Танцуй со мной до конца любви

Был уже восьмой час, когда она, наконец-то, позвонила Джейну, и чтобы сделать это, ей пришлось покинуть комнату наблюдения за допросами. — Привет, Лисбон, весело у вас там? — ответил он. — Это дело превратилось в настоящий кошмар. Есть, по меньшей мере, два, а то и три подозреваемых соучастника, и один из них – племянник одного из представителей знаменитого финансового конгломерата Барклиз*. Сверхурочная работа на неопределённый срок обеспечена. Здесь полный бардак. — Я бы и хотел предложить помощь, но мне не позволено, — капризно заметил Джейн. — В этом деле ты ничего не пропускаешь, это точно. Только работа, никаких игр. На несколько секунд повисла тишина. — Джейн? — Лисбон разрывалась между необходимостью вернуться назад в комнату, чтобы услышать, что Ригсби выудит из сидящего в допросной парня, и её личной необходимостью знать, о чём думает её консультант. Когда Джейн заговорил, это оказалось не тем, что она хотела услышать. — Послушай, Лисбон, утром я собираюсь уехать из города на несколько дней. Мне надо позаботиться о некоторых вещах. Я вернусь позже на следующей неделе. «Что? — хотелось крикнуть ей. — После того, что произошло днём? Нет! — думала Лисбон. — Ты не можешь сбежать сейчас. О, пожалуйста, Джейн, не исчезай и не прячься обратно в свою раковину. Не теперь. Ты прошёл такой длинный путь». Она была в ярости от того, что застряла здесь, на работе, и не могла поехать разобраться во всём этом вместе с ним. Лисбон не знала, что сказать. Когда она не ответила, Джейн спросил: -Ты, похоже, в любом случае будешь занята всю неделю, не так ли? Он был прав, и это ставило в тупик — у неё, вероятно, действительно не будет в эти дни ни минуты свободного времени. — Да, но… — сдержала себя Лисбон. Может быть, она слишком остро реагировала. Но опять же, может быть, и нет. Может быть, её предчувствие было верным. Прежде чем она смогла сказать что-либо ещё, Чо открыл дверь и жестом попросил её вернуться. — Вам нужно услышать это, босс. «Чёрт», — подумала Лисбон. — Джейн, извини, мне нужно идти. — Я понимаю. Я слышал Чо. Я вернусь на следующей неделе. Он не снабдил её подробностями, что обычно означало, что она не должна спрашивать. Он выиграл. Если бы она спросила, то она бы вторглась в его личное пространство, а если бы она не спросила, то ей оставалось лишь бороться со своей паранойей. В конце концов, всё, что она сказала, это: — Береги себя. — Удачи с поимкой плохих парней, Лисбон. Она захлопнула телефон и последовала за Чо назад в комнату для наблюдений. Было уже за полночь, когда Лисбон вернулась домой. Джейн лежал, свернувшись калачиком на диване, и был мёртв для окружающего мира. «Ну да, самое время для него спать без задних ног», — подумала она, ощутив в тоже время укол вины. Она едва ли сумела бы найти оправдания для того, чтобы разбудить его и получить возможность спросить: «Эй, Джейн, ты жалеешь, что поцеловал меня?» Всё верно. Она даже не могла набраться смелости хотя бы попытаться это сделать. Но он не пошевелился даже тогда, когда она громко протопала вверх по лестнице. И если он и вставал посреди ночи, то был достаточно осторожен, чтобы не включить свет.

