это всегда было в их отношениях. На протяжении всей их многолетней дружбы, так обидно и нелепо оборвавшейся, именно Ева всегда была инициатором разговоров по душам, так тяжело дававшихся Снейпу.       — Я рада, видеть тебя, Северус, — она улыбнулась и слегка сжала его руку. — Я понимаю, что едва ли ты сможешь рассказать мне, что происходило пока меня не было с вами. Что-то мне рассказал отец…       Она словно бы запнулась на последнем слове, взвешивая его уместность, но тут Северус наконец отмер и тихим, гневным шепотом решил высказать ей все, что так долго его терзало.       — Ах, да, твой отец… — сарказм так и сквозил в его словах. — Что ты, я был ни капли не удивлен, когда узнал о ваших родственных связях. Ведь с первых дней нашей дружбы ты рассказала мне о том, что твой отец никто иной, как Том Реддл и, конечно же, спасибо, что не утаила такую малозначительную деталь, как твоя принадлежность к его крестражам. Я то думал, не может быть более близких родственных отношений, но и тут Темный Лорд дал всем фору. А твоя героическая смерть во время Турнира трёх волшебников? Конечно же, я легко принял эту новость, выдохнул можно сказать спокойно. Одной занозой в заднице меньше стало… Но нет же! Все только начиналось. А поиск способа твоего воскрешения? Ты же знаешь, как я люблю сложные задачи. С упоением изучал все темномагические свитки, с превеликим удовольствие шатался с твоим недомужем по норвежским лесам, спаивал ему жуткие зелья в жуткой тюрьме Грин-де-Вальда, и со свойственным таким бесчувственным ублюдкам как я равнодушием, убил последнего в обмен на информацию об обряде для твоего воскрешения. Мне продолжать?       Она хотела было что-то сказать, но он лишь сильнее притянул ее за талию и продолжил кружить в танце.       — Да, пожалуй, продолжу, мне есть, что еще сказать. Обряд прошел замечательно, не переживай, Блэк не наделал глупостей, и да, на удивление есть в твоём таком непроходимо глупом героизме плюс — крестраж разрушен. Твой… Хм…второй отец, все также строит решительные планы по достижению благих целей и полагается на удачу. Кучка подростков-недоучек ему беззаветно верит, и шатается сейчас где-то в пределах всего туманного Альбиона в поисках небезызвестных тебе артефактов. А твой ненаглядный, как ты и сама уже знаешь, в привычном ему положении сидит за решеткой в темнице сырой. Как знать, может судьба так остроумна, что его темница сейчас находится прямо под нами. Что до меня, то со мной все прекрасно. Ведь это не мне приходится разгребать последствия всех ваших восхитительных фиаско. Вы ведь все так любите спасать друг друга, геройствовать и совершенно не думать о тех, кто страдает от вашего гриффиндорского безрассудства.       Он отстранился и его лицо удивительным образом не выражало ни единой эмоции, даже желваки не ходили. Словно это не он секунду назад выплеснул Еве все претензии, страхи и боль, что съедала его все это время. Лишь крепкие руки прижимавшие девушку с куда большей силой, чем того требовали приличия, выдавали его состояние. Внутри него все горело от злости, возмущения и даже какой-то почти детской обиды. Ситуация, в которой они находились была ему неподвластна, и хоть за годы своей работы двойным шпионом мужчина привык быть пешкой в чужих играх, сейчас это особенно бесило.       Эта злость сейчас была сильнее всех остальных чувств: сильнее радости которую он испытал, увидев её; сильнее желания обнять эту невозможную женщину, которая сводила его с ума; сильнее страха выдать себя перед Темным Лордом; и конечно же сильнее той несмелой, тщательно скрываемой ото всех, а особенно от самого себя зарождающейся любви к ней, или же эта любовь была и раньше, но он не хотел ее замечать. И теперь выплеснув на неё всю желчь, на которую он был способен, Северус ждал, что она вот-вот влепит ему пощечину на глазах у всех, и весь их план по ее спасению начнёт рушится, складываясь словно хлипкий карточный домик.       