Ошейник (Collared)

К счастью, бурной фантазией гости не отличались, а потому с интересом наблюдали, как Джон имитирует животных. Сначала, конечно же, потребовали показать курицу. Конь получился плохо из-за сведённой ноги, поэтому больше напоминал краба, умеющего ржать. После одна женщина потребовала кота, и Джон недоумённо выгнул бровь, когда простого мяуканья оказалось недостаточно. Оказалось, кису должны погладить, но никто не смел прикасаться к нему, а Шерлок отказался участвовать в этом унижении. В итоге Джон просто сел у его ног и облизал свою руку. Это вызвало лишь пару смешков – аудитория начинала скучать. Всё это было очень глупо, но не смертельно. Если больше от него ничего не потребуется, то он легко справится. Шерлок, казалось, думал так же, играя лёгкой презрительной улыбкой в перерыве между зевками. Игра закончилась, когда пожилая дама опрометчиво потребовала обезьяну. Джон с ликованием схватил первый попавшийся предмет (канапе с её тарелки) и швырнул ей в лицо, улюлюкая и почёсывая подмышку. Ошеломлённое лицо рабовладелицы с прилипшим к щеке крекером нужно было видеть. А когда гости разразились смехом, ее возмущение стало еще более осязаемым. Даже Шерлок рассмеялся, категорически отказавшись наказать Джона за дерзость. — По-моему, весьма точная имитация обезьяны, — сухо прокомментировал он. Женщина умчалась из зала так быстро, насколько позволили ей туфли на каблуках. Оставшихся, к сожалению, выходка Джона вдохновила на новую игру. Теперь он должен был удерживать на лице закуски под страхом наказания, если те упадут. Эта игра была намного мучительнее, и не только из-за страха неизбежного провала. Было щекотно, в глаза текло и сыпалось, и вскоре больную ногу свело ещё сильнее. Под конец он уже еле стоял около Шерлока с половиной оливки на носу и запрокинутой до предела головой. К счастью, интерес зрителей угас так же быстро, как и фантазия. Им наскучило бездействие Джона, с оливкой или без. И пусть он ничего не видел, зато слышал, как постепенно затихли смешки и завязались рутинные разговоры, разбавляемые звоном бокалов и цокотом каблуков по блестящему мрамору. Когда, наконец, оливка сдалась и скатилась по его щеке на пол, никто этого не заметил. Наказания не последовало — Шерлок тоже не обратил внимания. Был слишком занят разглядыванием гостей, задумчиво сложив пальцы у губ. Джон с облегчением вздохнул и пнул оливку под стул. Затем как можно незаметнее вытер лицо и подумал, стоит ли рискнуть, хлебнув из забытого на постаменте бокала. Шерлок заговорил, и Джон вздрогнул от неожиданности. — Видишь мужчину рядом с Майкрофтом? Джон сразу вытянулся и посмотрел в указанном направлении. — Да, сэр. В тридцати футах от них Майкрофт вступил в горячую перепалку с высоким, стройным мужчиной. Точнее, горячился лишь собеседник — Майкрофт был, как всегда, невозмутим. — Вы встречались сегодня, — тихо сказал Шерлок. — Помнишь мистера Джонса? Он ещё беспокоился по поводу закона о долговых обязательствах. Я, кстати, никогда ему не верил. Только взгляни на одежду, манеры — да ему лишь на руку затягивание рассмотрения этого закона. Но всё же забавно видеть его здесь. Я думал, он заляжет на дно и не будет привлекать внимания. Но отчаяние заставляет идти на крайние меры. Тем временем спокойствие Майкрофта, казалось, завело мужчину ещё больше, и теперь его голос разносился по всему залу. Пусть слов было не разобрать, возмущение было очевидным. Джон мог лишь посочувствовать: самодовольство Майкрофта расстраивало его не меньше. Светские разговоры постепенно