***

Когда она проснулась следующим утром, Джейна уже не было. На кухне она нашла ожидающий её кофейник с горячим кофе и записку: «Дорогая Тереза. Вот твой воскресный утренний кофе, который тебе, без сомнения, потребуется, если ты собираешься отработать сегодня весь день. Ты, должно быть, довольно поздно вернулась прошлой ночью. Спасибо тебе за твое гостеприимство. Ты была очень добра. Я буду на связи. Твой верный консультант, Патрик Джейн». «Едва ли это можно назвать любовной запиской, не так ли?». Лисбон выскочила из дома в расстроенных чувствах, и у неё имелись серьёзные проблемы с соблюдением скоростного режима по дороге на работу. Когда она вышла из своего автомобиля на парковке КБР, то хлопнула дверью так сильно, что заставила прохожих обернуться на звук. Первый допрос на сегодня проводила она, и ей было жалко подозреваемого. К счастью, вскоре рабочий ритм одержал верх, и работа полностью заняла её мысли. В начале второй половины дня кто-то заказал сэндвичи, и Лисбон сидела вместе со своей командой, обедая и одновременно обсуждая всё то, что им удалось узнать. Но в какой-то момент разговор сместился на Джейна. — Эй, босс, Джейн выглядел намного лучше в субботу. Что-нибудь известно о том, когда он вернётся? — спросила Ван Пелт. — Кажется, в пятницу ему нужно будет сдать анализ крови. Но, по правде говоря, этим утром он уехал из города. — Да? Всего неделю назад он едва мог ходить. Для чего он уехал? — спросил Ригсби. — Он никогда никуда не ездит. — Иногда он ездит в Малибу, — бесстрастно сказал Чо. — Точно я сказать не могу, — ответила Лисбон, — он не упомянул пункт назначения. — Вы думаете, он в порядке, босс? — спросила Ван Пелт, понимая возможные последствия наблюдений Чо. И это был правильный вопрос, учитывая, через что прошёл Джейн. — Он будет в порядке, Грейс, — заверила она Ван Пелт. Но, честно говоря, она пыталась убедить в этом себя саму. В это же время уголком глаза она заметила, как Чо и Ригсби обменялись обеспокоенными взглядами.

***

Расследование этого дела оставляло Лисбон мало времени для беспокойства, и следующие три дня прошли как в тумане. Джейн же позвонил ей во вторник утром, пока она была на встрече с Бертрамом и представителем Барклиз, и оставил сообщение на её голосовой почте: «Привет Лисбон, это оказалось немного более сложным, чем я предполагал. Я не вернусь назад в город, по крайней мере, до вечера среды. Не жди меня, ложись спать». У неё не было ни одной идеи, что бы это могло значить. По пути домой в среду вечером она, просто на всякий случай, прихватила китайской еды на двоих. Когда Джейн не появился к восьми, Лисбон подошла к кухонному столу и съела купленную еду прямо из маленьких белых коробочек, даже не разогревая. Она смотрела на пустую чашку Джейна, стоящую у раковины, и молила Бога, чтобы с ним всё было хорошо. В конце концов, около девяти часов он позвонил. — Эй, Лисбон, как дела? Уже дома? Я подумал, что ты будешь поздно. Его голос звучал… хммм… нормально. — Вернулась домой час назад, — ответила она. — Как идёт дело? — Это настоящая боль в заднице, но я думаю, что к обеду пятницы мы его полностью закроем. Как у тебя дела? — у неё было такое чувство, что много о своих делах он не расскажет, и она оказалась права. — Несколько сложнее, но я должен вернуться завтра вечером. Что скажешь насчёт того, чтобы поужинать? Если хочешь, я мог бы захватить чего-нибудь поесть. Полагаю, ты бы предпочла отдохнуть дома. — Хорошо. «Я была бы меньше подвержена стрессу, если бы не волновалась о тебе – если бы ты просто сказал мне, что происходит», — думала она. — Мы могли бы посмотреть фильм – отвлечь твой мозг от работы? — Хорошо. «Может быть, фильм ужасов о каком-нибудь сумасшедшем парне, который сбегает для того, чтобы спать в доме с кровавым лицом, смотрящим на него сверху вниз, о парне, держащим свои чувства под замком, — саркастически подумала она. — Или это было бы слишком грубо? Какая жалость». — Лисбон, всё в порядке? — она тут же почувствовала вину за свои мысли, когда услышала в его голосе откровенное беспокойство. — Я в порядке. Просто тяжёлое дело, — солгала она. — Тогда до завтра.

