Ошейник (Collared)

Как и было обещано, Антея прибыла в полдень вместе с двумя подручными и впечатляющим ассортиментом чехлов для хранения одежды и коробок самых разных размеров. Шерлок приказал оставить все это в спальне. Затем он занялся тем, что педантично вытаскивал каждый предмет из упаковки, осматривал его и раскладывал на кровати, в то время как Антея с компаньонами в безмолвном ожидании сидели в гостиной. Джон разрывался между сомнениями, следует ли остаться с визитерами (ему казалось неправильным просто оставить их без внимания) или пойти к Шерлоку в случае, если тому понадобится отложить какую-то одежду. Он предпочел остаться с Шерлоком, отчасти по той причине, что это были люди Майкрофта и он им ровным счетом ничего не должен, но главным образом потому, что испытывал болезненное любопытство по поводу того, что ему полагалось надеть на предстоящий прием. Первым, что Шерлок распаковал, был однобортный фрак темно-серого цвета, с атласными лацканами и серебряными пуговицами с тисненными львиными головами. Он шел в комплекте с кремовым жилетом с расплывчатым цветочным узором, вышитым по ткани тонкими нитями соответствующего цвета. Рубашка, напротив, была однотонного белого цвета и казалась ничем особо не примечательной. Шелковый галстук и брюки в почти незаметную полоску из гладкой тонкой ткани завершали основной наряд. Из множества небольших коробок Шерлок выудил несметное число аксессуаров: цилиндр, серый льняной носовой платок, часы на широкой серебряной цепочке, запонки с монограммой, блестящие черные ботинки, алмазную булавку, носки и перчатки. Когда он с этим покончил, нераспакованными остались только три коробки. Джон начинал нервничать. Он и не ждал, что его оденут в такой же роскошный костюм, что и Шерлока, лишь надеялся на что-то, что не будет привлекать к нему внимания и позволит вписаться в общество и не выбиваться из него. Униформа прислуги или просто фрак. Только он не понимал, как это может быть возможно, учитывая размеры оставшихся коробок. Может быть, подумал он, предполагается, что он наденет свою повседневную одежду. Наконец, Шерлок принялся за распаковку одежды, предназначенной Джону. В самой большой коробке находилась обувь. Это были непритязательные черные пенни-лоферы; хотя, если судить по дизайнерской этикетке, они, скорее всего, были такими же дорогими, как и ботинки Шерлока. В ту же коробку были небрежно сунуты неопределенного вида нейлоновые носки. Джон позволил себе выдохнуть. Он, вероятно, будет выглядеть удручающе скромно для грядущего приема, но хотя бы более-менее прилично. Кроме того, в деловой одежде ему явно будет более комфортно. Но от содержимого следующей коробки у него вновь перехватило дыхание. Сначала он не сразу смог определить, что предстало взгляду. Там, в гофрированной бумаге, лежали два неопознаваемых лоскута ткани: один, чуть большего размера, чем другой, был сшит из полупрозрачного хлопка, а второй — из плотного черного. Когда Шерлок выложил их на кровать, первый предмет оказался почти прозрачным жилетом, а второй — чем-то больше похожим на нижнее белье, чем на то, в чем Джон вышел бы на улицу добровольно. Шерлок бросил рассматривать странный наряд и наконец открыл последнюю упаковку, представлявшую собой почти плоский сверток чуть больше ладони Джона. Джон смирился с тем, что это будет ошейник или другое ювелирное изделие, напоминающее о рабстве, но, к его удивлению и испугу, в нем содержался странный черный мешочек, скрепленный несколькими узкими полосками ткани. Сумка? О нет. Когда Шерлок приподнял его, Джон залился ярким румянцем. Так вот что Майкрофт считал подходящим нижним бельем: то, что прикроет гениталии, но не более. Шерлок пощупал и попробовал растянуть материал, и, увидев, как сильно растягивается тонкая ткань, Джон понял, что он вообще вряд ли что скроет. Оказалось, Джон будет не просто скромно одет — он будет практически обнажен. Он резко выдохнул и изо всех сил старался не поддаваться панике. Шерлок тихо вздохнул. — Говори. — Пожалуйста, скажи, что будет что-то еще, — выпалил Джон. — Я не могу выйти на публику в этом! Это неприлично. — Боюсь, это все, — ответил Шерлок. — Но прием едва ли будет «публичным». Нас встретят у машины и сопроводят в поместье, а само мероприятие пройдет далеко от чужих глаз. — Сказав это, он нахмурился и многозначительно потер подбородок. Но Джона тревожила не та публика, о которой говорил Шерлок, и его заверение мало успокоило. ― А можно надеть обычную одежду? Пожалуйста? — Джон чувствовал начинающее зарождаться отчаяние. Шерлок резко мотнул головой. ― Ни в коем случае. Не вздумай даже шутить по этому поводу! ― рявкнул он, хотя Джон был далек от шуток в этот момент. ― Это наш способ выбраться из этого дерьма и вернуться к нормальной жизни. Но мы должны быть осторожны. Если Майкрофт не получит от приема желаемого, мы застрянем в этом еще не на один месяц, пока он будет пытаться возместить ущерб. Он даже может забрать тебя у меня. Отдаст кому-то другому, и он будет дрессировать и использовать тебя до тех пор, пока ты наконец не станешь таким, каким он хочет тебя видеть. ― Джон нашел бы встревоженное выражение лица Шерлока комичным, если бы не серьезность ситуации. ― Неужели ты этого хочешь?! — Конечно нет, ― быстро ответил Джон. — Тогда смирись с фактом, что сегодняшний день будет самым отвратительным в твоей жизни. Ради самого себя. И меня. И даже ради Майкрофта, хотя это не самая неприятная мысль. — Шерлок положил ладони на плечи Джона, словно пытаясь поддержать. — Скажу просто: эти люди ненавидят тебя, Джон. Это не простая неприязнь, это чистая, незамутненная ненависть. Они хотят, чтобы ты смирился. Хотят, чтобы ты дрожал от страха и стыда и валялся у них в ногах. Если мы не проконтролируем ситуацию и не разрядим обстановку, они станут настаивать на том, к чему ни ты, ни я не готовы. Так что чем большее унижение ты испытаешь, тем легче нам будет сегодня. — Иисусе, — пробормотал Джон. Он не сомневался, что Шерлок был прав. — Так что включи свою, по-видимому, и так бесконечную стойкость. Ты будешь выглядеть глупо, но одежда хотя бы кажется удобной, разве что в ней будет холодно. Это разумный предлог не обнажать тебя целиком. И, пожалуйста, с этого момента будь очень осторожен относительно того, что говоришь, когда это могут услышать окружающие. И Джон вспомнил о приспешниках Майкрофта, от которых их разделял короткий коридор. — Не давай этим людям средство, с помощью которого они могут тебя уничтожить. Пожалуйста. — Последнее слово было произнесено шепотом. Это была просьба. — Ладно, я понял. Я надену это. Я буду сотрудничать. Но только на одну ночь. — Да, это действительно только на