Мой предмет обожания

"Zayn - PILLOWTALK"

Благодаря моему уму, я не закрыл балкон, когда утром уходил на работу, поэтому к вечеру нельзя было зайти в мою комнату просто в трусах. И, вообще, весь вечер я просидел в гостиной, уплетая холостяцкую яичницу и запивая её пивом. Не лучший расклад, но ничего достойней придумать я не смог. К тому же начал засыпать. Я почти досмотрел второй сезон «Ходячих мертвецов», когда входная дверь открылась, и я почувствовал холодный воздух, скинувший со стола возле меня пару договоров.       - Ну, привет что ли... – Пробормотал мой предмет обожания, заставляя меня отбросить все мои дела и броситься к нему, как я и сделал. Я чувствую его, чувствую его тепло, руки, кожу. Я чувствую, как он улыбается, когда я прижимаюсь к нему сильнее. Мне надо остановить слёзы радости, но я не могу, поэтому даже не пытаюсь отпустить Томлинсона, а он и не против этого. Вот так мы и стояли несколько минут. Без слов. Без движений. Лишь с ощущением друг друга. В какой-то момент мне всё-таки пришлось выпустить парня, чтобы он начал дышать привычным для него ритмом, а не под натиском моих рук, сдавливавших его грудную клетку, как в тисках.       - Привет, - я смущенно улыбаюсь, пытаясь справиться с эмоциями, но выходит настолько плохо, что мне становится не по себе.       - Привет, Гарри. – Луи улыбается, смотря мне прямо в глаза. Эти голубые глаза, которые мне снятся каждую ночь. Эти озера, в которых я тону полгода и во сне, и наяву без попыток всплыть, без надежды на спасение, без желания быть спасенным. Эти глаза, впившиеся мне в душу с самого первого раза, как только я их заметил, не оставляют меня в покое, тревожа малейшим движением их хозяина, которое сопровождается и моим движением, и моей тревогой. Ужасно прекрасное ощущение. Мой обворожительный предмет обожания прошел мимо меня, бросив свою джинсовку на диван и усевшись на него, спросил о том, что я не ожидал услышать, по крайней мере, от него. Это больше в стиле Зейна.       - Ну, так... Ты так и будешь смотреть на меня или поднимемся наверх? – Он вскинул бровь, а я впал в ступор.       - Прости, что?       - Я имею в виду, что я не просто так приехал на два дня раньше, чтобы мы сидели и смотрели глупые фильмы, которые я не очень-то запомнил, разглядывая каждую твою мелочь. У тебя очень много родинок, Гарри. Это удивительно. – Он широко улыбнулся, запрокинув голову и закатывая глаза.       - Лу, я тебя не совсем понимаю... – Моя эрекция начала проявляться, а я все ещё стоял на том же месте, переминаясь с ноги на ногу, словно глупый мальчишка.       - Господи, Гарри! – Томлинсон соскочил со своего места, слегка разозлившись. Ему редко удавалось спрятать свои эмоции за своей горячей натурой, которая возбуждала меня с каждым днем все сильнее и быстрее. Скоро мне с этим не справиться. По-моему, это «скоро» настанет сегодня. – Иди со мной. Луи просунул свою руку в мою, крепко сжав, и потянул меня за собой.       - Как думаешь, - начал он, аккуратно закрывая дверь, - Джемма может неожиданно явиться домой?       - Н-нет, наверно-ое, - пробурчал я, заикаясь, когда Луи развернулся ко мне и одним движением стянул с себя свою очередную глупую футболку с очередным глупым принтом.       - Великолепно, - он ухмыльнулся, направляясь ко мне, как итальянская модель. В моих старых штанах стало слишком мало места, и я хотел пустить в них Луи. Господи, Томлинсон! Он не торопился, будто знал, как долго я ждал, и как долго я хотел этого. И до сих пор хочу. Хочу почувствовать его прямо сейчас и, если я этого не получу, если нам кто-то помешает, клянусь, я буду очень зол и не буду ручаться за себя в последующие несколько дней.       - Гарри, - пролепетал парень, кладя свои руки на мою грудь и, чуть зажав тонкую ткань футболки, потянул ее наверх.       - Что, Луи?       - Мне важно знать... Господи, Томлинсон! Он боязливо потянулся к моему лицу, словно остерегался чего-то, и я ощутил его губы на своих. Те губы, которые я страстно желал, те губы, что не давали мне спокойно жить. Те губы, без которых я уже и не мог осознанно жить. Я прижался к нему, боясь, что он может испариться прямо здесь, словно во сне... но все продолжалось. Все было лучше, как никогда. Моя любовь трепетно гладила меня по спине, в то время как я провел по его губам языком, точно это был пароль. Наш пароль. Его губы неспешно открылись. Казалось, это может тянуться бесконечно, и хуже от этого никому не станет. Моя комната стала нашей крепостью. Эта ночь стала нашей тайною. А мы просто были собой. Я и этот парень, которой теперь хотел меня так же, как и я его.       - Гарри, мне важно знать, - он посмотрел мне в глаза, убрав прядь моих выбившихся волос за ухо, отчего по мне пробежали миллиарды мурашек. Я кивнул ему, пытаясь отдышаться. – Гарри, я тебе, правда, нравлюсь?       - Конечно, Лу, конечно... – Я поцеловал кончик его носа, и он нахмурился, сладко улыбаясь.       - Хорошо, потому что... Потому что ты мне тоже нравишься, Гарри... – Я снова заглянул ему в глаза, которые уже стали синими при темном освещении, но они не перестали хранить тех озер, они не стали менее притягательными. Луи прижался к моей груди, поцеловав её, а я просто обнимал его, думая, чего он хочет на самом деле.       - Хаз, я хочу тебя, и... – Он сжался, я почувствовал, как он сжался прямо в моих руках.       - Ты боишься? – Он, кротко кивнув, уткнулся лбом в мою грудь и, извиняясь, выдохнул. Я погладил его по спине, пытаясь успокоить. Видимо, помогло, потому что в следующую секунду, Луи оттолкнул меня и фактически прямо швырнул на кровать, залезая сверху. Господи, Томлинсон! Я остался просто без слов. Мой осторожный предмет обожания хочет быть сверху, или я чего-то не понимаю? Я только успел подать Луи смазку из кармана штанов, куда сунул её после ночи с Зейном. В этот момент Томлинсон освободил и себя, и меня от одежды. Я потянулся к тумбочке за презервативом (благо, мы с Зейном ещё что-то оставили). Но, на мое удивление, презерватив Луи надел не на себя, а на меня, что только усилило эрекцию, хотя больше невозможно, мне кажется. Луи вставил в себя палец, искривляя лицо в непонятной гримасе, смешанной с болью и каким-то наслаждением. Господи, Томлинсон! Все было так быстро, что я не понял, как Луи насадил себя на мой член, наклонившись ко мне, искривив спину, как кошка. Настоящий котенок. Теплый поцелуй. Лу, мой Лу... Пришел мой черед кривить лицо, подставляя его под мокрые, но до того приятные, поцелуи Томлинсона. Быстрее, быстрее, быстрее... Луи просто обрушивается на мое потное тело, поглотив меня всего. Все, что я могу чувствовать в этот момент – вес его тела и невообразимый оргазм. Не прогадал, когда говорил, что с Лу может быть лучше, чем с Зейном. Так отвратительно думать о Малике в эту ночь.       - Гарри, - такой ласковый голос моего котенка перевернул все, что было у меня внутри, - я очень рад, что приехал раньше, чем надо было.       - Ты не представляешь, как я рад, Лу... Он приподнимается на локтях, пару мгновений смотрит на меня загадочным взглядом, и снова целует. Протяжно, искусно и полностью обворожительно, что я забываю, где я и кто я... пока не просыпаюсь на диване в гостиной под вопли, идущие от телевизора.       - Твою мать! – Я кричу настолько громко, что, кажется, соседи прибегут посмотреть, все ли в порядке. Моей боли нет предела, когда я понимаю, что это был всего лишь сон. Но какой это был сон! Какой был Луи! Это было так реально, что хочется подняться наверх и посмотреть, может Луи все ещё лежит в моей кровати совсем голый и изможденный, что я и делаю. Разочарование рвет меня изнутри, когда кровать оказывается заправленной, как и утром, а все вещи, лежавшие на полу, остаются в моем сне навечно. Хочется умереть, лишь бы снова все ощутить и испытать. Вновь, и вновь, и вновь. Действительно, грустно. Грустно понимать, что это было так невозможно. Больше он мне не снился.