Глава 7
2 апреля 2016 г., 21:19
Позже тем же вечером
Вероятно, существовало множество вопросов, которые она должна была задавать себе, размышляла Лисбон, лёжа в своей постели полностью обнажённой. Но единственный вопрос, о котором она могла сейчас думать: «Почему я не убила Красного Джона много лет назад»? Джейн вытянулся рядом с ней, лёжа на боку. Одна его рука лежала под подушкой, на которой он спал, а другая покоилась на её обнажённом животе. Она была рада, что его глаза были закрыты, и что она могла разглядывать его так, как только хотела. Конечно, на протяжении многих лет, она время от времени задавалась вопросом, каким её коллега будет в постели – в конце концов, он был привлекательным мужчиной. Но по какой-то необъяснимой причине, она никогда не задумывалась над тем, как хорошо его менталистические способности найдут своё применение в этой области. А ей стоило. Их занятие любовью было страстным, сладким и всеобъемлющим – великолепное расширение границ тех отношений, которые они ковали в течение всех этих лет. Им было хорошо вместе, очень хорошо, думала она. И томный, довольный взгляд на лице Джейна говорил ей, что чувства эти были взаимны. Она на мгновение подумала о том, как всё это повлияет на работу. — Мы разберёмся с этим, моя дорогая, — тихо сказал Джейн, открывая глаза. Иногда Лисбон была уверена, что он лгал о том, что не экстрасенс. — Это не против правил, ты знаешь. Я проверял, — сказал он с улыбкой. — Я тоже, — призналась Лисбон. Улыбка Джейна превратилась в озорную ухмылку: — Кстати, Тереза, я рад, что наконец-то понял, как я могу заставить тебя называть меня Патриком. — А ты плохой мальчик! — О-о-о, не знаю насчёт этого. Буквально недавно меня упоминали в тесной компании со множеством божеств. Лисбон потянулась, чтобы легонько ударить его, но внезапно остановилась, когда приняла во внимание разноцветные кровоподтёки, всё ещё заметные на его теле. Поэтому, вместо того чтобы легонько ударить его, она нежно пробежалась пальцами по шраму на его плече. — Болит? — спросила она. — Не особо, просто немного ноет. А вот рёбра по-прежнему раздражают. Лисбон легла обратно и закрыла глаза, вспоминая, как близка была к тому, чтобы потерять его только какие-то две недели назад. Джейн слегка переместился рядом с ней, собираясь с духом, а потом, ни с того ни с сего, неожиданно выпалил: — Тереза, я выставил дом на продажу. Её глаза резко распахнулись, и она переместила свою голову на подушку, чтобы взглянуть на него. — В воскресенье, когда ты пошла на работу, я знал, что ты будешь очень занята, и что я практически тебя не увижу, — Лисбон вовремя прикусила язык и не произнесла вслух резкого замечания, которое уже почти сорвалось с губ. Выражение лица Джейна было таким открытым и незащищённым. Маски шоумена не было видно и в помине. — Я должен признать, что был немного напуган, и мне было нужно… продолжать двигаться вперёд. Поэтому я поехал в Малибу и кое-что покрасил, а также связался с риэлторами, чтобы они посмотрели дом, — Джейн приподнялся на одном локте и подпер голову рукой. — С ремонтом возникли некоторые проблемы, которые задержали меня так надолго: водосточные желоба и другие вещи. Мне жаль, если это заставило тебя волноваться. По правде говоря, я не был полностью уверен, хотела бы ты… эммм… дать этому шанс. Что ты поверила бы мне. — Я люблю тебя, Патрик, — Лисбон остро осознала, что подо всей этой показной бравадой скрывался ранимый человек полный сомнений, и он подтвердил это буквально в следующем своём предложении. — Я знаю. Однако ты заслуживаешь намного лучшего, — грусть окрасила его голос. — Ты хорошо меня знаешь, Тереза, но даже сейчас... потребуется некоторое время. Я эмоционально разбит. Я не всегда сплю, я… Лисбон перебила его: — Я не прошу идеала. Я просто прошу быть частью этого. — Тогда ты даже храбрее, чем я думал, — сказал Джейн с