Стань его тенью

***

      В подготовке к балу, периодических рейдах Пожирателей и отчетах у Дамболдора, Северус и не заметил, как настал час Х. Бал должен был состояться сегодня вечером, и сейчас он сидел в кабинете директора Хогвартса, в очередной раз отказываясь от лимонных долек, и слушая наставления. Казалось, Альбус сбрендил, то, как он воспринимал ситуацию, выводило зельевара из себя. Откуда только бралась в пожилом маге такая наивная уверенность в том, что он может все обернуть себе на пользу.       — Уверяю тебя, мальчик мой, — повторил Альбус, спокойно глядя на хмурого Снейпа из-под очков половинок. — То, что Ева сейчас находится у Темного Лорда только сыграет нам на руку. Она сможет узнать необходимую информацию и это приблизит нас к общей цели, а в самый ответственный момент мы попытаемся ее вызволить оттуда. Хотя, не уверен, где будет безопаснее в разгар войны… Под присмотром Тома ей точно ничего не грозит.       Снейп хмуро посмотрел на директора.       — Ваш оптимизм мне непонятен. То как вы видите ситуацию… — договорить ему не дали.       — Я понимаю твой скепсис, Северус. Но поверь мне, так будет лучше для всех нас. Тем более, сегодня во время бала ты сможешь поговорить с Евой и узнать, как обстоят дела в действительности. Кстати, тебе не удалось узнать что-то о Сириусе? Каковы планы Волан-де-Морта на его счет?       — Даже не догадываюсь. Пройти к нему нереально, но знаю, что его не пытают и не морят голодом. Я пытался заговорить о нем с Лордом, но тот дал мне ясно понять, что это не мое дело.       — Нужно будет подумать о том, как вызволить Сириуса. Что ж, Северус, я больше не буду тебя задерживать. Пусть бал пройдет хорошо, — Дамблдор мягко улыбнулся, а затем вновь погрузился в пергаменты, которые изучал до прихода зельевара.       После разговора с директором Снейп отправился в подземелья. Он не строил радужных планов на этот вечер и хотел быть готов к любому повороту событий. Остаток дня он провел в лаборатории и лишь когда часы пробили семь, начал поспешно собираться. Не хватало еще разозлить Темного Лорда своим опозданием.