утихли, и гости принялись с интересом следить за перепалкой. — Временное рабство? — Голос Майкрофта разнёсся по устрашающе тихому залу. — Да! — воскликнул Джонс. Он схватил было Майкрофта за руки, но, наткнувшись на хмурый взгляд, передумал. — Эти молодые люди попадают к нам с огромными долгами — мы же оплатим их счета и позволим добровольно продавать себя на год, три, пять лет. Корона, конечно, получит свою долю. Когда контракт истечёт, временные рабы не только лишатся долгов, но и приобретут навыки тяжёлого труда и, возможно, новые умения, которые помогут найти работу. Владельцы фабрик — такие, как я — перестанут нуждаться в молодых работниках. Кредиторы не будут нуждаться в деньгах. Все в выигрыше. — Временном. Возможно. Воодушевленный, Джонс продолжил: — Можно даже предлагать добровольное рабство тем, у кого нет долгов! Молодые, сильные работники смогут отдать пять лет жизни и в конце получить щедрую единовременную выплату — больше, чем смогут заработать честным трудом. Эти деньги можно вложить в своё дело, купить дом или отложить на безбедную старость! — Или вы можете просто поднять зарплату своим рабочим и создать им приемлемые условия, и тогда свободные люди сами потянутся на ваши фабрики. — Голос Майкрофта эхом отдавался в зале. — По-моему, вы сильно преувеличиваете глупость простого населения, если считаете, что кто-то добровольно продаст себя на ваши адские фабрики. В этот момент Джон был солидарен с ним, чему удивился и смутился: ему не хотелось разделять точку зрения Майкрофта ни в одном вопросе. По залу прокатилось смущённое хихиканье в ответ на унижение Джонса, и затем, как по команде, возобновились разговоры, которые заглушили продолжение спора. Джон видел, что он продолжается, но не мог прочитать по губам. Выражение лиц гостей говорило о том, что эти шакалы радовались новому поводу для сплетен. Ужасные люди. — Ты сказал, что никогда ему не верил, — пробормотал Джон, возобновляя прошлый разговор. — Ты в чём-то подозреваешь мистера Джонса? — Яблоки, Джон. Орехи. В памяти вспыхнули вид и запах грязного самолёта. Стопки жёлтых счетов. Тридцать четыре фунта, девятнадцать фунтов. Труп с размозжённой головой, распластанный на полу кабинета. Сочувствие мистеру Джонсу враз улетучилось. Он заслужил каждый смешок и злобный взгляд. — Почему он не в тюрьме? — с отвращением спросил Джон. — Недостаточно доказательств, — протянул Шерлок. — Очевидно, мои дедуктивные выводы о причастии к преступлениям на металло-производственной фабрике сочли косвенными. Ну и ладно. В Вашингтоне пропало три дюжины людей — теперь ясно, где они. Я написал Лестрейду, и в ближайшие пару часов на веллингтонской фабрике Джонса проведут рейд. Плохой вечерок у парня выдался. Отлично, подумал Джон. — Будь осторожен с ним, Джон. Он отчаянный человек, а твоё участие в разоблачении и уничтожении этого рабооборота детально описано в блоге. Мистер Джонс, казалось, случайно посмотрел в их сторону, и его с Джоном глаза встретились. У Ватсона похолодело внутри. Майкрофт воспользовался моментом и улизнул к бару, где завёл беседу с барменшей, спрятавшись от одностороннего спора за стеной бокалов и бутылок. На мгновение Джонс растерялся, потеряв свою добычу. Затем выпрямился, сжал кулаки и направился к Джону. Но оказалось, внимание мужчины занимал вовсе не он. Поравнявшись с Шерлоком, мистер Джонс впился в него испепеляющим взглядом. — Думаете, вы тут самый умный? — прорычал он. — Устроили тут с братом цирк. И этот ошейник. Приручили известного террориста; если он вообще был террористом. Не