улыбкой смирения. — Я думал о покупке какого-нибудь дома здесь, в Сакраменто, — предложил он осторожно, — когда дом в Малибу будет продан. — Я думаю, что это хорошая идея, — Лисбон терпеливо ждала тех предупредительных звоночков, которые всегда начинали раздаваться в её голове, когда она говорила о каких-либо обязательствах в отношениях. Но ничего не произошло. Джейн оторвал свою руку от её живота на несколько дюймов и одним пальцем начал медленно рисовать круги на её коже. — Я одержимый парень. Но ты знаешь это. — Да, я заметила. — Поэтому, может быть, я нашёл новую одержимость. Джейн приподнялся и навис над ней, заменив движение пальца нежными поцелуями, двигаясь медленно от основания её ребер до пупка. — В самом деле? — спросила она. — И что же это? Он проложил дорожку из поцелуев вокруг её пупка и продвинулся немного вниз по её животу. — Делать тебя счастливой? — прошептал Джейн возле её кожи. «Боже, помоги мне», — думала Лисбон, сжимая простынь в кулаки. — Ты, безусловно, двигаешься в правильном направлении, Патрик, — она почувствовала щекотание его бороды на своей коже, когда он улыбнулся, а потом Джейн возобновил свои прерывистые поцелуи, медленно опускаясь вниз. Одержимость может быть хорошей, решила она, даже великолепной. А несколько минут спустя она и вовсе перестала думать.***
В понедельник они поехали на работу отдельно. Она настояла на этом. Джейн думал, что это было смешно – команда узнает сразу же, но она была благодарна, что он ей не перечил. Лисбон нервничала по поводу этого, она не хотела, чтобы это вызвало какие-либо проблемы. Как будто Джейн не вызывал проблемы в её карьере раньше, она закатила глаза на саму себя. Но каким-то образом это было другое, и для неё было важно, чтобы всё сложилось хорошо. Джейн обещал вести себя идеально, и она будет полагаться на него в этом. Он предсказал, что команда узнает всё в течение сорока восьми часов. По её оценкам это займёт у них, по крайней мере, неделю. Ответ пришёл во вторник утром. Лисбон стояла за углом, в паре шагов от комнаты отдыха, когда услышала разговор её команды, и замерла, чтобы подслушать. —Итак, по-своему здорово снова работать с Джейном, — начала Ван Пелт, — он делает вещи менее скучными. — Да, и похоже, что у него всё хорошо. Я имею в виду сейчас, когда Красный Джон мёртв, — высказал свои наблюдения Ригсби. — Он оказался выносливее, чем я думал, я отдаю ему должное. Патридж чуть не убил его. — Да, босс говорила, что он ещё не допущен к полноценной физической нагрузке, но это на самом деле не имеет значения, не так ли? — добавила Ван Пелт. – Эй, а вы заметили то, как Джейн избегает смотреть на ноутбуки? — Я заметил, — сказал Чо. — Не могу сказать, что виню его. «Хмм», — подумала Лисбон, — «я должна буду проследить за этим. Может быть, тот психиатр был прав – ты побеждаешь один вид сумасшествия, но появляется другой». Ригсби слегка понизил голос и спросил: — А вам не кажется, что в Джейне и боссе что-то изменилось? Я не знаю… — он сделал паузу, -… должен ли я вообще говорить об этом. Чо ответил как всегда совершенно бесстрастно: — Да, я думаю, они спят вместе. — Полностью согласен, — тут же согласился Ригсби. — О, да ладно вам, ребята! — Ван Пелт вначале не восприняла эту идею всерьёз. Но после того как она с минуту об этом подумала, то спросила: — Вы реально так думаете? — Босс счастлива, а Джейн выглядит как кошка, съевшая канарейку, — сказал Ригсби. Лисбон пришлось подавить смешок. Но подождите. Разве она не выглядела счастливой до этого? Она была счастлива. Конечно, она была. В коридоре послышались быстро приближающиеся шаги, и Лисбон была вынуждена уйти, чтобы не быть пойманной. Когда тем вечером они с Джейном встретились за ужином в кафе Харригана, она первая заговорила об этом. — Команда знает. — Конечно, они знают, Тереза. — Ты не говорил им, ведь так? И не делал никаких явных