Но пощечины не последовало ни через секунду, ни через минуту. Они просто продолжили молча кружиться под музыку вместе с другими парами. Краем глаза Северус заметил, что Темный Лорд наблюдает за ними, стоя у колонны в компании Беллы и какого-то неизвестного ему Пожирателя. А потом он ощутил мягкую женскую ладошку у себя на щеке. Но это совершенно не было похоже на пощёчину и отрезвляло куда сильнее. Мелодия, под которую они танцевали закончилась и Ева легонько коснулась его щеки, поглаживая скулу большим пальцем.       — Пойдём, — она взяла его под руку и направила в сторону просторного балкона.       Как только они оказались на свежем воздухе, Северус отпустил ее и отвернулся, делая вид, что его очень волнует состояние сада в Малфой-мэноре. Прохладный воздух остудил его пыл и теперь он уже начинал жалеть о том, что не сдержался.       — Ох уж это отрешенный взгляд в даль… Северус, только не разворачивай очередную блестящую компанию по самобичеванию. Ты ведь уже начал корить себя за свою ядовитую откровенность, и Мерлин знает за что ещё, — она заглянула ему в лицо, через плечо.       — Не выдумывай. Я просто знакомлюсь с флорой, которой богат сад Люциуса.       — С кустами и дубами дружбы не заведёшь, — в ее голосе он отчётливо слышал чуть заметное веселье, это ещё сильнее выбивало почву у него из-под ног, такой реакции он не ждал. — Но я по прежнему твой друг, Северус. Прости за то, что тебе пришлось пережить. Я давно знала свою роль в этой игре и смирилась с ней. Но ты ведь знаешь Альбуса, он такой перестраховщик. Я была связана непреложным обетом и не могла рассказать тебе. Никому не могла рассказать. А что касается моих семейных тайн… Ты ведь тоже не очень любишь распространяться о своей родне, думаю, в глубине души ты меня понимаешь. Вероятно, ты понимаешь меня лучше, чем кто бы то ни было. Так всегда было, Сев.       Он повернулся к ней лицом и продолжил слушать.       — Мне правда жаль, что все вышло так… По правде говоря, я не рассчитывала на жизнь. Наш с Альбусом план предполагал, что после уничтожения крестража я тоже погибну. Он обещал, что позаботится о Сириусе. И такой расклад, честно признаться, меня устроил. Я не представляю, через что ты прошёл… Все то, что ты сказал мне, и как… Я ведь столько лет тебя знаю, Северус, каждый раз, когда ты прячешься от каких-то чувств, ты прячешь их под такой маской. Я знаю, что дорога тебе, ты мой самый близкий друг, скажи, от чего ты бежишь сейчас?       Он молча буравил её непроницаемым взглядом. Этого разговора не должно было быть. Никогда. Он был просто невозможен. Но раз уж все идёт наперекосяк, то пусть будет так.       — Мы были друзьями 12 лет назад, Ева. Я изменился за эти годы, не обманывай себя, думая, что знаешь меня достаточно. Как выяснилось, и в нашей дружбе нашлось место лжи. Много ли ещё тайн там осталось? Все, в чем я могу быть уверен наверняка, так это то, что я совершенно ничего о тебе не знаю.       — Упрямый болван, — быстро выругалась она, а затем резко сократила расстояние между ними и прошептала. — Смотри же!

***

      Северуса закрутило в серый водоворот чужих мыслей, картинка постепенно стала проявляться и он понял, что Ева пустила его в свой разум, показывая собственные воспоминания.       Вот она маленькая девочка, он чувствовал её спокойствие и умиротворенность, когда она каталась на качелях, сидя на руках у матери. Том Реддл ещё в своём человеческом обличье стоял рядом и раскатывал их, улыбаясь дочери.       Вот Ева плачет, лёжа на надгробном камне матери, и боль не умещается в её маленьком, хрупком тельце, она кричит от этой невыносимой боли, и Северус почти физически чувствует её страдания.       Вот она приводит домой фестрала, отец встречает её у ворот, сочувственно кивает, но не разрешает оставить зверя. Обида на отца едва чувствуется, но она демонстративно пробегает мимо него, хлопая дверью.       Следующее воспоминание слишком яркое, Северусу даже сложно сфокусироваться на ходу. Том учит Еву окклюменции и она неожиданно пробивает его щиты. Она радуется, что у неё получилось, мечется по воспоминаниям отца в каком-то остервенелом поиске, и наконец находит... Он видит как умирает её мать. На этот раз боль затмевает все, неконтролируемый выброс магии разносит комнату, в которой Ева занималась с отцом в щепки. Она бежит не разбирая дороги. Северус чувствует её ярость, её страх и затем девочка отключается истощенная до предела.       