одну ночь, Джон. Держись за эту мысль. Ты проходил и через худшее. И это тоже верно, но он не хотел даже думать о прошлом, не желая добавлять воспоминания к своему и так взвинченному состоянию. Но допрос в Афганистане был принудительным. Здесь же его просили содействовать врагу. Было трудно не зацикливаться на этой мысли. — Гм, — вежливо покашляла появившаяся в дверях Антея. — Да, — ответил Шерлок, и на его лице промелькнуло раздражение, которое быстро сменилось нейтральным выражением. — Нам нужно знать, подходит ли ему одежда. Мистер Холмс, как правило, угадывает с размерами, но… — Она пожала плечами. Джон перевел взгляд от Антеи к Шерлоку и обратно. — Ну, — подтолкнул Шерлок, — ты ее слышал. Примерь. Нужно убедиться. — Антея не сдвинулась с места, и, что еще хуже, двое других наемников тоже решили выйти в коридор, чтобы посмотреть на происходящее. Джон помедлил. — Они что, будут смотреть? Шерлок поморщился. — Джон, к ноге. Джон был настолько потрясен и не готов к наказанию, что волна боли чуть не повалила его на пол. Один из наемников тихо рассмеялся. Лицо Джона побелело от ярости, но прежде чем он смог что-то сказать или сделать, Шерлок прорычал: — Хочешь еще? Джон сжал губы и начал стаскивать с себя одежду. Он делал это так быстро и оперативно, как мог, не пытаясь развлечь или соблазнить. Он старался игнорировать факт, что на него смотрят, вспоминая, как проделывал то же самое в раздевалках. Это немного успокоило. — Улыбнись, Джон, — из чистой вредности приказал Шерлок. Джон раздвинул губы в сошедшей за ухмылку гримасе. К счастью, этого было достаточно, чтобы ошейник решил его вознаградить, и оставшееся время одевания он дрейфовал на волнах приятного наслаждения. Когда он закончил, ошейник выдал еще одну порцию, грозившую головокружением. К сожалению, он сделал ошибку, посмотрев в сторону Антеи. Она с трудом прятала ликующую улыбку, в то время как те двое, что стояли за ней, и не пытались скрыть свою реакцию. Один глядел с явным отвращением, второй, кажется, считал, что это забавно. Боже, вот уж в этом он точно не нуждался. Щеки покраснели от смущения. Пришлось приложить физическое усилие, чтобы подавить желание стереть самодовольство с их лиц кулаками. — Не обращай на них внимания, — приказал Шерлок. — Сфокусируйся на том, что делаешь. Одевайся. Это было нелегко. Сначала Джон решил разобраться с тем, что представляло нижнее белье. Оно ожидаемо обхватило пах, но, как он и ожидал, мало поддерживало или скрывало гениталии. Антея громко и звонко хихикнула, даже не подумав заглушить смех. — Ничего себе, — произнес весельчак у нее за спиной. Третий же выглядел так, будто наступил в коровью лепешку. Джон сжал зубы и кинул на них взгляд. — Послушайте, вы сами… — начал Джон. — Джон, к ноге! — нетерпеливо рявкнул Шерлок. — Смотри на меня, не на них. О чем они думают или не думают — не имеет значения. Ты принадлежишь не им, ты мой раб. Тебя должен волновать я! Мышцы свело судорогой, но Джон заставил себя отвернуться от зрителей и сконцентрироваться на Шерлоке. Ошейник поощрил за это, что принесло облегчение. Он сел на кровать, повернувшись к двери спиной, и стал натягивать леггинсы. Ткань была очень обтягивающей, она болезненно задевала волоски на ногах, и Джон зашипел от неприятных ощущений. — Пожалуй, стоит тебя побрить, — пробормотал Шерлок под нос. Джон принял это к сведению и ускорился, не подавая больше признаков недовольства. Затем поднялся и натянул штаны поверх нижнего белья, в процессе поглядывая в зеркало. Теперь он выглядел как второсортный борец. Одежда плотно облегала все мускулы и выпуклости, в том числе член. Джон был довольно подтянутым, но эта экипировка могла польстить только самым стройным людям, а он к их числу не относился. С жилетом проблем было меньше; он чуть прикрыл его упругий пресс, заканчиваясь на уровне тазовых косточек. Большая часть груди, однако, осталась обнаженной, и тонкая ткань резко очерчивала соски. Шерлок был прав. Холодновато, но комфортно. Кроме того, несмотря на покрой и эфемерность ткани, так все-таки лучше, чем если бы он был полностью обнаженным. Скорее костюм атлета, чем клоуна. Мог сойти за наряд для йоги, к примеру. — Что ж, — произнес Шерлок после долгого оценивающего взгляда, — можете сообщить Майкрофту, что его портняжный глазомер не подвел. — Он выглядит довольно сексуально, — заметила Антея. — Классная задница. — И Джон нашел комплимент удивительно лестным. — Да, — задумчиво выдал Шерлок. — Выглядит соблазнительно, но без намека на то, что он сбежал из темницы любителя садомазо. Хотя, полагаю, замысел был именно таким. Подобная сексуальная одержимость неподобающа даже для Майкрофта. Будем надеяться, это всего лишь мимолетное увлечение. — Несмотря на легкомысленность слов, Шерлок был угрюм, словно ему на самом деле не нравилось, что кто-то еще рассматривает Джона в подобном ключе. — Что ж, полагаю, мы должны приучить его к вниманию до того, как отправим на съедение шакалам. Как думаете, отправить его прогуляться по кварталу? Антея прикоснулась к подбородку. — Да, думаю, это будет уместно. Там достаточно людей или подогнать еще? Джон в ужасе застыл. Подождите, он имеет в виду… А как же, черт возьми, «далеко от чужих глаз»? Шерлок выглянул на улицу. — Достаточно. — Шерлок, не… — выпалил Джон. Там были люди, которых он знал. — К ноге, Джон! Джон вздрогнул и сдержал крик. — Обувь, — тут же произнес Шерлок. — Пробежимся по соседям. Может, выпьем чашечку кофе? — Джон даже не удосужился ответить. Только не тогда, когда Шерлок находится в таком опасном настроении; однако он отчаянно надеялся, что Шерлок передумает. Но тот и не ждал ответа. Он выдвинул верхний ящик прикроватной тумбочки и вытащил ошейник, который отдал ему Майкрофт месяц назад. — Вот, так будет лучше. Джон стоял прямо, пока Шерлок закреплял его на горле. Металл неприятно холодил кожу. Он почти ожидал почувствовать погружающиеся в позвоночник иглы. Шерлок провел пальцем по внутренней стороне ошейника, потом подтянул его, пока он не лег прямо под адамовым яблоком. — Вот так, — с каким-то удовлетворением пробормотал он. — Можешь делать что угодно. Никто и не будет ждать, что ты будешь держаться в рамках благопристойности или поведения свободного человека. Равно как и не подумает, что ты надел это добровольно. Нет, они лишь посчитают, что я чем-то его заслужил. Но Джон этого не произнес. Не было смысла. Шерлок ясно дал понять, что не изменит решение. Взамен Джон решил выбрать ту же линию поведения, что и в тот раз, когда Шерлок пытался наказать его, «привязав» к себе. Он оказался в положении, когда его ни капельки не беспокоило то, что там Шерлок видел или не видел, и после этого