намёков? — она посмотрела на него. — Нет, я этого не делал. Они хорошие детективы. И правда, не было смысла пытаться обмануть их, — Джейн сделал глоток пива. — Сегодня во второй половине дня Ван Пелт сказала мне, что она счастлива за нас. Ригбси похлопал меня по плечу, что, могу заметить, было довольно больно, и сказал: «Рад за тебя». — Чо, — Джейн поставил на стол свою стеклянную бутылку с пивом, — Чо отвел меня в сторону и сказал мне, что если я сделаю тебе больно, он убьёт меня. — Нет, — засмеялась Лисбон, — он этого не сделал. — Честное скаутское. — Ты никогда не был бойскаутом, Патрик. — Хорошо, но это действительно то, что он сказал, Тереза, — для убедительности Джейн поднял вверх палец. — Ты должна знать, я был напуган. — Напомни мне отметить его кандидатуру на повышение. Телефон Джейна загудел, и он, извиняясь, вытащил его из кармана. После короткого разговора мужчина повесил трубку и посмотрел на неё одновременно удивленно и радостно. — Мне уже поступило предложение о покупке дома. Они даже не хотят торговаться – соглашаются на мою цену. — Вау, так быстро. — Да, это так, — Джейн кивнул головой, соглашаясь. — Что ты скажешь, Тереза? Мне бы не помешала ещё одна пара глаз. Ты бы не хотела как-нибудь выбраться со мной и присмотреть дом? — спросил он с надеждой. Лисбон приподняла брови, пожала плечами и сказала. — Почему нет?***
Месяц спустя — 24 декабря
Джейн ждал её возле выхода из церкви. Он настоял на том, чтобы отвезти её на исповедь, при этом сказав, что пока она, как он выразился, будет «разбираться с Богом», ему самому нужно приобрести несколько вещей, покупку которых он откладывал до последней минуты. Лисбон забралась на пассажирское сиденье, захлопнула дверь старенького синего ситроена и спросила его: — Что ты купил для меня? — Ах, моя дорогая, тебе придётся подождать. Я знаю как ты была разочарована, узнав правду о Санте, поэтому я и пытаюсь привнести в Рождественское утро немного волшебства. Когда он улыбался именно так, это означало, что её ожидает либо что-то очень хорошее, либо что-то очень плохое. — Итак, Тереза, мне любопытно, в чём же такой милый человек как ты может исповедоваться? В том, что использовала последнюю туалетную бумагу в рулоне, а новую не положила? — Я никогда так не делаю. — Вчера утром сделала. — Вовсе нет. — Это серьёзный вопрос, Тереза. В чём же ты исповедовалась? Я хочу знать это, поскольку в последний месяц я находился с тобой практически 24 часа семь дней в неделю и не заметил ничего, что могло бы оправдать необходимость в исповеди. Лисбон опустила подбородок и уставилась на него. Да неужели? — Ну, хорошо, возможно ты считаешь не санкционированные церковью сексуальные отношения греховными, но помимо этого? — Я лгала. У меня были мысли, которыми я не горжусь. — Например? Она игриво склонила голову: — Я согласилась с Ван Пелт в том, что Рэнди Ганнер красавчик. — Какой такой Рэнди Ганнер? — Парень из службы коронеров с хорошенькой задницей. Джейн прищурил один глаз и развернулся в своём кресле. — Может быть, в конце концов, тебе и правда нужна консультация с Богом. — Я солгала Ван Пелт, когда сказала, что не заметила её прибавку в весе. — Это едва ли можно назвать ложью, Тереза. Это доброта. Если подобные мелочи считаются, то на свете нет такой церкви, которая сможет вместить все мои грехи, — фыркнул Джейн. — Но это не имеет значения. Это то, во что ты веришь, и я завидую тебе. Хотелось бы и мне верить в божественную справедливость. И в гармонию. И в доброжелательность. Кстати говоря, как насчёт рождественской музыки? — временами Лисбон всё ещё поражалась способностям его мыслей перебегать с одного предмета на другой. Джейн покрутил ручку радиоприёмника, а затем стукнул по ней пальцем, чтобы заставить работать. Машину наполнили первые аккорды «Рождественской песни», которая ввела их в задумчивое молчание. Существовала