***

В четверг, во второй половине дня, она получила от него сообщение: «Расчётное время прибытия – 7-30. Я захвачу ужин». Слава Богу, ожидание почти подошло к концу. Вернувшись домой в шесть тридцать, Лисбон приняла душ и надела зелёную рубашку, которая так нравилась Джейну. Пока она ждала, она размышляла о множестве вариантов развития событий этого вечера. Она пыталась подготовить себя к возможности, которой боялась больше всего: что Джейн приедет вернувшимся обратно в свой собственный, личный ад ненависти к самому себе, и скажет, что суббота была досадной ошибкой. Потом он извинится и сообщит ей, что он просто не смог заставить себя двигаться дальше и умоляюще попросит её по-прежнему быть его другом. Он разобьёт её сердце, и примется наказывать себя и за это тоже. Когда пробило семь-тридцать, Лисбон буквально начала мерить шагами свою квартиру, но десятью минутами позже, наконец, раздался стук в дверь. Она морально подготовила себя к тому, что может увидеть, но когда открыла дверь, обнаружила, что все её страхи оказались беспочвенны. Джейн стоял на пороге её дома, щеголяя широкой улыбкой и загаром. Облегчение на её лице, должно быть, было настолько очевидным, что Джейн, конечно же, заметил его в туже секунду. — О, Лисбон, ладно тебе, я в порядке. Правда, отсутствие доверия с твоей стороны ранит меня, моя дорогая. Я вернулся с подарками, — его глаза сверкнули, когда он достал из-за спины коробку с пиццей. — О, мой Бог! — вскрикнула она, когда увидела название на коробке. — Пицца от Джиордано?! Она настоящая? — это была её любимая пиццерия в то время, когда она жила в Чикаго. — Самая настоящая, но, к сожалению, к настоящему моменту уже очень холодная. Но я думаю, мы сможем достаточно легко исправить это с помощью микроволновки. Она проводила его на кухню и достала из холодильника пару бутылок пива, размышляя о том, как это грустно, что, чтобы развеять все её переживания, потребовалась всего лишь пицца. Но конечно, дело было не только в этом. Джейн выглядел не хуже, и что-то в нём немного изменилось, но пока она не могла точно сформулировать, что именно. Может, это была лёгкость? И ещё: на внешней стороне его руки виднелась полоска белой краски, которую он, должно быть, не заметил – ключик к разгадке тайны, который дал ей знать, чем Джейн занимался в Малибу. Лисбон проверила квитанцию, приклеенную к коробке с пиццей. — Оу, это пицца Папай*! — взвизгнула она. Шпинат и грибы – вот что было её особенностью. — Я должна спросить: где ты нашёл это? — В Малибу. Местечко только открылось – видимо, Чикагский офис расширяется. Прищурив глаза, он читал её даже во время разговора. — Ты предполагала, что я ездил домой, и это как раз то, что беспокоило тебя, не так ли? Нет поводов для беспокойства, Тереза, — заверил её Джейн. — Но спасибо. Микроволновка подала звуковой сигнал, и кухню наполнил аромат пиццы. — Так что, как насчёт комедии сегодня вечером? — спросил он.