***

      Когда в ее покои принесли платье, она лишь скептически хмыкнула. Не то чтобы Ева не поверила в серьезность намерений отца устроить этот чертов бал… Но событие скорее напоминало пир во время чумы. А если учесть, что сама она фактически была пленницей, то участвовать в подобном цирке не было ни малейшего желания.       За последние две недели они несколько сблизились с отцом, если можно было так охарактеризовать их странные отношения. Она просто ненавидела его не так открыто, пытаясь извлечь из своего положения хоть какое-то подобие пользы, а он словно бы отказывался замечать сей очевидный факт. Конечно же он все понимал, но не хотел рушить и без того хрупкое подобие мира, воцарившееся между ними. К тому же, он все также оставался единственным ее визитером, и волей неволей Еве хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, пусть даже ее собеседником выступал самый ужасный маг Британии. Не с Нагайной же говорить дни и ночи напролет, честное слово.       Неделю назад она, наконец, задала отцу мучавший ее вопрос о Сириусе. Лорд не спешил с ответом, это настораживало. В итоге все же ей удалось узнать, что Бродяга находится с ней в одном доме. Мужчину держали в катакомбах под мэнором, где было бесчисленное количество камер. Услышав об этом, она взорвалась праведным гневом и выплескивала в лицо столь ненавистному ей человеку все, что думала по этому поводу. Волан-де-Морт на удивление оставался спокойным, и выслушав ее коротко заметил, что Блэку пока ничего не угрожает, а после 12 лет Азкабана, едва ли его смутил нынешний приют. Но если она позволит себе еще хоть один подобный выпад, то он перестанет закрывать глаза на этот постыдный союз и заставит этого жалкого пса мечтать о встрече с дементорами.       После этого их беседы снова стали носит отвлеченный характер. А она и вовсе потеряла всякое желание идти навстречу, хоть это и было необходимо, чтобы получить хоть какую-то информацию.       Сегодняшний бал по сути тоже был отличным шансом, сорвать маски со многих приспешников Темного Лорда, она даже думала использовать это как возможность вырваться в катакомбы и помочь Сириусу сбежать, а там чем черт не шутит, может и ей удастся сбежать тоже. Но во всей этой радужной фантазии было несколько «но».       Во-первых, у неё не было палочки, а беспалочковая магия была не самой сильной её стороной, и хоть убивать её за такую дерзость точно никто не стал бы, но тягаться с опытными Пожирателями она не могла.       Во-вторых, Эдвард сразу же предупредил её, что охранные чары мэнора не позволят ей выйти за пределы поместья.       И наконец, в-третьих, она просто не могла пойти на этот бал. Одна мысль о том, что придётся провести вечер среди Упивающихся вызывала приступ неконтролируемой паники. Она боялась. Их с отцом страшная тайна, породившая её ненависть, крылась именно в этом.       Именно Пожиратели убили её мать… Это было ошибкой, чудовищным стечением обстоятельств. Она увидела это в воспоминаниях отца, случайно во время урока, когда он обучал её легилименции. Он не ожидал, что ей это так быстро удастся и не успел поставить щиты, а она напролом рвалась к самому дальнему и темному воспоминанию. Она отчаянно хотела знать, куда однажды осенним вечером пропала ее мать. И она узнала.       Конечно же, это была его вина. Что толку, что он убил подонков, совершивших эту ужасную ошибку. Это была только его вина, если бы не он и его желание поработить весь магический мир, то не было бы и Упивающихся.       С тех пор она боялась Пожирателей, как огня. Каждый раз в голове всплывали воспоминания отца, боль разливалась по телу, не давая вздохнуть, и её накрывала паническая атака. С годами ей удалось контролировать это, но сегодняшний бал мог запросто выбить её из колеи.       Он появился на пороге ее комнаты ровно в семь тридцать.       — Скоро прибудут гости, ты уже должна быть одета, — его голос был спокойным, но в нем отчетливо слышались приказные нотки. — Опоздание признак плохих манер, Ева.       — Не переживай, я не опоздаю. Я вообще туда не пойду.       — Я так не думаю, — его голос на этот раз прозвучал тверже.       — И что ты сделаешь? Заставишь меня? — она взглянула на него с вызовом.       — Что ж, раз ты так настаиваешь. Империо.       Заклятие сработало молниеносно, желтая вспышка на мгновение отразилась в ее глазах и осталась слабым отсветом, где-то в глубине синевы.       Он увидел, как она расслабилась и подчинилась его воле, чуть заметная улыбка тронула уголки ее губ.       —Надень платье, — сказал он, снова вернув голосу мягкость.       Ева подчинилась, быстро облачившись в платье, которое для нее приготовили. Корсет вызвал у нее трудности, но Темный Лорд быстро пришел дочери на помощь, и уже через пару минут она была полностью одета.       Оставалось привести в порядок волосы. Он улыбнулся, вспоминая, как в детстве расчесывал ее смоляные пряди, и в груди зародилось нестерпимое желание повторить эти мгновения. Он подошел к туалетному столику и взял гребень. Сказал ей сесть напротив зеркала, а сам принялся не торопясь расчесывать ее длинные волосы.       Гладкие пряди выскальзывали из рук, местами путались и застревали в гребне. Тогда он откладывал его в сторону и аккуратно разбирал их пальцами, бережно, каждый волосок.       Он видел их отражение в зеркале и не мог понять, что чувствует в этот момент отчаянную радость от такой незатейливой близости и возможности проявить заботу о дочери, пусть она об этом и не вспомнит. Или же нестерпимую боль разочарования. Картинка из прошлого и картинка настоящего так поразительно совпадали, но их разделяла пропасть. И он понимал, что эта пропасть навсегда так и останется между ними.       Расчесав последние пряди, он немного подобрал волосы у лица и в последний раз взглянул в зеркало. Она была прекрасна. Его дочка.

***

      Идя с ней по коридорам, он слышал, что в главном зале уже собирались гости. Голоса и музыка стихли, как только они остановились у лестницы. Все взгляды обратились к ним. Он окинул гостей взглядом, выискивая конкретных людей и обнаружив их среди присутствующих, удовлетворенно хмыкнул.       — Да начнется бал! — разнесся его голос по огромной зале и вновь грянула музыка.