одна ложь, о которой Лисбон ничего не рассказала священнику на сегодняшней исповеди, потому что была уверена, что это не грех. Обычно она не судила о подобном самостоятельно – это работа священника. Но она была абсолютно уверена, что Господь понимает её решение не рассказывать Патрику Джейну всю правду обо всём, что было на той записи. Что Красному Джону понадобилось много времени для того, чтобы убить маленькую Шарлотту. Что это было медленно и мучительно, и что его дочь сходила с ума от ужаса. Что ближе к концу она вновь и вновь кричала: «Папочка, помоги мне! Папочка, пожалуйста, помоги мне!» Да, это была та единственная ложь, о которой она никогда не пожалеет, и которую она унесёт с собой в могилу. Лисбон посмотрела на Джейна, весело мурлыкающего мелодию в унисон с радио. Он исцелялся, медленно, но верно. Иногда он всё ещё просыпался в холодном поту, и ей требовалось некоторое время, чтобы его успокоить. Но чаще она чувствовала, как ночью он хватается за её руку, как за спасательный круг, и вновь погружается в сон. К тому же он стал чаще смеяться – по-настоящему смеяться, а не так сдержанно, как было ранее. У Джейна безусловно останутся шрамы, но у кого их нет? Она знала, что её собственные шрамы отчасти были причиной того, что она стала преданным копом. Лисбон любила свою работу, она была неотъемлемой частью её личности. Но они с Джейном начали свою собственную жизнь, вне службы, и теперь она была счастливее, чем когда-либо прежде. Теперь она даже начала понимать, почему люди с нетерпением ждут выходных. Временами это по-прежнему шокировало её команду. Лицо Чо, когда он застал её на рабочем месте, сравнивающей образцы ковра, было бесценно. Вскоре песня подошла к концу, и Джейн прервал её размышления: — Итак, что теперь, когда ты, так сказать, начала свою жизнь с чистого листа? Грех или мудрость? — Думаю, я начну копить новую порцию грехов, — язвительно заметила Лисбон. — О-о-о, это как раз та часть, которая меня интересует. В её голос закрались соблазнительные нотки: — Правда? Потому что сейчас я думаю о чём-то очень и очень плохом. — Аллилуйя! — сказал Джейн и надавил на газ.***
В Рождественское утро Лисбон проснулась рано и осталась тихо лежать в постели, наблюдая, как грудь Джейна медленно поднимается и опускается в такт дыханию. Одна из её любимых вещей в совместной жизни с Джейном, размышляла она, это вот так просыпаться рядом с ним каждое утро. Она больше никогда не чувствовала себя одинокой. Возвращаясь к прошлому, Лисбон подумала о том, что не начинала свою карьеру с мыслью, что никогда не впустит в свою жизнь кого-то ещё. Но в какой-то момент к ней пришло осознание того, чем она зарабатывает себе на хлеб. Она ежедневно подвергала себя опасности. Если бы у неё были дети, они бы всегда рисковали остаться без матери. Ситуация, с которой она сама была слишком хорошо знакома. В глубине души она всегда волновалась о том, что было бы, если бы её муж оказался таким же отцом, как её собственный? Как она могла так рисковать? Знакомство с Патриком Джейном заставило её взглянуть на вещи иначе. Внутри неё не было и капли сомнений в том, что если бы Анджела Джейн была убита, а Шарлотта спаслась, он бы нашёл в себе силы и дал бы своей дочери так много, как только смог. Осознание этого факта очень многое изменило, по крайней мере, в её голове. Это означало, что когда её отец развалился и перестал быть тем человеком, которого она знала, это не было в полной мере её виной. Виноват был её отец, которому просто не хватило силы духа. Возможно, она, как многие говорят, и правда спасла Патрика Джейна. Но точно так же он спас её. Джейн шевельнулся, и его глаза, затрепетав, распахнулись. С сонной улыбкой он сказал: — Счастливого Рождества, Тереза. Он тут же поднялся и надулся как ребёнок, когда она настояла на том, что, прежде чем они откроют свои подарки, нужно