удивлюсь, если окажется, что вы все выдумали. Но ничего не получится. Я знаю, во что вы играете. — Что не получится? — спросил Шерлок фальшивым невинным тоном. Мистер Джонс нетерпеливо топнул ногой. — Не прикидывайтесь. Вы грёбаный Шерлок Холмс, известный детектив. И сможете найти другое занятие вместо освобождения рабов. — Незаконных рабов. — Необходимых рабов. — Да, я слышал, ваши рабы уже старые. Мрут, как мухи, да? Ужасно. — …и кроме того: решение возникшего кризиса очевидно. А Майкрофт не передаёт его в комитет лишь потому, что разрабатывает более зловещий план. — Джонс скривил губы. Шерлок улыбнулся на это и наклонился вперёд. — Да, я соглашусь: Майкрофт довольно зловещ. — Он выпрямился и сложил пальцы под подбородком. — Что ж, не люблю выслушивать теории заговора вне работы. Но вы продолжайте: вечеринка скучнейшая, поэтому я не прочь повеселиться. Пунцовое лицо мистера Джонса потемнело. — Этот ошейник — гигантская трата времени. Майкрофт хочет отвлечь нас идеей идеального раба, пока медленно ограничивает трудовые ресурсы своими мелкими законами и вознёй с аболиционистами. — Он взглянул на Джона. — Если так пойдёт дальше, через несколько лет я и большинство гостей вылетят из бизнеса. — И зачем это моему брату? — Власть. Если он будет контролировать рабов, то и экономику всей Британской Империи. Майкрофт — как паук в паутине: здесь издаст закон, там закроет глаза на аболиционистов, каждым своим действием толкая нас к экономической катастрофе, когда мы будем полностью от него зависеть. — Вы представили Майкрофта сущим чудовищем, — отметил Шерлок с улыбкой. — Продолжайте. Хотя аболиционистами он никогда не пренебрегал — как раз месяц назад уничтожил группировку Джона. — Уверен, он знал об Орегонских Аболиционистах задолго до их уничтожения. И потакал бы их беспределу дальше, не попытайся Ватсон уничтожить его бесценный ошейник. — Ага, — Шерлок повернулся к Джону, — значит, Майкрофт — латентный аболиционист. Теперь вы точно подружитесь. Джон не купился и состроил скептическую мину. — Ну ладно, — Шерлок махнул рукой, — продолжайте, жутко интересно. С чего моему злобному братцу снова прикрывать рабооборот? Какая ему выгода? Гибель империи? Удовлетворение комплекса Бога? — Он хочет полностью контролировать поставки рабов, — раздражённо ответил Джонс. — Скоро мы будем получать их только через него. Он будет шантажировать нас и требовать поддержать свою программу, а кто откажется — потерпит экономический крах. Он станет нашим фактическим правителем. — О, король Майкрофт! Прям представляю. — Шерлок усмехнулся. — Да, вы его раскусили. А я-то думал, Майкрофт просто хочет предложить вам, рабовладельцам, более эффективный и этичный способ тренировки рабов. Но нет, теперь я вижу, что вы правы. Он действительно собирается захватить мир. — Насмешка в его тоне была почти осязаемой. На лице Джонса отразилась мрачная надменность. — Не держите меня за дурака, мистер Холмс. Даже вы не можете отрицать, что этот ошейник — лишь отвлекающий манёвр. Он мне не нужен — я не собираюсь трахаться с прислугой. Он с отвращением оглядел Джона. Я с тобой тоже спать не собираюсь, мысленно ответил Ватсон. Джонс продолжил: — Мне нужны сильные работники, способные к длительному труду на станках, а не счастливые наркоманы – или во что их там превращает ошейник. Они рабы, чёрт их дери, а не люди. Кого волнуют чувства преступников, паразитов и нищих? Обычных ошейников вполне достаточно, к тому же они намного дешевле. Главное — количество, не качество, а эта штука никак не решит проблему