***

С точки зрения Лисбон, самым смешным за время просмотра фильма было то, как смеялся Джейн. Он хихикал, он хохотал, а в один прекрасный момент он рассмеялся так сильно, что даже начал задыхаться, отчего его рёбра сразу же дали о себе знать. Ей пришло в голову, что прежде она никогда не видела, как Патрик Джейн по-настоящему смеётся. Она видела его позабавленным, слышала его смешки, видела, как он радовался… но полноценный и заразительный хохот? Такое случилось впервые. Глядя на него краешком глаза, Лисбон понимала, что видит сейчас ту часть Джейна, которую он хоронил в течение многих лет, и теперь она тешила себя надеждой на то, что он ещё способен жить счастливой жизнью, что ещё не слишком поздно. И, независимо от того, что он делал на протяжении последних нескольких дней, он вернулся обратно к ней. А это должно что-то значить. Они сидели на диване плечом к плечу, а где-то на последних минутах фильма он обнял её. Лисбон расслабилась против груди Джейна и обнаружила, что его размеренные вдохи и выдохи невероятно успокаивают. Вообще-то, объятия для Лисбон никогда не были любимой частью отношений. Она, конечно же, наслаждалась сексом, но у неё всегда был включен защитный барьер, который обычно заставлял её шарахаться от слезливо-сентиментальной стороны отношений и всех этих штучек с держанием за руки. Так почему же этот барьер не срабатывает сейчас? Что такого было в этом мужчине, что полностью её обезоруживало? Как он мог одновременно настолько сильно сводить её с ума и в тоже время заставлять её чувствовать себя полностью в своей тарелке в его присутствии? Она размышляла над этим даже тогда, когда её веки закрылись. Следующее, что она осознала, это как Джейн нежно теребит её за плечо. — Проснись, Тереза. Пора ложиться. Она, пошатываясь, поднялась по лестнице, рухнула в кровать и уснула, едва её голова коснулась подушки. Лисбон снилось, как она арестовала Оливера Ротшильда за вождение в нетрезвом виде, и после того, как она надела на него наручники, она врезала ему. Сильно. Дело было закрыто в пятницу днём, но история с племянником члена Правления Барклиз закончилась тем, что он вышел сухим из воды из-за каких-то формальностей. Она ненавидела, когда плохие парни уходили от наказания, и поэтому она вернулась домой в дурном настроении. Лисбон извергала проклятья, пока искала ключи, что оказалось лишним, поскольку Джейн в приветствии распахнул перед ней дверь. Он весь светился и был одет в свою повседневную синюю полосатую рубашку и джинсы. Консультант размахивал перед собой листком бумаги, с гордостью хвастаясь им перед ней. Джейн напомнил Лисбон огромного щенка, виляющего хвостом при виде новой игрушки. — Лисбон, смотри, что у меня есть, — подтрунивающе сказал Джейн, отдергивая руку с листком в тот момент, когда она за ним потянулась. Даже в своём скверном расположении духа она не сумела сдержать улыбки. Джейн сделал вид, будто читает письмо: — «Начиная с сегодняшнего дня – 18-го ноября – Патрик Джейн может приходить в КБР в любое время, когда только захочет, при этом не доставляя проблем специальному агенту Лисбон». Пока Джейн злорадствовал, Лисбон выхватила из его рук листок и зачитала вслух: — «Никакой напряжённой физической деятельности, не поднимать предметов тяжелее двадцати фунтов, не дерзить боссу…» — Когда это я занимался напряжённой физической деятельностью, будучи консультантом КБР? — спросил он. — Отлично подмечено. Постой. Ты передвинул диван. — Мне помогли, — ухмыльнулся он. — Серьёзно, я хоть сейчас готов вернуться на службу, и я перестану надоедать тебе здесь – дома, и вновь начну досаждать тебе на работе, — он махал рукой вперёд-назад, активно иллюстрируя сказанное. — Но хватит об этом, дорогая, ты выглядишь так, словно у тебя был тяжёлый день. Что до меня, то я выпил пару бокалов фруктового вина и прекрасно себя чувствую. Я приготовил для тебя кое-что особенное. Джейн усадил её на диван и вскоре вернулся, держа в руках бокал с вином. Затем он развернулся и снова исчез на кухне. «Что же он такое