осознания все пошло по накатанной. Как он там выразился? Ах да. Его тело было подарком человечеству, и соседи должны чувствовать себя чертовски польщенными, что им удалось поглазеть на его задницу. Быть может, они отвлекутся на выпуклость в паху и даже не заметят, что он в ошейнике. — Отлично, — похвалил Шерлок, пока они спускались по лестнице. — Выше голову. И Джон последовал совету. Поднял подбородок, расправил плечи, глядя прямо перед собой. И пусть, пока он шел по тротуару, все взгляды были прикованы только к нему, он не сбивался с шага. Он властвовал над этим нарядом. На этих парнях это не смотрелось бы и вполовину так хорошо, как на нем. Вот дерьмо, это был сосед. Неважно. Ему все равно. — Особо не нахальничай, — предостерег Шерлок, наклонившись к уху. — Будь скромнее. Если сможешь казаться пристыженным и не выйдешь из себя, будет хорошо. Проклятье. Почему Шерлок всегда все усложняет? Джон с усилием опустил взгляд в притворной застенчивости. Плюсом было то, что теперь он больше не видел липнущие к нему взгляды. Лишь слышал звуки, и, как на грех, их было достаточно. Кто-то пронзительно рассмеялся. Еще кто-то выкрикнул: «Оденься, вонючий педик!» Джон сжал зубы, стараясь абстрагироваться от всего. — Это хорошо, — прошептал Шерлок. — Мы хотим, чтобы они тебя поддразнили. Если люди на приеме удовлетворятся поддразниваниями, это будет лучшим исходом. Джон начинал понимать, почему Шерлок это устроил, но едва ли ненавидел его за это меньше. Конечно, для него это было совершенно логично. Это практика. Жестокая, отвратительная тренировка. Практика, которая включала унижение, подчинение и ощущение себя ничего не значащим дерьмом. Это не Шерлоку придется жить с этим дальше. Каждый раз, когда Джон поднимал взгляд, он узнавал людей из магазинчика, в котором покупал продукты, из прачечной, в которой стирал одежду. Постоянных посетителей кафе, с которыми виделся раньше и которых, скорее всего, никогда больше не увидит, случайных знакомых... Они никогда не будут относиться к нему как раньше. Когда они приблизились к прилавку, чтобы сделать заказ, гул в магазинчике лишь усилился. Каждый возглас удивления или потрясения, или, в некоторых случаях, ярости, когда люди видели на Джоне ошейник, казалось, причинял физическую боль. Он рассыпался под тяжестью насмешек и отвращения. Он не понимал, в какой благодати жил последний месяц. Теперь он был рабом на самом деле. И прием обещал еще большие мучения. Возможно, было бы лучше, если бы я просто умер, подумал Джон, продвинувшись в очереди. Он смотрел только на спину Шерлока в пальто и пытался сдержать дрожь. Быть может, если я спровоцирую их в достаточной мере, они меня убьют, и все закончится. Впервые с момента выпавшего на его долю сурового испытания он всерьез подумал об этом варианте. Но даже сейчас он не хотел умирать. Пока был жив он, жила и надежда. Джон не был настолько религиозен, чтобы верить в существование загробного мира, и сама идея, что его существованию придет конец, ужасала больше, чем любое унижение. Шерлок, казалось, вообще ничего не замечал. До тех пор, пока Джон не подошел слишком близко к одному из постоянных посетителей и мужчина вдруг плюнул ему в лицо. Все произошло так быстро; Джон этого не ожидал. Вот только что мужчина отвернулся от прилавка, на краткий миг встретившись с Джоном взглядом. Джон сделал шаг вперед, как делал это последние несколько минут. Увидел, как мужчина бросил взгляд вниз, потом вверх, заметил инстинктивное отвращение у него на лице, а потом тот сморщил губы. Инстинкт заставил Джона уклониться до того, как мозг вообще понял, что должно произойти. И в следующий момент он краем глаза увидел пролетающий мимо сгусток слюны. В мгновение ока к мужчине подлетел Шерлок, схватил его за локоть и стащил со стула. — Радуйся, что не попал. Если его одежда будет запачкана, ты очень об этом пожалеешь. — Человек испуганно застыл, и Джон ощутил удовлетворение. — Эй! — закричал один из барист. — Прекратите! Убирайтесь. Давайте-давайте! Шерлок щелкнул пальцами и направился к двери, забыв о кофе, что было своего рода облегчением. К несчастью для Джона, перед тем как вернуться в 221Б, они сделали внушительный крюк по окрестности. Когда они проходили мимо «Теско» и химчистки, все повторилось. Взгляды, смешки. От него отворачивались — не столько из уважения, сколько от отвращения. Джон никогда не чувствовал себя таким грязным и униженным. Вот что чувствуют рабы, думал он. Он был избалованным. После всех наложенных на него ограничений, после всех приказов и болезненных наказаний до сих пор он не ощущал всего бремени своего класса. Раньше всегда сохранялась видимость возможности иметь чувство собственного достоинства. К счастью, когда они вернулись в квартиру, машина Антеи исчезла. Сначала Джон этого даже не заметил. Облегчение от возвращения в безопасность стен было слишком велико, чтобы думать о чем-то еще. Джон прислонился к лестничным перилам и тыльной стороной ладони стер со лба холодный пот. В здании было восхитительно тепло. — Ну вот, — легко произнес Шерлок, поднимаясь по ступенькам и чуть подпрыгивая на каждом шаге, — было не так уж плохо. Легко тебе говорить — так и не сказал Джон. Когда они дошли до квартиры, стало понятно, что, пока они гуляли по окрестностям, визитеры ушли. Пальто больше не висели на стойке, и в квартире было тихо. Джон выдохнул, избавляясь от напряжения. — Сними вещи, пока не порвал или не поставил пятно, — приказал Шерлок. — И организуй чайку, хорошо, Джон? До их возвращения у нас есть пара часов, и я намерен до тех пор выбросить все это из головы. — Он присел на диван. — Только если ты не думаешь, что тебе нужна еще практика. — Еще практика? — резко переспросил Джон. — Практика в том, чтобы меня унижали, проклинали и плевались? Нет, покорно благодарю. Я так не думаю. — В том, чтобы ты обуздал свой темперамент, — пояснил Шерлок. — Пока тебе это удавалось, хотя в какой-то момент мне показалось, что ты вот-вот все испортишь. Поэтому я и спрашиваю: этого достаточно? Можем пойти за покупками, если думаешь, что это тебе поможет. — Нет, — торопливо ответил Джон. — Я не считаю, что мне нужна помощь. Уверен, я справлюсь. — Что ж, тогда чай, — ответил Шерлок, беспечно игнорируя тон голоса Джона. — Если хочешь посмотреть телевизор, я не против. Этим они и занялись. Шерлок пил чай, а Джон смотрел какой-то телеконкурс, в котором участвовало много молодых людей, и вели они себя весьма глупо. Джон представить не мог, чтобы кто-то добровольно выставлял себя на посмешище. Почему они так легко продают нечто столь ценное, как свое достоинство? Если бы оно у Джона было, он охранял бы его, как королевскую казну.