недостатка рабов. Джонс ткнул пальцем Шерлоку в грудь, но тот спокойно убрал его своим. — От меня вы чего хотите? Джонс отступил на несколько шагов, словно действительно не понимал, зачем всё рассказал. — Вы благоразумный человек, мистер Холмс, и теперь, когда сами стали рабовладельцем, у вас появилась личная заинтересованность. Вы можете поговорить с ним. Ваше влияние на брата сильнее, чем вы думаете. Он слушает вас, беспокоится о вас. Осмелюсь предположить, даже немного одержим вами. — Да, — согласился Шерлок, — это ужасно раздражает. — Тогда убедите его свернуть с пути разрушения и послушать меня хоть раз. Я знаю решение проблемы, Шерлок, и смогу обратить рабскую засуху в бурный поток, который позволит Империи процветать ещё лет триста. Шерлок постучал пальцем по подбородку. — Я слышал. Временное рабство, да? Долговая служба? Интересное понятие. Джонс взглянул на него с робкой надеждой. — В точку. Вы знаете, что это сработает. Джон сглотнул. Жутко хотелось вмешаться и объяснить, что он ошибается, но, чёрт его дери, он не мог. К удивлению, Шерлок покачал головой. — Временное рабство может окончиться раньше, если владелец загоняет раба до смерти. Если товара будет вдоволь и он будет дешёвым, вы не сможете удержаться, не выжав из него всё до последней капли. И тогда раб перейдёт в ваше вечное владение. Ого, подумал Джон, глядя на Шерлока в изумлении, я не сказал бы лучше. — Когда временные рабы начнут умирать, поток добровольцев поредеет, и у вас останутся лишь уже набранные. Достаточно, чтобы обогатиться самому, но не поддержать экономику государства. Мистер Джонс побелел, но промолчал. — Так что поздравляю, мистер Джонс, — Шерлок зловеще ухмыльнулся, — вы ещё больший бессердечный мудак, чем мой брат. Поверьте, это достижение. Джонса перекосило от гнева. — Как вы смеете… — Какой обидчивый. — Шерлок наклонился и продолжил: — Мой совет: не пытайтесь переубедить Майкрофта. И с азартными играми завязывайте, это явно не ваше. — Он хохотнул в ответ на отвисшую челюсть мужчины. — О, не удивляйтесь: очевидно, вы по уши в долгах. У вас нет денег на новые туфли и костюм – значит, они должны куда-то деваться. И явно не в руки любовницы. Джон в неверии уставился на него. Кто в здравом уме проиграет всё своё состояние? Уж Джонс должен знать, каково это — терять деньги. Или он думал, что его богатство бесконечно? — В этом всё дело: вы боитесь, — невозмутимо продолжал Шерлок. — Боитесь потерять фабрики, доброе имя, состояние. Вы пытались отыграть все потерянные деньги, но ситуация только усугубилась. Тогда вы попытались решить всё тихо и взять доходы с фабрики, но долги только нарастали. Рабы, неспособные справиться с более жёсткой нагрузкой и ухудшением питания и условий, начали умирать — и не только от старости, как вы хотите верить. Сейчас ситуация достигла пика: вы не успеваете выполнять заказы, и вашу компанию признали неблагонадёжной. Но даже будь рабы в свободном доступе, чтобы решить вашу нехватку рабочих, вы всё равно не сможете их купить — не за полную цену, по крайней мере. — Что вы несёте? Замолчите! — И вы обратились к незаконным рабам — о, да, я знаю об этом. На время всё наладилось: за последние пару месяцев трудоспособность ваших фабрик взлетела до небес. Но потом мы с Джоном поймали вашего поставщика, и всё снова скатилось к началу. И вот вы здесь, умоляете меня помочь, хотя я в любой момент могу позвонить в полицию. С каждым словом Шерлока Джонс бледнел сильнее. — Заключённых тоже можно назвать временными рабами, так ведь? Джон улыбнулся на