Он быстро просматривает воспоминания о знакомстве с Дамблдором, и наконец замечает в её памяти знакомую фигуру. Это он. Она следит за ним, прячась в нишах темных коридоров. Ей интересно и её захватывает азарт, когда он замечает её и пытается догнать.       — Меня зовут Северус, — слышит он собственный совсем ещё мальчишеский голос. — Не бойся, я тебя не обижу.       — А кто сказал, что я тебя боюсь? Я Ева.       Она выходит на свет и протягивает ему маленькую ладошку. На самом деле, ей немного страшно и она безумно смущается, но вида совсем не подаёт.       Вот они начинают общаться, их игры в Астрономической башне, мальчик рассказывает ей о своей дружбе с Лили, и Северус чувствует укол девичьей ревности. Неужели Ева ревновала его уже тогда? Он и подумать не мог, что она испытывает к нему какой-то романтический интерес. Он вообще тогда воспринимал её тогда скорее как младшую сестру, чем как полноценную девочку.       Воспоминания снова проносятся чередой ярких вспышек, и вот он уже видит себя и Лили в библиотеке. Ева испытывает множество эмоций, кажется впервые здесь она признается себе в том, что Северус ей не просто друг и она чувствует к нему нечто большее. Он чувствует, как она злится на Эванс и в тоже время сочувствует Северусу.       Подумать только, она утешала его, когда Лили начала встречаться с Джеймсом. Северус чувствует её смятение, она корит себя за то, что в глубине души рада выбору соперницы.       А вот и тот злополучный бал, она полна решимости и какого-то сладкого предвкушения. Ева смотрит как Лили кружится в танце с Джеймсом, ищет взглядом Северуса и замечает как тот выходит во двор Хогвартса. Она окрикивает его и нагоняет на середине заснеженного двора. Как на духу Ева признаётся ему в своих чувствах. Снейп и сам прекрасно помнит этот момент, только ему в тот вечер хотелось уйти подальше ото всех, он был зол, разочарован и явно не собирался отвечать взаимностью на чьи-либо чувства. Чего уж там, в тот вечер Лили Эванс сама того не зная заставила его поверить в то, что он не достоит взаимной любви. Но сейчас, здесь, в этом воспоминании все иначе. Он чувствует невероятную ласку, которая переполняет девичье сердце, головокружительная влюбленность не даёт юной Еве остановиться, она все говорит и говорит, а он из прошлого смотрит на неё как истукан, а потом выдаёт какой-то несусветный бред, о том, что её чувства лишь надуманная иллюзия и они всего лишь друзья.       Она не верит его словам. Не хочет верить. Страх отступает и девушка решительно, но все равно достаточно робко целует его в губы. Он отвечает на поцелуй, Ева счастлива, тепло разливается по хрупкому, но уже привлекательному девичьему телу, Северус даже успевает на долю секунды почувствовать, как его подругу охватывает возбуждение, и ему становится противно от самого себя. Он знает, почему позволил этому случиться. Северус был так зол на Лили, что поддался на этот поцелуй в отместку, а когда понял, что зашёл слишком далеко, то резко отскочил от подруги.       Снейпа обуревает желание дать самому себе затрещину, как мог он так отвратительно поступить с Евой, тем более после того, как сам узнал, какого это быть отверженным. Он чувствует её обиду и боль, снова это гнетущее чувство... Она не показывает этого, улыбаясь ему — мальчишке и даже приободряет по поводу Эванс. А потом проваливается в темноту... Она бежит по заснеженной дороге в сторону Запретного леса. И наконец задыхаясь, уже в лесу садится прямо на промерзлую землю и плачет.       После этого она проводит все каникулы в медицинском крыле, у неё лихорадка, все тело ломит, девочка в бреду. Он чувствует её смирение и абсолютное нежелание приходить в себя. Неужели это он заставил её пережить это? Если бы он только, знал тогда…       Северус тяжело выдыхает, он больше не в состоянии продолжать смотреть эти воспоминания. Но его не отпускает этот омут, и через несколько мгновений Снейпа затягивает в вереницу воспоминаний о Блэке. Так вот, как они сблизились. Он чувствует как меняются ее эмоции, как отрешенность сменяется принятием, как благодарность уступает место влюбленности. Подумать только, он сам подтолкнул её к Сириусу, своим тупым отказом. Что ж, Северус, это будет тебе уроком.       