________________________________________

Как показалось Джону, Майкрофт пришел слишком рано. Он променял свой привычный зонт на трость с серебряным набалдашником. Джон ожидал, что он будет одет так же роскошно, как и Шерлок, однако удивился, увидев, что его костюм был гораздо менее эффектным. Что ж, в этом есть смысл, не так ли? Именно Шерлок и Джон были главным событием вечера. Майкрофт останется в тени и будет обмениваться рукопожатиями и вершить дела с вкрадчивостью и хладнокровием змеи. — Никаких камер в пуговицах или микрофонов, заправленных в швы, — заметил Шерлок, выходя из своей комнаты и попутно пытаясь справиться с платком. — Весьма неожиданно. Я был уверен, что ты захочешь проконтролировать наше поведение самым вероломно докучливым образом. — Какой в этом смысл? Ты бы все равно их нашел, — протянул Майкрофт. —Я не мог позволить тебе испортить одежду в процессе извлечения устройств. Только подумай об издержках! — Значит, камеры в помещении, — произнес Шерлок. Это не было вопросом. — Естественно. И я уверен, при желании ты их обнаружишь — но не делай этого. Кроме того, ты можешь узнать некоторых разносчиков и официантов, только, пожалуйста, не привлекай к этому внимания. — Он оглянулся на Джона. — За вами постоянно будут наблюдать; если что-то пойдет не так, я тут же приду. Я не позволю этому зайти слишком далеко. Джон лишь встретил его пристальным взглядом. — А вот этого довольно. — Майкрофт понизил голос. Угроза была вполне осязаемой. — Мне нужно, чтобы вы вели себя вежливо, уважительно и, прежде всего, соблазнительно. — Соблазнительно? — Шерлок был прав: его намерения шиты белыми нитками. На какое-то мгновение Джон попытался представить, как флиртует с кучей богатых стариков-рабовладельцев, которые испытывают к нему отвращение. Он не мог вообразить, как из этого плана может выйти что-то хорошее. Это было опасно и омерзительно, и вопиюще неправильно. — Не в сексуальном отношении, — пояснил Майкрофт. — Здесь ты своё уже отработал. Но не стоит недооценивать очарование идеального раба: того, кто сделает все, что сможет, кто будет для своего хозяина всем. Вот где зарыт Святой Грааль этого предприятия. Так стань этим Граалем ради меня, Джон, хорошо? Многие состоятельные и влиятельные рабовладельцы придут на этот прием, испытывая к тебе всепоглощающую ненависть. Я хочу, чтобы они ушли с приема, желая тебя заполучить. — Думаю, вы переоцениваете мои актерские способности, сэр, — сухо произнес Джон. Майкрофт лишь улыбнулся. — Мне думается, это будет не так сложно, как вы себе вообразили. Ошейник сделает все за вас. Просто не препятствуйте ему. Джон напрягся при одной лишь мысли об этом. Какое-то время Майкрофт не отрывал от него взгляда, затем, казалось, принял решение. — Шерлок, Джон поедет со мной. В ближайшее время тебя заберет Антея. Пожалуйста, будь с ней помягче. — Я бы предпочел остаться с Джоном, — заявил Шерлок. — Несомненно. Однако мы с ним должны обсудить некоторые нюансы. Наедине. Не будь параноиком, это тебя никак не касается.— Улыбка Майкрофта исчезла, и теперь он, казалось, говорил вполне искренне. — Он по-прежнему в первую очередь мой… По крайней мере, на следующие несколько часов точно.

________________________________________

Направляясь к ждущей машине, Джон скрестил руки на груди. Солнце почти село, и сильный ветер насквозь продувал скудный костюм. Майкрофт подождал, пока он заберется на заднее сидение, после чего сел рядом. Затем, как только закрылась дверь, он притянул Джона ближе. — Прошу прощения за мурашки. Водитель сейчас прогреет машину. Они тронулись. За плечом Майкрофта, через тонированное стекло, Джон видел смотрящего вслед Шерлока. Выражение его лица было напряженным и решительным, и, возможно, немного испуганным. Затем он скрылся из виду, и Джон остался наедине с Майкрофтом. — Уже скучаете по нему? Вы скоро увидитесь. — Майкрофт еще раз сжал его плечи и отпустил. — Вот, сидения уже нагрелись, сейчас должно быть не так холодно. Нам следует кое-что обсудить. — Как скажете, — ответил Джон. — Сэр, — с опозданием добавил он. Майкрофт коснулся его подбородка и удостоверился, что Джон смотрит ему в глаза. — Пожалуйста, будьте осторожны. Мы с Шерлоком с терпением относились к вашей дерзости, но от приглашенных ждать этого не стоит. Они будут пытаться понять, осталась ли в вас хоть капля непокорности. Мы не можем себе этого позволить. «Вы не можете себе этого позволить, — подумал Джон. — Это не моя битва». Майкрофт нахмурился, затем наклонился и извлек из кармана в переднем сидении папку. — Понимаю, это, должно быть, тяжело — сотрудничать с врагом, даже если это необходимо, чтобы отвести угрозу от бóльших врагов. Ваша черно-белая мораль долгие годы была вашим единственным ориентиром. Просить вас оставить ее в стороне — это, по сути, просить вас отказаться от механизмов приспособления, на которые вы все это время полагались, чтобы сохранить душевное равновесие. Без своего нравственного компаса вы пропадете. Лишитесь индивидуальности. Джона пугала проницательность Майкрофта. По телу пробежала дрожь, хотя сидение уже нагрелось и холодно не было. — Воспитание в вас нового нравственного ориентира займет очень много времени. Но это произойдет. Однажды, Джон, вы осознаете, что в мире существуют градации зла, оттенки серого. Вы поймете, что иногда нельзя сказать с полной уверенностью, хорошо это на самом деле или плохо, и каждый отдельный случай индивидуален. Как только вы к этому придете, рабство перестанет казаться вам таким бременем. Но это произойдет не скоро. На самом деле Джон не верил словам Майкрофта, однако кивнул и сказал: — Да, сэр, — потому что Майкрофт, кажется, этого ждал. — А теперь мне следует дать вам более ощутимую цель — что-то, за что вы можете зацепиться и сосредоточить внимание. — Он протянул папку Джону. — Откройте. Джон последовал приказу и вздрогнул. Внутри лежала фотография его сестры. Гарри выглядела старше и более измученной, чем в последний раз, когда он ее видел. В волосах прибавилось седины. Прическа стала более короткой и не такой аккуратной, глаза были красными, веки — опухшими. Он не сразу понял, что фотография была сделана при аресте. Прочитал полицейский рапорт: вождение в нетрезвом виде — и выругался под нос. — Дальше, — поторопил Майкрофт. На следующей странице