это. Джонс выпучил глаза, сжал кулаки на мгновение, но затем одумался и сердито умчался прочь. Джон удовлетворённо наблюдал, как он несётся к выходу, гневно зыркая на всех, кто осмеливался приблизиться, и оставляя за собой шлейф нервных смешков. — Джон, — обратился к нему Шерлок спустя минуту, — во рту пересохло. Пожалуйста, принеси бокальчик вина из бара. Красного, если можно. Джон недоверчиво посмотрел на него. — Сэр? Вы хотите, чтобы я оставил вас? Шерлок окинул его хмурым взглядом. — Не заставляй наказывать тебя, Джон. Люди ещё смотрят. — Я… — Джон нерешительно шагнул вперёд. Бар был так близко и так далеко, и путь к нему всё время преграждали гости. — Неужели испугался? Помни: ты подчиняешься только мне. Не им. Бояться нечего. Им не дозволено прикасаться к тебе. Да, но кто это помнит? — подумал Джон. Казалось, об этом правиле вспоминают, только когда удобно. Хотя от него всё равно никакой пользы. До бара он шёл так осторожно, словно по минному полю. К счастью, зал успел немного опустеть, и лавировать между группками рабовладельцев было легко. Некоторые поворачивались в его сторону, но не пытались заговорить или дотронуться. До цели он добрался беспрепятственно. Половина стойки была уставлена рядами бокалов с белым и красным вином. Барменша суетилась на другой половине, смешивая напиток для гостя. Джон присмотрелся. Это же Антея! На ней чёрное платье, а на шее — ошейник. Но она не рабыня. Джон огляделся и узнал другого «раба», который разносил канапе — он был с Антеей, когда та привезла днём костюм. Он принялся разглядывать остальных «рабов» в зале — некоторых узнал, некоторые казались смутно знакомыми. Все они из Императорской Стражи, не рабы вообще. Джон, наверное, единственный настоящий раб здесь. Он подавил желание коснуться своего липового ошейника, рассеянно протянул руку и взял бокал с мерло, размышляя, догадываются ли гости, что прислуживающие им «рабы» на самом деле подслушивают их разговоры. Возле каждой группки всегда тёрся один из официантов, периодически предлагая закуски. Идиоты, подумал Джон. Привыкли считать рабов мебелью и забыли, что мы люди, с глазами, ушами и мозгами. Он был настолько отвлечён, отходя от бара, что чуть не столкнулся с мистером Джонсом. Джон подпрыгнул и ахнул, резко остановившись, чтобы не упасть на него. Мужчина накрыл ладонью бокал Джона, не дав вину выплеснуться. Он ничего не сказал, но лицо его было так бледно, словно он увидел привидение или был при смерти. Джон на мгновение испугался, что его сейчас стошнит. — Простите, — пробормотал он и попытался забрать бокал, но Джонс крепко вцепился в него, не давая уйти. Он продолжал смотреть на Джона, словно оценивая; на лбу и верхней губе слабо блестела испарина. — Пожалуйста, сэр, я должен идти. — Зачем вам этот фарс, Ватсон? — наконец спросил Джонс. — Только не говорите, что вам нравится рабство — я не поверю. Вы слишком горды. Неужели этот ошейник действительно так хорош, что вам нравится работать на Шерлока? Или вас запугивают ради сотрудничества? — Сэр, прошу, отпустите бокал, — попросил Джон уже твёрже. Мистер Джонс неохотно убрал руку и вытер её платком. — Ни на секунду не поверю, что вас сломали. И никто не поверит. Джон вздрогнул и быстро пошагал к Шерлоку, который нетерпеливо махал рукой. Он, несомненно, видел разговор с мистером Джонсом и, судя по лицу, не одобрил его. — С ним я сам разберусь, — накинулся Шерлок, как только Джон подошёл. — А тебе я запретил разговаривать с незнакомцами. — Он взглянул за плечо Джона; тот обернулся и увидел, как Джонс