Глава 32.
27 января 2017 г., 04:09
"5 Seconds Of Summer - Close As Strangers"
Осень. Я опять начал гулять по вечерам, обходя окрестности. А листья падают, и падают... - Я сегодня, хозяюшка, - воркует Томмо, выставляя на стол свое искусство. - Пирог в духовке. И не смотрите на меня так! Я живу с младшей сестрой, мне пришлось... - И все же... - Перебиваю его я, - из-за чего вы поссорились? - Да кто ж это сейчас вспомнит, - бормочет Лиам, целуя парня на своих коленях в висок. И они выглядят такими счастливыми и милыми, что мне самому хочется усадить Луи к себе на колени, пусть даже против его воли. - Кстати, есть одна прелестная история, - начинает Зейн, и я понимаю, что все точно НАЧИНАЕТСЯ. - Не надо! - Выкрикиваю я, забыв убавить громкость голоса. - Ну, мне же интересно... - Возмущается Луи, надув губки. Как этому можно противостоять? - Как-то в один хороший день, - снова начал Зи, - Гарри решил пошуметь, когда родителей не было дома. Он пригласил всяких людей, больше половины которых не знал, конечно же... - О, это отличное начало хорошей истории. - Подначивает его Луи, посмотрев на меня и подперев подбородок руками. А я смотрю и не могу оторваться от моего чудного предмета обожания. - Я сворачиваю эту лавочку и ухожу. - Поднимая вверх руки, будто сдаюсь, я выхожу из-за стола. Эту историю я знаю прекрасно, прослушав ее пару десятков раз. - Луи, у тебя там с пирогом ничего не случится? - Нет, если ты не будешь к нему подходить. Я саркастично улыбнулся, он ответил тем же. - Позовете, когда он расскажет все "прелестные" истории. - Ох, милый, у меня их много... - Кривая ухмылка, прищуренные глаза - Зейн. Да, вот только я не уверен, что Луи надо прослушать их все. Улица. Вечер. Осень. Свежий ветер, и на радость чистое небо, что позволяет мне сесть на крыльцо и насладиться моментом полного одиночества. Не то, чтобы я полюбил это, но из прошлой жизни не все демоны были изгнаны. Так что некоторые из них, которые все еще внутри, наконец вылезли, не позволяя мне начать что-либо новое, простое и интимное. И какова вероятность, что я от них избавлюсь? Верно, практически нулевая. Сделав некоторые пометки в своем блокноте, мне пришлось вернуться в дом, ведь у меня все-таки гости. - Ну смотри, парень, Гарри у нас не совсем обычный... Повторяюсь, да? - Зейн! - Я округлил глаза. Серьезно, они чуть не выпали. - Нужно поговорить. - Перестань, капкейк! - Хихикает Томлинсон, а ко мне приходит понимание, что сейчас Луи практически в курсе всей моей прошлой жизни. Теперь можно спокойно ему сказать, что я - гей, а он только ответит: "теперь все понятно!" - То один хочет остаться, то поговорить... Странный малый. - Ты сам сказал, что он "необычный". - Луи смотрит на меня, откинувшись на спинку стула, забросив ногу на ногу, скрестив руки на груди, и просто улыбается. Я закипаю. - Ты же не сказал ему?.. - Громким шепотом кидаю ему вопрос прямо в лоб, когда мы оказываемся наедине вне пределов дома. - Я идиот по-твоему? Мы же договорились... вроде. - Хватит уже этих историй, ясно? - Я говорю это вполне грубо, но плевать. - Чего ты улыбаешься? Зачем ты это делаешь? - Ничего я не делаю, Хаз... - Не паясничай! Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы ты отпирался. - Я просто... рассказывал истории. - Вот и рассказывай, но не Луи и не обо мне. - Я тебя люблю, Хаз... - бормочет он, притягивая меня к себе за талию и целуя. - Я не могу без тебя... Что ты мне ответишь на эту историю? - Я без тебя могу. И прекрасно справляюсь, - отвечаю я, отступая на шаг. И нет, я не удивлен этой выходке, нисколько. - Ты бросил меня, потому что испугался этого... Что произошло? - Щенячий взгляд. Зейн - человек-эмоция. - Я вырос и больше не боюсь. И, кстати, я тебя не бросал, мы расстались. Я смотрю ему в глаза пару секунд и уверенно захожу в дом, оставляя его одного. Ему это пойдет на пользу, я знаю. Взгляд Зейна преследует меня весь вечер и еще пару дней после этого, а моя фраза еще долго вертится в голове. В один день мне это аукнется. - Зейн, - возбужденно обращается Луи к брюнету, когда тот появляется в дверном проеме, - продолжай! - Нет, Луи, прости... Я не могу вспомнить конец, а так, боюсь, история не произведет такого фурора, какой я задумывал. - Он сник, словно нос сифилитика, а я не чувствую большой вины за сказанное. Хотя, может, и должен был. - Я... пойду к себе. Мне что-то нехорошо. - Задумчиво заявляю я, вставая из-за стола. - Мы тоже пойдем, да, Зи? - Лиам хватает своего парня за локоть, пытаясь заглянуть в глаза, которые направлены в мою сторону. - А как же пирог? - Плача вопрошает Томлинсон, отчего мне хочется стукнуть его по лбу. - Я, что, зря возился с ним? - Мы забежим завтра, если этот пессимист придет в себя... - Лиам снова повторяет свою попытку со зрительным контактом. Неудача. - О чем вы там говорили? - О жизни, - безэмоционально отвечаю я, осушив стакан с вином в один глоток. - Спокойной ночи. Развернувшись на пятках, поднимаясь по лестнице, выкуривая сигарету на балконе, лежа в кровати я слышал, как они шепчутся, возможно, обо мне. Возможно, я начинаю придумывать. Но дверь тихо постанывает, что означает - гости ушли. Тихие шаги по лестнице, тихие шаги возле моей двери, тихие шаги возле моей кровати. - Петли двери следует смазать, тебе так не кажется? - Спрашиваю я, не поворачиваясь к парню. - О чем вы говорили? - Вопрос на вопрос? Хорошая тактика, мистер Томлинсон. - Я криво ухмыляюсь, зная, что он знает. - О жизни... я уже говорил, кажется. - Конкретнее. - Вы очень требовательны. О нашей жизни. О моей и его. - Что с тобой происходит? Ты становишься ненормальным, замкнутым... неадекватным, в конце концов. - Когда тебе двадцать четыре, начинаешь переосмысливать свою жизнь и понимать, что некоторые вещи были неправильными или несвоевременными... А с Зейном все гораздо хуже. - Мне двадцать шесть, ты что за ерунду несешь? - Тебе не понять... - Мне двадцать шесть! Я старше тебя на два года! - Я неадекватный, но считать еще могу. - Ты опять в Нахренляндию собираешься? Я просто молчал. Лежал и молчал, понимая, что если начну говорить, то будет всего два выхода из ситуации (оба из них мне не нравились): либо у меня задрожит голос, либо я расскажу ему все (чего категорически делать нельзя). - Слушай, если в тебе проснулся подросток - похорони. Но, если ты пытаешься чего-то добиться - привлечь к себе внимание или что бы то ни было еще, то тебе действительно стоит собираться. Потому что, если тебе не хватает моего (хороший акцент, Томмо) внимания, то тебе уже ничего не поможет... Спокойной ночи, Гарри Стайлс. Он ушел, закрыв дверь, но поразив меня. Что значило это его "моего внимания"? Ненавижу, когда он так нянчится со мной, хоть я и веду себя, как полный придурок. Понимаю, что отталкиваю его своим заносчивым поведением, но я перестал совладать с собой. Совсем недавно. Пару дней назад. Когда Зейн нашел в моей тумбе нашу фотографию, поставил ее в рамку и отнес к себе в комнату. А убирать он ее отказывается. Слава богу, что теперь он съехал, и я смогу разорвать ее на части, стерев с лица Земли (жаль, не из памяти). - Хаз, я тут зашел в комнату Зейна, чтобы забрать плеер, который одолжил, и нашел одну, как выражается Зейн, "прелестную" фотографию... Малик - чертов кретин.