оказалась распечатка ее банковских счетов. За последние несколько месяцев Гарри нажила пугающую сумму долга. Джон прикусил губу. Следующая страница прояснила причину его возникновения. Восемь месяцев назад ее уволили. — У нее черная полоса, — сказал Майкрофт. — Какое-то время ее жена Клара ее поддерживала, но пять месяцев назад они расстались, из-за пьянства. Какое-то время Гарри еще удавалось существовать, в основном за счет продажи драгоценностей и ценных предметов. Но когда-нибудь они закончатся. Она не сможет найти новую работу, пока продолжает пить. А из-за всего этого стресса она пьет еще больше. Рано или поздно она перестанет вносить платежи, и когда это произойдет, на нее наденут ошейник. Джон сглотнул ком. Если бы он был рядом… если бы обращал внимание на то, что с ней происходит… Но за последние два года он и не вспомнил ни разу о сестре. На самом деле, даже дольше. И даже в Афганистане у него было слишком много собственных проблем, чтобы беспокоиться о ней. О, черт, она же взрослый человек! Состояла в отношениях. Она должна уметь о себе позаботиться! Почему она не могла бросить пить? Понимала ведь, что не справится, если продолжит это делать! — Я показываю это не для того, чтобы помучить, — пояснил Майкрофт. — Она сможет избежать ошейника. Если вы будете сотрудничать. — Каким образом? — спросил Джон, ощущая, как бешено бьется сердце. — Я могу устроить ее в реабилитационное учреждение. Прослежу, чтобы она нашла работу, как только закончится лечение. Даже помогу погасить часть долга. Но сделаю это не за «спасибо». Я хочу, чтобы прием прошел идеально. Ради меня вы даже не попытаетесь обуздать себя. Не уверен даже, что станете сдерживаться ради Шерлока. Просить вас вести себя хорошо ради собственного блага полностью бесполезно. Но вы сможете сделать это ради нее. Дай вам возможность кого-нибудь спасти, и вы сделаете все от вас зависящее. Я прав? Джон не сводил взгляда с бумаг. — Да, сэр, — едва ворочая языком, выговорил он. Потом поднял взгляд на Майкрофта. — Зачем? По какой причине вы хотите спасти ее от рабства? Я думал, вы скорее хотите, чтобы такие люди, как она, становились рабами. Корона нуждается в рабах — это пишут во всех газетах. Разве не так? Майкрофт рассмеялся. — О, Джон, проблема генерации новых рабов ни на йоту не занимает моего внимания. Я хочу для моей страны лучшего и всегда хотел. Это означает, что если потребуется, чтобы вас обнажили, надели ошейник и выставили на всеобщее обозрение, словно призового пони, то так оно и будет. Даже лучше, если при этом Гарри останется свободной, трезвой и устроенной на работу. Джон нахмурился. — Я не понимаю, сэр, — наконец произнес он. — Почти никто не понимает, — ответил Майкрофт таким тоном, словно ему нравился такой порядок вещей.

________________________________________

Прием проходил в знаменитом Майванд-холле, к северу от Лондона. Джону выпала возможность полюбоваться роскошным поместьем, пока они поднимались по пологому склону холма, минуя акры газона. Он разглядел виноградник и насаждения по сторонам дороги, а на вершине их ждал элегантный особняк из красного кирпича с высокими окнами из черного дерева. Они покинули автомобиль и прошли мимо главного входа, нырнув в маленький боковой. Оттуда поднялись по длинной извилистой лестнице с каменными ступенями, миновали несколько узких коридоров и наконец оказались в небольшом холодном кабинете. Там Джон и Майкрофт разделились. Майкрофт, как и до этого, без единого слова исчез, в то время как Джон остался в помещении со спартанской обстановкой. Оглядевшись, он понял, что здесь, кроме него, находится один из вездесущих приспешников Майкрофта. По крайней мере, Джон предполагал, что это он. Мужчина был одет в форму официанта, но пристегнутый к бедру «тазер» говорил о том, что на самом деле он являлся охранником. Пока Джон глазел по сторонам, охранник поставил перед закрытой дверью складной стул, сел и безучастно уставился на него. Спустя несколько неловких секунд молчания, Джон попытался завести разговор. — Итак, я Джон. А вы? Охранник промолчал. Его взгляд переместился куда-то за плечо Джона. Он напоминал манекен из магазина. — Ох… ладно, — пробормотал Джон, смущенно потоптавшись на месте. — Этот прием. Вы знаете, когда он начнется? Как долго я здесь пробуду? — И ничего. Только моргание давало Джону понять, что человек вообще живой. Он сделал еще одну попытку: — Слушайте, а Шерлок еще не приехал? Предполагается, что я должен быть рядом с ним. Он огорчится, если не будет знать, где я. — Охранник даже не скосил взгляд. Все бессмысленно. Он словно разговаривал со стеной. В некотором смысле это нервировало даже больше, чем когда Антея и ее люди стояли в коридоре и смеялись над ним. Они хотя бы реагировали на него. Они видели в нем живое существо, а не предмет мебели. Джон махнул рукой на стража и стал рассматривать комнату – больше для того, чтобы избавиться от скуки, чем в надежде, что обнаружит что-нибудь полезное. Канцелярский шкафчик был закрыт. В столе лежало несколько ручек и другие канцелярские принадлежности, и все. Окно выглядывало на подпорную каменную стену, которая, словно ров, огибала поместье. Он видел полоску травы, озаренную последними лучами солнца. Джон внимательно осмотрел окошко. Его нельзя открыть, да и в любом случае, нужно быть очень худым, чтобы в него пролезть. Пока Джон инспектировал комнату, его караульщик ни разу не дернулся и не произнес ни слова. Наверное, думал, что Джон мало где мог здесь набедокурить. И это правда. Он принадлежал Майкрофту. Джон мог вызвать беспорядок или даже разбить окно, но ему некуда было пойти и не было цели, ради которой он мог взбунтоваться. И еще он должен был думать о Гарри. Он не особо доверял Майкрофту: тот мог и не выполнить обещание, но нельзя пренебрегать шансом спасти Гарри от аукциона. Наконец Джон опустился на стул и начал ждать, когда что-нибудь произойдет. И ждал. И ждал. Спустя два часа Джон начинал умирать со скуки. Было холодно, он хотел пить, есть, и ягодицы болели от постоянного сидения на жестком стуле. Солнце зашло. Но прием был в самом разгаре. Он слышал приглушенный гул разговоров и скрип шагов, иногда раздававшихся над головой. К восьми вечера шум усилился. Скрип и топот над головой уже не утихали. Джон развлекал себя тем, что