мнётся неподалёку, словно не решаясь снова подойти. — Джон, вино. С опозданием, Джон протянул бокал и ощутил волну удовольствия от ошейника. Опуская руку, он заметил белёсый порошок на пальцах. Странно, бокал вроде не пыльный. Он взглянул на потолок: может, штукатурка сыпется от топанья наверху. И тут догадался, что это за порошок. — Нет! — воскликнул он. — Стой, Шерлок, стой! Но тот уже поднёс бокал к губам и собирался сделать большой глоток. О боже, нет, боже, нет! Не думая, Джон выхватил бокал, залив содержимым дорогущий смокинг Шерлока. Словно во сне, он видел, как вино капает с подбородка Холмса и как его глаза резко расширились от шока. Где-то рядом закричала женщина. — Выплюнь! — взмолился Джон. — Не пей! Это яд! Это яд! Шерлок просто поднял руку к груди и закашлялся. Его лицо исказил ужас. О нет, о нет! Он обернулся и увидел самодовольную мину Джонса. В этот момент он воплощал всё, что Джон ненавидел. Рабовладелец, заботящийся лишь о своей жизни и мечтающий надеть ошейники на всех свободных людей, чтобы потом замучить их до смерти на фабриках. Такие не достойны жить. Джон уже обречён (и Гарри тоже — о боже — Майкрофт не простит этой выходки), но он ещё может сделать последнее доброе дело — избавить мир от этого монстра. Одним движением он разбил бокал о стену, и в руке осталась лишь острая ножка. Гости к тому времени испуганно затихли, наблюдая, как Шерлок сжимает горло, а на его груди, словно бурая кровь, расплывается винное пятно. Но все взгляды обратились к Джону, как только он пошёл на мистера Джонса, крепко схватил его за плечо и занёс отравленный осколок. Огласив зал криком отчаяния и ужаса, он всадил импровизированное оружие в шею мужчины. В последний момент мистера Джонса откинуло назад — Джон успел заметить «раба» в смокинге, дёрнувшего его за плечи и заставившего упасть на пол. Больше он ничего не видел, потому что Майкрофт закричал (действительно закричал): «К ноге, Джон!» Тело пронзила боль, смешиваясь с ужасом и отчаянием. — Яд! — Джон сумел выдавить сквозь агонию. — Шерлока отравили! Он отравил вино! Вызовите скорую! — Что? — воскликнула женщина. — Что за чушь он несёт? Боль отступила, и Джон обнаружил себя скорчившимся на полу в центре импровизированного круга из любопытных гостей. Возле его локтя стоял Майкрофт с тремя слугами в смокингах и ошейниках. Он взглянул на свою руку: следы порошка ещё остались. — Он на моей руке. Проверьте его, выясните, что это. Он в бокале. Порошок. Кто-нибудь, помогите Шерлоку! Пожалуйста! Джон дикими глазами огляделся вокруг, но Шерлока не заметил. — Джон, кто отравил его? — спросил Майкрофт низким и холодным голосом. — Мистер Джонс! — выдохнул Джон. — Это он. Яд был у него в руке, и он накрыл бокал ладонью. А я отдал его Шерлоку. Я не знал! — Это ложь! — воскликнул мистер Джонс. Он оттолкнул слугу и поднялся, держась за горло. Сквозь пальцы сочилась кровь: Джон всё же успел его задеть. Хоть бы попавшего в кровь яда оказалось достаточно, чтобы отравить его... — Он напал на меня совершенно безосновательно. Безумец! Террорист! Спит и видит, как перебьёт всех нас. Ваш ошейник бесполезен! Майкрофт взглянул на мистера Джонса. — Будьте любезны, ответьте: если я осмотрю бокал, я найду ваши отпечатки? — Как по команде, слуга протянул затянутую в перчатку ладонь, на которой лежали осколки. — Обнаружится ли яд в вине? Гости, не дыша, следили за представлением. — Если в бокале обнаружится яд, Ватсон сам его подсыпал. — Каким образом? — поинтересовался Майкрофт с акульей ухмылкой. — Все видят: Джону некуда