Наконец, он добирается до двух последних воспоминаний, зелёная вспышка летит прямо в Гарри, Ева отталкивает мальчика, и словно в замедленной съёмке смотрит на того, от кого так долго бежала, зная, что эта встреча неотвратима, ей страшно. Но в последний момент она переводит взгляд, и замечает позади Тёмного Лорда его. Страх отступает и Северус, чувствует как Еву наполняет спокойствие, и темнота заполняет все вокруг.       Последняя вспышка, Северус слышит собственный голос, читающий заклинание во время обряда. Еве холодно, но вместе с тем на душе спокойно и безмятежно. Голос все настойчивее, неведомая сила словно вырывает её из этого умиротворения. Она открывает глаза и видит его. Сердце девушки пропускает удар.       У Северуса кружится голова, и он жадно вдыхает прохладный ночной воздух. Хоть он уже покинул её воспоминания, но их отголоски ещё отзываются и мужчина с силой сжимает переносицу, чтобы унять этот гомон в голове.       — После стольких лет? — хрипло спрашивает мужчина.       — Всегда, Северус. Ты ведь сам знаешь, как это бывает.       — Прости меня. Если бы я знал… — она мягко коснулась большим пальцем его губ, ладонью невесомо поглаживая подбородок.       — Ничего бы не изменилось. Мы оба это знаем. Я люблю тебя, Северус, и всегда буду любить, но ты был прав. В конечном счете это чувство оказалось чем-то иным. Моя детская влюбленность прошла, и ей на смену пришло более глубокое чувство. Ты для меня родной человек! Плевать на кровные узы, ты стал настоящим братом.       — Братом ли? — он приподнял бровь, выражая свою неуверенность в её словах.       — Братом, Северус. Что было, то прошло. Не нужно бередить прошлое. Мне много стоило отпустить тебя. Но с той зимы многое изменилось, ты и сам видел мои воспоминания, Сириуса и мои чувства к нему. Он спас меня от отчаяния, Северус. Ничего не требуя взамен и зная о моем разбитом сердце, Сириус окружил меня своей заботой, подарил тепло и улыбки. Ему было плевать, взаимны ли его чувства ко мне. Он просто любил меня и всегда был рядом, и в какой-то момент я словно бы увидела его впервые. Не тем заводилой и Мародером, которого знали все в Хогвартсе. И вот тогда я влюбилась в него. Я сделала свой выбор, как когда-то сделал и ты. Я люблю Сириуса Блэка, нравится это тебе или нет. В конечном счете, все сложилось так, как было предначертано. Твоя трагическая любовь сделала тебя едва ли не самым сильным волшебником, пусть оба самонадеянных гордеца и не признают это, считая тебя своей пешкой. Моя же спасла меня от неминуемого падения в темноту. Только представь, Северус, если бы ты ответил на мои чувства, я бы бросилась в омут с головой, я последовала бы за тобой к Пожирателям, и снова оказалась бы рядом с отцом. Кто знает, может быть я даже стала бы одной из Упивающихся… Но ты оттолкнул меня от себя, тем самым не дав ступить в эту бездну.       — Ты так героизируешь мою трусость. Я оттолкнул тебя потому что не знал, что делать с взаимностью. Ты была мне другом и по-своему я любил тебя, но никогда и ни от кого я не ждал взаимности. Я попросту не знал, что с ней делать. И потому струсил.       — Возможно ты был твердолобым глупцом, Северус. Но трусом… Трусом ты никогда не был. Ты один из храбрейших людей, которых я знаю. Ещё один безрассудный храбрец сидит в подземелье и мне некого больше просить о помощи. Северус, ты поможешь мне устроить его побег?       — Устраивать его побеги вошло у тебя в привычку? — не удержался Снейп.       — Так ты поможешь? — игнорируя его сарказм, Ева повторила вопрос.       — Он молча вглядывался в её сапфировые глаза, в которых сейчас горела надежда и мысленно проклинал себя за сомнения. Может ли он отказать ей в этой просьбе, тем самым причиняя боль? Черта с два он снова причинит страдания этой женщине. Да он был глупцом в юности, и мягко говоря, недолюбливал Блэка, но так эгоистично отомстить Сириусу за прошлые обиды он не мог. Он примет её выбор, как когда-то она приняла его.       — Ты не оставила мне выбора. А сейчас нам стоит вернуться в зал, пока твой отец не начал что-то подозревать, — и они направились обратно в комнату наполненную музыкой и светом свечей.