листал настенный календарь и рассматривал глянцевые фотографии экзотических мест. Давай, Майкрофт, пора уже с этим покончить. Шерлок, где же ты? Ожидание убивало. Ответив на сигнал, которого Джон не заметил, наемник резко встал и отодвинул стул от двери. Секундой спустя ручка повернулась, открылась дверь, явив Шерлока, ослепительно великолепного и довольно раздраженного. — Пора, Джон. Пойдем. — Да, сэр, — ответил он и поднялся. Шерлок повернулся и скорым шагом пошел по тому пути, которым Джона доставили в кабинет. — Слушай меня внимательно, — начал Шерлок. — Все мои приказы будут словесными, так что не жди сигналов или каких-то намеков. Если я не прошу что-то сделать, не делай этого, насколько безобидным это действие ни было бы. Если же я попрошу что-нибудь сделать, делай это без вопросов. Если не будешь следовать приказам, придется жестоко тебя наказать. Не говори, не задавай вопросов, реагируй только на меня и ни на кого больше. Смотри только на меня или туда, куда я укажу. Никому не отвечай, только мне. Следуй только моим приказам. Понял? — Да, сэр, — ответил Джон. Шерлок остановился у основания лестницы и схватил его за плечи. — Послушай, Джон, — сказал он тихим, убедительным голосом, — ты умнее и дисциплинирован лучше, чем большая часть людей в этой комнате. Их мнение о тебе для меня не значит ровным счетом ничего. Не позволяй себе прислушиваться к тому, что они будут говорить. — Я понимаю, сэр, — произнес Джон в ответ и ощутил разливающееся в животе тепло. Ну хоть Шерлок на его стороне. Но Шерлок, похоже, догадался, о чем он думает, и нервно мотнул головой. — У меня в этой пьесе тоже есть роль, — продолжил он низким голосом. — Так что если я покажусь грубым и невнимательным, знай: это все игра. Если я скажу что-то, что причинит тебе боль — а я скажу, — это тоже часть игры. Это не имеет ничего общего с тем, что я чувствую на самом деле или что я сказал бы или сделал, не будь мы здесь. Все это — ничто иное, как театральная постановка. Просто помни: единственная причина, по которой я все это делаю, — это чтобы сохранить тебя в безопасности и потому что я лю… — Шерлок громко сглотнул. — Я забочусь о тебе. Только никому об этом не говори. — Не скажу, сэр, — заверил Джон, не способный сдержать легкую улыбку. Шерлок выглядел странно уязвимым и застигнутым врасплох, и Джон ощутил желание защитить его. Он не хотел, чтобы Шерлок о нем беспокоился. — Я смогу это сделать, сэр. Я проходил и через худшее. Тебе не стоит волноваться. Просто играй свою роль, а я буду играть свою. — Хорошо, — пробормотал Шерлок, судорожно пригладив фрак. — Хорошо. Да. Тогда пойдем? — Да, сэр. — Джон усмехнулся. Губы Шерлока дернулись в ответ, но он тут же подавил улыбку. — Не улыбайся, — шикнул он. — Тебе полагается быть несчастным. Джон стер улыбку с губ, за что его тут же вознаградил ошейник. О боже, это было так приятно. Возможно, чертов ошейник действительно ему поможет, как и говорил Майкрофт. Если ничего не произойдет, он будет щедро вознагражден им сегодня. — Следуй за мной в двух шагах, смотри только на меня, но не поднимай взгляд выше пояса. И бога ради, не дерзи. — Да, сэр, — откликнулся Джон.

________________________________________

Они прошли в главный коридор, где встретились с первыми гостями. Из-за того, что шел с опущенным взглядом, стараясь не отводить его от складки на фраке Шерлока, Джон мельком разглядел лишь дорогие туфли, брюки и блестящие подолы модных платьев. Но то, что он не видел выражения лиц своих врагов, не значило, что он не мог их слышать. Когда они свернули за угол, гул внезапно затих. Затем по холлу гулким эхом прокатилась первая волна смеха. Джона захлестнула волна унижения. Он уже ненавидел их всех. — Он выглядит совершенно нелепо. — Это он, смотри, это он! Джон Ватсон. Так это правда. Наконец-то он там, где должен быть. — Его нужно было повесить. Или, на крайний случай, высечь. Выглядит отвратительно хорошо откормленным. — Ух, я знала, что он неприятный, но он выглядит до абсурда нелепо. — Смотрите, идет рядом, как хорошо обученная собака. Кажется, ему это нравится. Думаю, рабство пришлось ему по душе. Джон сжал челюсти, упорно храня молчание. Потребовалась недюжинная сила воли, но ему удалось не сжимать руки в кулаки. Хотелось бы, чтобы ошейник снова подарил наслаждение, чтобы этот почти наркотический дурман помог через это пройти, но ошейник вознаграждал лишь один раз после выполнения приказа. Он мысленно просил Шерлока иди дальше, чтобы как можно скорее миновать сборище, плюющееся оскорблениями. Как назло, Шерлок, сделав несколько шагов, остановился. Джон тоже замер, не сводя взгляда с его фрака, думая о том, чтобы следовать его приказаниям и стараться не обращать внимания на окружающие его шепотки. Он чувствовал, как люди кружат вокруг, словно стервятники, полные надменной злобы. Звенели бокалы, и в тумане ароматов плыл четко различимый запах алкоголя. Джон понял, что хочет пить. Ему хотелось выпить стакан воды, а потом — чего-нибудь покрепче, но, пока вечеринка не закончилась, об этом было даже нечего думать. Предстояла долгая ночь. Шерлок заговорил: — Здравствуйте, миссис Кордрэй, приятно видеть вас снова. — За рукой Шерлока Джон видел причину внезапной остановки. Пожилая — судя по голосу и покрою юбки — женщина стояла слишком близко и преграждала путь. — Здравствуй, Шерлок, дорогой. Вижу, ты присоединился к нашему маленькому обществу. — Она коснулась рукой рукава Шерлока. Джон заметил, как напряглась его рука, и принял его неподвижность за дискомфорт. Он ощутил желание встать между ними и защитить Шерлока, но на это приказа не поступало. Шерлок вряд ли оценит. Так что он держался на месте и старался не обращать внимания на тепло и ветерок, возникающий, когда остальные проходили слишком близко. — Да, — ответил Шерлок сухо. — Я приобрел раба, как видите. Миссис Кордрэй прыснула со смеху. — О, я знаю, Майкрофт убедил тебя помочь сломать его новый проект. И что я слышу сейчас: ты на самом деле захотел приручить этого бешеного пса. Так на тебя не похоже! Я думала, ты не испытывал к рабовладельчеству ничего кроме презрения. — Прежде я не видел в рабах особого смысла, — сказал Шерлок. — Теперь вижу. — Да, стоит только распробовать, не так ли? Не удивлюсь, если к концу года у тебя их будет два или три. Когда отец