принять душ и выпить кофе. И ей стоит как-то компенсировать свои слова, решила Лисбон, когда застукала Джейна в ванной за тем, что тот, нахмурившись, разглядывает в зеркале свои голые ягодицы. Лисбон сделала себе мысленную заметку в следующий раз оставить свои признания при себе. Возможно, ей стоит заверить Джейна, что Рэнди Ганнер и в подмётки ему не годится. Наконец, держа в руках чашки, они оба расположились возле своего рождественского дерева. Маленькая живая ель выглядела прекрасно – она была украшена мерцающими огнями и стеклянными украшениями. Они по очереди начали раскрывать подарки. Лисбон купила ему рубашку – Джейн купил ей новую кофеварку. После, они обменялись ещё парочкой очень практичных подарков, и вскоре нераспакованными остались лишь две коробки. Лисбон настояла на том, что она первой откроет последний подарок, предназначенный для неё. Она развернула маленькую коробочку и нашла подарок, о котором подозревала – обручальное кольцо, которое они приметили в магазине пару недель назад. Кольцо было с бриллиантами и изумрудами, и оно было великолепно. Джейн решился на предложение, потому что, как он это понимал, если проведённый с ним год засчитывается за два, то они были парой уже почти восемнадцать лет. — С ним у тебя не будет никаких затруднений надевать или снимать перчатки на месте преступления… — пояснил он, искренне надеясь её порадовать. «Прелести брака с полицейским», — усмехнулась про себя Лисбон. — Оно прекрасно, — заверила она мужчину. Она позволила Джейну одеть кольцо ей на палец и поцеловала его. Затем она взяла в руки последний подарок и протянула ему. Он был размером с коробку для галстука, но несколько толще. Лисбон наслаждалась озадаченным выражением лица Джейна. Было не легко поставить его в тупик, но она это сделала. Он разорвал упаковку и поднял крышку коробки, раздвигая бумагу, в которую был завёрнут подарок. Лисбон внимательно наблюдала за выражением лица Джейна. Вначале, когда он вытащил из коробки золотистую награду, она отметила у него на лице смятение. Когда он увидел надпись, на его лице отразился шок и — да — боль, когда он зачитал: «Лучший в мире папа»? Лисбон ощутила краткий, но неизбежный укол вины. Джейн с мукой в глазах взглянул на неё, но Лисбон ему улыбнулась, заставляя переосмыслить увиденное. Теперь он и в самом деле был сбит с толку. Затем, медленно, но верно, его недоумённое лицо озарилось пониманием. Глаза Джейна расширились от недоверия. Она кивком сказала: «Да», — и его рот в шоке распахнулся. Она будет помнить этот взгляд до самого последнего вздоха. — Тереза? Это… хорошо? — осторожно спросил он, ориентируясь на её реакцию. — Да, — без тени колебаний ответила она. Забавно, но с тех пор как она узнала об этом три дня назад, она ни секунды не думала об этой новости с негативом. Конечно, она этого не планировала, но в свои тридцать восемь она признала, что видимо, всё произошло так, как должно было случиться. И она была счастлива. — Ты уверена, что хочешь...чтобы я был? — его рука невольно коснулась её живота. Она снова кивнула, и Джейн стремительно обнял её, заключая в столь крепкие медвежьи объятия, что ей показалось, будто он вот-вот её раздавит. — Тереза! — затем он отпустил её и отступил, являя ей своё светящееся, улыбающееся лицо. — Да, Тереза, — с восторгом объявил он, — Санта Клаус существует!..***
В июле следующего года Лисбон родила здорового мальчика весом 7 фунтов и 12 унций. В тайне она была очень этому рада, потому что – и в самом деле – что бы она стала делать с девочкой? Но все её несерьёзные мысли исчезли в тот миг, когда она увидела, как Джейн впервые берёт на руки своего новорожденного сына. Потому что то, что она увидела, она не ожидала увидеть никогда – текущие по лицу Патрика Джейна слёзы радости. — Тереза, он прекрасен, — донёсся его хриплый голос. — Совершенен. — Да, Патрик. Так и есть.