спрятать яд. Его наряд выбирал я сам. Кто-то должен был передать ему порошок, что снова приводит нас к вам. И смотрите-ка, ваш платок весь в вине. — На этих словах гости зашептались. — Зачем мне убивать вашего брата? — прорычал мистер Джонс. — Возможно, чтобы обвинить во всём Джона, тем самым дискредитировав и унизив меня. Ведь именно я стою на пути продвижения вашей плохо продуманной идеи — все слышали наш спор полчаса назад. — Мои идеи — наше спасение, — возразил мистер Джонс. — Да, если ваша цель — дразнить аболиционистов бесконечными картинками страдания порабощённых невинных граждан. Империя и так на грани войны. Если мы опустимся до завлекания в рабство обманом, мы лишимся морального превосходства. Гости неуверенно зашептались — похоже, поддерживание морального превосходства мало их волновало. — Разве вы не осознаёте опасность своей идеи? — спросил Майкрофт совершенно уверенным и одновременно глубоко разочарованным тоном. — Джон определённо заслужил ошейник своими взрывами и беспределом. Население видит, что он в рабстве, и чувствует защищённость. Если мы начнём надевать ошейники на всех бедняков, они восстанут и поднимут бунт. Каждый рабовладелец из присутствующих здесь окажется в опасности. — Улыбка Майкрофта исчезла. — Не умеете вести бизнес — не лезьте в государственную экономику. Мистер Джонс рассмеялся. — Вы ведь не ясновидящий, Майкрофт. Требуете поверить вам на слово, но у вас нет доказательств — никаких. И я думаю, здесь достаточно людей, которые могут поручиться, что я никогда бы не пошёл на убийство лишь для того, чтобы протолкнуть свою идею. — Это так… Но вы могли опуститься до убийства человека, который расследовал ваши дела с незаконными рабами. Толпа расступилась, и Шерлок гордо предстал перед всеми в запачканном смокинге, выглядя невероятно, совершенно здоровым. У Джона вырвался стон облегчения. Видимо, большая часть яда всё же осталась в бокале. Убрав телефон в карман, Шерлок подошёл ближе. — Лестрейд только что написал, — небрежно сообщил он. — Они обнаружили пропавших свободных вашингтонцев, прикованных к станкам на Веллингтонской фабрике мистера Джонса. Не повезло, старина. Вы обвиняетесь в похищении, нападении, незаконном порабощении и… уклонении от уплаты налогов. — Шерлок, — тихо пробормотал Джон. Он едва не обнял его колени, так радовался, что тот жив. Шерлок окинул его взглядом, словно удивляясь, почему он на полу, вскинул бровь и затем снова обратил внимание на Джонса. — Я не выпил ваш яд, слава богу. А порез, кстати, серьёзный. Молитесь, чтобы не попала инфекция. Майкрофт махнул рукой, и его слуги схватили Джонса и выволокли из зала. — Увидимся на примерке ошейника, — окликнул Шерлок. Гости зашумели, но Майкрофт с трудом их успокоил, нарезая круги перед толпой и махая руками, словно дирижёр. — Дорогие друзья, приношу глубочайшие извинения за эту драму и незапланированную сцену. Поскольку этот зал стал местом преступления, боюсь, его придётся покинуть. Я приму это за возможность начать официальную презентацию. Если все изволят проследовать за мной в зал для представлений... Затем он сопроводил всех к выходу и одарил Джона мимолётной улыбкой, прежде чем затеряться в толпе гостей. Джон ошеломленно смотрел ему вслед. Почему он улыбнулся? Он почувствовал руку на плече и понял, что по-прежнему сидит на полу в пустом зале. Антея, с помощью ленты, окружала пространство вокруг испачканного вином стула Шерлока, в то время как остальные «рабы» заняли посты у дверей. — Вставай, — приказал Шерлок. — Всё кончилось. Можно идти домой.