подарил мне первого раба, я понятия не имела, что с ним делать, а сейчас не могу представить жизни без них. Они как тихие маленькие эльфы, что забиваются во все углы, ты их даже не замечаешь. Они такие удобные — и дешевые в долгосрочной перспективе. Мои даже сами делают муку и шьют одежду в свободное время. Мне и пальцем шевелить не приходится, не говоря уже о трате денег. — Это все очень мило, — самым пренебрежительным тоном произнес Шерлок. — Ах, мистер Джонс! — окликнул он и сделал попытку уйти. Но от миссис Кордрэй не так легко избавиться. Она сжала запястье Шерлока. — Но мои гораздо лучше… поддаются приручению. А этот боец, как я посмотрю. Только посмотри на его лицо! Не боишься, что он убьет тебя во сне? А вот ты явно тряслась бы от страха, злобно подумал Джон. Он молча понадеялся, что маленькие эльфы миссис Кордрэй поймут, что к чему и что у них тоже есть выбор. Должно быть, это отразилось у него на лице, потому что у нее вдох застрял в горле. — Мистер Холмс, миссис Кордрэй, — поприветствовал мистер Джонс, появляясь в поле зрения Джона в виде простых черных брюк с правой стороны от миссис Кордрэй. Джон заметил, что его ботинки были потертыми и старыми, что казалось странным для столь роскошного приема. — Ну конечно он боец. Как смешно. Разве вы его не узнаете? Три месяца назад этот гаденыш взорвал архивный центр в Орегоне. Я теряю сотни тысяч фунтов! Рабы должны были прибыть на мои фабрики месяц назад, но их до сих пор держат в Пендлтоне, что стоит мне огромных денег. Миссис Кордрэй и Шерлок поддакнули. Мистер Джонс продолжил: — Майкрофту следовало отдать его мне. Я бы заставил его работать на буровом прессе восемнадцать часов в день, пока он не упадет от усталости. — Тогда вы получили бы мертвого раба, — заметил Шерлок. — Тогда я получил бы удовлетворение. — Мистер Джонс развернулся и отошел. Миссис Кордрэй рассмеялась, потом чуть наклонилась и громко зашептала: — Майкл боится потерять свою фабрику в Веллингтоне. Но он сам виноват. Половине его рабов уже за шестьдесят, и мрут они как мухи. Он думал, что сможет сэкономить, пока рассматривают тот закон о долговых обязательствах, а потом заграбастать себе кучу этих милых раскормленных транжир. Но ему не повезло. А я говорила, что кредитные компании поднимут шум! — Миссис Кордрэй, — презрительно произнес Шерлок, — боюсь, вы спутали меня с кем-то, кого это хоть отдаленно заботит. А сейчас, если не возражаете… — Шерлок наконец обошел ее и быстро зашагал по коридору, словно наверстывая упущенное время. Джон изо всех сил старался поспевать, но в этой части коридора было больше людей. И вот кто-то прошел между ними, и он потерял Шерлока из виду. Джон в панике оглянулся, пытаясь его найти. И нашел в нескольких футах дальше по коридору, но быстро уходящим прочь. Он даже не заметил, что Джон отстал. Джон попытался обойти стоящего перед ним человека, но тот вдруг двинулся вбок, и они столкнулись, и Джон ударился плечом и подбородком мужчине в бок. Джон встретился взглядом с суровым стариком с большими седыми бакенбардами. Следующее, что он ощутил, — жгучую боль от пощечины, от которой наверняка останется синяк. Джон поднес руку к щеке и сделал шаг назад, случайно наступив кому-то на ногу. Услышал раздраженное: «Эй!», почувствовал, как его оттолкнули, и понял, что попал. Вокруг стягивалась толпа. Он не мог повернуться так, чтобы не столкнуться с кем-то, и получил второй удар, на этот раз пришедшийся в голову возле уха. Все, что он мог сделать, — прикрыться руками, чтобы защититься от побоев. И в этот момент он услышал громкий голос Шерлока. — Не трогайте его! — Толпа тут же расступилась. — Никто не имеет права к нему прикасаться, кроме меня! — гневно закричал Шерлок. — И наказывать его могу только я. О, Господи, спасибо, спасибо. — Ваш пес шел прямо на меня. Хотел заразить своей грязью, — огрызнулся мужчина с бакенбардами. — Я требую, чтобы вы его наказали. — Очень хорошо, — ответил Шерлок. — Джон, к ноге. Джон закричал от боли, и его колени подогнулись. На протяжении секунды все, о чем он мог думать, — боль, которая огнем прожигала тело. И тут она прошла так же резко, как возникла. Толпа вокруг охала и ахала, словно наблюдая за развлекательным представлением. — Ты ни к кому не прикоснешься, Джон, — приказал Шерлок. — И никто не прикоснется к тебе. — Последнее было произнесено явно для толпы. — Я просил держаться за мной, и ты не выполнил приказ – за это я должен тебя наказать. К ноге, Джон. Джон едва сдержал крик. Слезы гнева застилали глаза. Шерлок был несправедлив. Это просто невозможно. Но он ничего не сказал, потому что знал: за этим лишь последует третье наказание, а он не сможет его выдержать так скоро после предыдущих двух. — Прекрати сжиматься, — приказал Шерлок. — Выпрямись. Опусти взгляд. И поскольку ты слишком туп, чтобы следовать за мной, на этот раз ты пойдешь впереди, чтобы я мог за тобой присматривать. Да, приказы, больше приказов, приказы — это хорошо, благодарно плыло у Джона в голове. Он тут же выпрямился, не поднимая взгляда. Две вспышки блаженства бальзамом пролились на его унижение и ярость. Намного лучше. Джон удержался от желания поблагодарить Шерлока. Никаких разговоров, напомнил он себе. Шерлок положил ладонь ему на плечо, другую — на бедро и подтолкнул в нужном направлении. — Вперед. К той двери слева. Это бальный зал. Мы пойдем туда и найдем уголок, где ты сможешь стоять и не быть у всех на виду. Благодаря бесцеремонности и властному голосу Шерлока, они смогли пройти в зал, где было намного меньше людей. Комната была украшена в индийском стиле: на стенах висели большие картины маслом, изображающие победоносные сражения на субконтиненте, высокие бронзовые статуи Вишну и Лакшми ограждали широкую лестницу, ведущую на мезонин. Вокруг свободного, выложенного плиткой танцпола перемещались группки рабовладельцев, между ними ловко сновали одетые в черное рабы с подносами, предлагая закуски. Шерлок приказал Джону пересечь комнату и подойти к бару. На этой стороне было тише. Между рельефными бронзовыми колоннами, поддерживающими мезонин, стоял ряд старинных кресел. Шерлок занял одно из кресел и приказал Джону встать возле стены сбоку от него. Джон с радостью занял место, радуясь возможности прислониться к чему-то твердому. К этому времени он уже дрейфовал