приготовил?» — задумалась Лисбон, почувствовав, как по её телу разливается тепло от спиртного. Она сбросила сапоги, закинула ноги на диван и откинулась на подушки. — Джейн, у меня есть время переодеться? — крикнула она, пытаясь расшифровать доносившиеся с кухни божественные ароматы. — Несомненно. Ещё, по меньшей мере, двадцать минут. Совершенства не достичь в спешке. Хорошо, значит, она переоденется. Пару минут спустя Лисбон ворвалась на кухню, готовая буквально разорвать Джейна. — Ты перебрал мои ящики с нижним бельём?! Какого чёрта, Джейн?! Он спокойно оторвался от помешивания чего-то на плите и с деревянной ложкой в руке повернулся к ней: — Но-но, женщина, я не какой-то извращенец. В районе полудня я вернулся от своего врача, — пожал плечами Джейн, — мне было скучно. Я навёл порядок во всех твоих ящиках. Там был полный бардак, — добавил он, ворча. — С моими ящиками было всё прекрасно! — пробормотала Лисбон. — Я заметил! Но что ты скажешь про то зелёное кружево? — выдохнул он сквозь поджатые губы. — Ооо. Это нечто особенное, — Джейн поднял брови в знак восхищения. Лисбон было не до смеха. — Это переходит всякие границы, Джейн! — На самом деле, я надеялся стереть эти самые границы, — спокойно проговорил он с полуулыбкой, и чуть склонив голову набок. И этими своими словами он резко пресёк её гнев, заставив позабыть все слова и ощутить волнение. Джейн не стал терять времени попусту. Он старательно притворился, будто переступает через какую-то воображаемую, разделявшую их черту, и оказался лицом к лицу с ней. — Вот, попробуй это, — он поднёс к её губам ложку. Она разгневанно закатила глаза, но всё же попробовала предложенное. С восхищённым: «Ух ты!», — она оторвала свои губы. Соус был нежным и богатым на вкус, с совершенно идеальным количеством… чего-то, что в него положил Джейн. Следуя её примеру, он поднёс ложку к своим собственным губам и слизнул оставшийся соус, после чего одобрительно кивнул. Затем, без предупреждения, он наклонился вперёд и подарил ей целомудренный поцелуй. Джейн подождал несколько секунд, чтобы оценить её реакцию, после чего наклонился за чем-то бо́льшим. На этот раз поцелуй был настоящий – теплый, настойчивый, глубокий – и Лисбон ответила на него. Она чувствовала на своём затылке руку Джейна, то, как его пальцы скользят сквозь её волосы. Поцелуй был сказочный, из тех поцелуев, во время которых тепло разливается до самых кончиков пальцев, и она чуть ли не снова рассердилась на консультанта, когда тот опустил руку и отстранился. — Прости, Тереза, соус… — объяснил он и кинулся обратно к плите, чтобы возобновить помешивания. Лисбон так и осталась стоять в ошеломлении, а он, параллельно хлопоча над кастрюльками и сковородками, как бы невзначай спросил: — Итак, что ты там говорила по поводу границ? Хоть Джейн и стоял к ней спиной, Лисбон знала, что он улыбается. Вскоре был подан ужин, и ей пришлось признать, что на вкус он оказался сказочным. Филе свинины, ризотто и овощи были простыми и свежими, но именно соусы сделали все блюда по-настоящему запоминающимися. После того как они закончили есть, Джейн снова наполнил их бокалы вином: — Эй, идём туда, — сказал он, кивнув в сторону гостиной. — Я хочу показать, что приобрёл для тебя сегодня, пока ездил по делам. Заинтригованная, Лисбон последовала за ним, и Джейн остановился рядом с CD-плеером. На полке лежала стопка по большей части нераспечатанных дисков. — Я взял на себя смелость и пополнил твою музыкальную коллекцию. Я понимаю, что «Spice Girls» прекрасный выбор, чтобы потанцевать в субботу днём, пока ты пылесосишь, но ты отчаянно нуждалась в музыке для некоторых пятничных вечеров. Джейн загрузил в проигрыватель компакт-диск. — Не знаю, знакома ли ты с этим, — сказал он, забирая у неё бокал с вином и ставя его на кофейный столик, — но ты должна это послушать. На первых же аккордах он взял её за руку и потянул на середину комнаты, приглашая на танец. Они начали мягко раскачиваться под завораживающие звуки цыганской скрипки, а затем певец хриплым голосом запел:

Dance me to your beauty with a burning violin, Dance me through the panic till Iʼm gathered safely in, Lift me like an olive branch and be my homeward dove, Dance me to the end of love. Веди меня в танце к своей красоте под пылающую скрипку, Танцуй со мной пока я, превозмогая страх, не окажусь в безопасности, Подними меня как оливковую ветвь и будь моей голубкой, ведущей меня домой. Танцуй со мной до конца любви.

В настоящий момент она стояла близко к Джейну, и его запах заполнил все её чувства, пока их тела двигались в такт мелодии. Его рука покоилась на её пояснице, и нежно прижав Лисбон к себе, он поцеловал её в макушку.

Oh let me see your beauty when the witnesses are gone, Let me feel you moving like they do in Babylon, Show me slowly what I only know the limits of, Dance me to the end of love, Dance me to the end of love. О, позволь мне увидеть твою красоту, когда все свидетели уйдут, Позволь почувствовать твои движения, как это делали в Вавилоне, Медленно покажи мне то, что я знаю пока лишь поверхностно. Танцуй со мной до конца любви, Танцуй со мной до конца любви.

Пока они двигались в унисон, лежащая на её талии рука ловко скользнула под её незаправленную рубашку, и Лисбон почувствовала на обнажённой коже спины тепло его ладони. По её телу побежали мурашки. Она хотела поддаться возникшему чувству и просто позволить этому произойти. Разве существовала хоть одна причина этого не делать?

Dance me to the wedding now, dance me on and on, Dance me very tenderly and dance me very long, Weʼre both of us beneath our love, weʼre both of us above, Dance me to the end of love, Dance me to the end of love Веди меня в танце к свадьбе, веди меня дальше и дальше, Танцуй со мной очень нежно и танцуй со мной очень долго, Мы оба ниже нашей любви, мы оба выше, Танцуй со мной до конца любви, Танцуй со мной до конца любви.

Джейн медленно наклонился, чтобы поцеловать её в лоб, затем в щёку, а после этого медленно скользнул своими губами вниз, вдоль линии её подбородка, чтобы остановиться на точке, расположенной в ямке между ключицами. Его горячее неровное дыхание отдавалось в её ушах, пока он покрывал нежными поцелуями её шею, и это заставило Лисбон задрожать.

Dance me to the children, who are asking to be born, Dance me through the curtains that our kisses have out worn, Raise a tent of shelter now, though every thread is torn, Dance me to the end of love. Веди меня в танце к нашим детям, которые просятся на свет, Танцуй со мной сквозь занавес, истёршийся от наших поцелуев, Разверни шатёр, под которым мы найдём защиту, Хотя каждая его нить разорвана, Танцуй со мной до конца любви.

И всё же она колебалась. Неужели по прошествии такого количества времени это действительно возможно? Неужели он, наконец, чувствует себя свободным, для того чтобы любить её? — Конечно я люблю тебя, Тереза, — мягко сказал Джейн. — Я любил тебя на протяжении многих лет. И ты, без сомнения, это знала, — после этих слов все её опасения испарились.

Dance me to your beauty with a burning violin, Dance me through the panic till Iʼm gathered safely in, Веди меня в танце к своей красоте под пылающую скрипку, Танцуй со мной пока я, превозмогая страх, не окажусь в безопасности,

Когда Лисбон прижалась своими бёдрами к его, она почувствовала, как он застонал. Джейн прошептал ей на ухо последние слова песни, пока они продолжали медленно раскачиваться, из стороны в сторону, из стороны в сторону.

Touch me with your naked hand, Оr touch me with your glove Dance me to the end of love. Коснись меня своей голой рукой, Или коснись меня в перчатке, Танцуй со мной до конца любви.

Джейн медленно начал отстраняться, пока их глаза не встретились. И, боже, что это был за взгляд. Сейчас в мире Патрика Джейна не существовало ничего, кроме неё – она никогда в своей жизни не была в чём-то столь же уверена, как в этом. Под затихающие заключительные аккорды песни, Лисбон взяла его за руку и повела наверх. ________________________ * Барклиз - Barclays Plc. ([ˈbɑːklɪz]; Ба́рклиз) — один из крупнейших в Великобритании и мире финансовых конгломератов с широким представительством в Европе, США и Азии. * Пицца Попай (англ. Popeye) – разновидность пиццы, особенностью которой является наличие шпината и грибов. Название дано в честь героя американских комиксов и мультфильмов Моряка Попая (Popeye the Sailor), который отличался большой любовью к шпинату.