на волне вызванного ошейником удовольствия и почти не волновался о ситуации, в которую попал. Почти сразу же к ним подошел Майкрофт. — Пока все идет хорошо, — сообщил он. — Хотя я считаю, что тебе стоит прогуляться с Джоном еще, а не играть в отшельника. Мы не хотим, чтобы он прятался. — У меня не было такого намерения, — ответил Шерлок. — Но твои гости окружили Джона и разделили нас. Мне нужно, чтобы он был рядом. И уж точно я не хочу, чтобы его калечили. Так что иди и пригласи их сюда. Джон сможет показать свою покорность в этой комнате так же, как в любой другой. Майкрофт подумал секунду, затем кивнул. — Это должно сработать. Постарайся придумать что-нибудь, чтобы ублажить их, когда они придут. Я очень сомневаюсь, что им будет интересно смотреть, как он стоит, уткнувшись в пол. Шерлок проворчал что-то невнятное. Почти сразу же в зал вошла первая волна зевак. — О, так приятно видеть его в ошейнике, — заметила одна женщина, которая выглядела лет на сорок, если доверять брошенным украдкой взглядам. — Но во всем ли он хорош? Подрывать здания он мастер. Я доктор, помощник детектива, солдат, эксперт по оружию и системам безопасности, чертов повар и… — Ах да, и трахается неплохо, — грубо закончила она. Толпа, собравшаяся вокруг, взорвалась смехом, и женщина захихикала вместе с ними. По нечленораздельной речи Джон понял, что она уже набралась. — Должна сказать, писатель из него гораздо лучше, чем из тебя, Шерлок. И о чем он пишет! Давай так: я заплачу десятку за ночь с ним, и посмотрим, будет ли он так же счастлив и усерден, удовлетворяя кого-то противоположного пола. — Не сработает, — сухо ответил Шерлок. — Он реагирует так только на хозяина. Майкрофт должен будет дать вам статус хозяина на одну ночь, чтобы ошейник работал. Будучи со-владельцем, я не имею права сделать это. — Вы имеете в виду, — нетерпеливо спросил кто-то еще, — что это возможно? Передать временное право собственности, не отказываясь от собственного? — Джон сейчас находится именно в таком владении, — пояснил Майкрофт, внезапно появившись откуда-то сбоку с бокалом вина. — Я передал Шерлоку повседневный контроль практически сразу же, как только привез его в Англию, но сохранил преимущественное право на него. Должен сказать, Джон был дивно исполнительным, несмотря на мое отсутствие. Вы видели снимки квартиры Шерлока до и после. За все это время я навещал их всего лишь раз в неделю, заходил на несколько минут. И лишь из собственного любопытства по поводу его прогресса, а не по необходимости. Практически никаких усилий с моей стороны приложено не было. — Тем не менее, я по-прежнему основной хозяин Джона. Я могу в любое время лишить Шерлока полномочий и отдать Джона кому-то еще. Те из вас, кто имеет фабрики или большие поместья, могут даже передать рабов временным хозяевам, не снимая собственного контроля. Передача права собственности так же проста, как пара словесных команд. Это все совершенно интуитивно, просто и понятно. В толпе раздались одобрительные шепотки. Джон рискнул посмотреть на Шерлока. Выражение его лица было самым что ни на есть мрачным. — А как проходило его обучение? — спросил неизвестный голос. Майкрофт вкрадчиво улыбнулся. — Те, кто потрудился дочитать блог Джона до последних записей, заметили разъяренные первые выкладки и, несомненно, отметили влияние ошейника на снижение уровня его фанатизма. Ошейнику понадобилось около недели, чтобы уничтожить столь глубоко укоренившиеся многолетние антирабовладельческие убеждения и превратить его в счастливого, услужливого раба. Сейчас он вполне удовлетворен тем, что ведет блог о своих достижениях в готовке и других домашних обязанностях и помогает Шерлоку с раскрытием преступлений. Вы даже могли заметить, с каким энтузиазмом он описывает моменты, когда ему разрешается работать и помогать непосредственно своему хозяину, в сравнении с теми днями, когда его оставляют дома. Толпе это, кажется, понравилось. «Стойте, нет! — подумал Джон, мысленно прокручивая в голове свои записи. — Все совсем не так! Лжец!» — Запомните, — вкрадчиво проговорил Майкрофт, — раб в этом ошейнике на самом деле хочет работать на своего хозяина. Раздались редкие аплодисменты; люди возбужденно обсуждали его между собой. Майкрофт повернулся к Джону. — Вам нравятся ощущения, что дарует ошейник, когда вы исполняете приказы? Джон застыл. Думай о Гарри. Думай о Гарри. — Да, сэр, — хрипло ответил он. До этого он даже не осознавал, как сухо стало во рту. — Вы наслаждаетесь тем, что можете помогать Шерлоку с его работой? — Да, сэр. — С каждым вопросом было все легче отвечать правдиво. — Скажите мне, Джон, вы любите Шерлока? — спросил Майкрофт с улыбкой, которая казалась почти жестокой. — Стоп! — вмешался Шерлок. — Это наше личное дело. Джон, молчи. Майкрофт даже глазом не моргнул. — Отвечайте, Джон. Я по-прежнему являюсь вашим главным хозяином. То есть я могу лишить Шерлока права собственности. — Да, сэр, — поспешно выпалил Джон. И ощутил приток наслаждения. В груди потеплело, и он почувствовал, как покраснело лицо. Это было правдой. Он любил Шерлока. Шерлок стал для него целым миром, и теперь будет его миром целую вечность. Шерлок неряшлив, настоящий мерзавец и в то же время самый обворожительный человек, которого Джон когда-либо встречал. Он красивый, стройный, хороший и плохой одновременно. Фантастический в постели. Неприглядный по утрам. Такой умный. Такой любимый. А еще злющий, но под дерзостью и отказом признавать сантименты все же скрывается широкая душа. Шерлок о нем заботится. — Да, я люблю его. Толпа ахнула, а Шерлок казался выведенным из себя. Он закатил глаза. Джон понимал, что попал в одну из ловушек Майкрофта, но его это больше не волновало. Все эти политические трюки были далеко-далеко от него. — Вот оно, наш радикальный аболиционист любит своего хозяина. Ей-богу, чего еще вы хотите от ошейника? — Майкрофт самодовольно поднял бокал. — Так что, если вы меня извините, я считаю, в нем заложен почти такой же потенциал, как и во мне самом. Если кто-нибудь желает, чтобы Джон показал пару трюков или продемонстрировал свою обретенную преданность, уверен, Шерлок открыт для предложений. Шерлок сдержанно кивнул. И Джон вновь ощутил панику, когда понял, что окружившие его люди с холодными глазами смотрят на него с радостным нетерпением.