Дело о пропаже несовершеннолетнего мальчика

Майское утро встречает дом Частного Детектива Хуана Цзытао по истине прохладно. На часах семь утра. Потерев тыльной стороной руки глаза, Тао потянулся и незамедлительно встал, ступая босыми ногами по холодному паркету. Звон прохладной воды, звук зёрен в кофемолке, мутный шлейф из чашки горячего напитка, пуговицы на рубашке, галстук, пиджак, туфли — все готово. Посмотрев напоследок в зеркало, детектив берет небольшой чемоданчик с нужными бумагами и поправляет очки на глазах. Хуан выходит из дома, сверяя время на наручных часах. Город просыпается под гул автомобилей и шаги спешащих жителей Сеула, в то время как китаец нервно стучит пальцами о кожаный руль, бегая глазами от светофора с красным сигналом до часов, отсчитывая каждую секунду. Тао никогда не опаздывает.

***

— Детектив, вы бы хоть поспали. — Цзытао слышит голос, который ежедневно преследует его третий год подряд. В комнату заходит Ким Чонин — напарник Хуана, который работает с ним в одной команде на протяжении трех лет. Ким Чонин, или же Кай, младше Хуана Цзытао на два года и когда пришел в компанию — был новичком. А вот Цзытао опытен в своей сфере, поэтому и Кай ведет себя порой как банный лист или же мальчонка, что впервые увидел мир, который готов узнать или же спросить все обо всем. Иногда это отвлекает, потому что нужно объяснить элементарный, по логике Цзытао, шаг к распутыванию дела, а иногда это и помогает найти новую зацепку или вопрос, на который у детективов пока что нет ответа. Протягивая старшему кофе из очередной забегаловки, напарник садится рядом. Цзытао даже не повернулся в его сторону. Его взгляд прикован к очередному листку, который не отличался от тех тысячных бумаг, что держал Тао в своих руках. Тяжело вздохнув и аккуратно швырнув белоснежный лист с чернилами к остальным, Тао берет со стола кофе, который чуть ранее предлагал младший, и откидывается на кожаный диванчик. — Я не могу, — голос был слишком уставшим. Губы так и не коснулись картонного стаканчика, он лишь греет об него пальцы. Тао ставит обратно стакан на столешницу, заполненную горой бумаг. — Ты так себя загубишь, Тао. Ты видел свои мешки под глазами? Во сколько ты ложишься спать? И спишь ли ты вообще?! — Все в порядке, правда. — Не ври, я же вижу. — Кай-я, ты прям как мамочка. Спасибо за заботу, но я ни в чем не нуждаюсь. — Тао улыбнулся. — Лучше взгляни сюда, мне не понятно кое-что. — Что? — напарник двигается ближе, а Тао берет со стола пакетик с надписью: «Улика. День 3», показывая Каю, которые не очень-то и совпадают с делом. — Вот, смотри, — Цзытао протягивает колбу; ватная палочка, которая была внутри, вся в крови. Она оказывается на обозрение глаз напарника. — улика — кровь, которую мы нашли в 3 день расследования. — Так, а по базе ДНК что? — Мы пробивали ее по базе, и не нашли ни одного совпадения, представляешь? — бровь Кая слегка изогнулась. — Хотя нет, нашли, но этот человек уже как двенадцать лет мертв. — Чонин почесал лоб. — А вот другая улика, которую мы нашли два дня назад, как раз на второй день преступления — это ноготь. Его-то мы точно не нашли в базе данных ДНК. Странновато, да? Будто этого человека и вовсе не существует, это пугает. — Айгу, Тао-о, да забрось ты это дело. — детектив откинулся на спинку дивана. — Ты все равно ничего не добьешься. Этого мальчонку, уже пади, изнасиловали или убили, а улики — это просто мертвая дорога, которая путает дело еще сильнее. Если нету в базе данных, то это либо мертвый человек, как ты и сказал, или же это нелегальный житель. — Я придерживаюсь второго варианта. И еще... Не говори так. Он жив. — Цзытао встал с дивана и подошел к доске фотоотчета. Китаец смотрит своими лисьими глазами на снимки, сделанные в первый день преступления, тогда, в начале апреля, когда Цзытао вызвали на место преступления, уверяя, что ему это дело непременно понравится. Они не ошиблись. Дело и вправду нравится Цзытао, а еще ему нравится та загадка, та скрытность и некая подозрительность в этом деле. Тао щурится то ли от непонятных и не складывающимися в единую логическую цепочку снимки, то ли от плохого зрения. Взгляд хаотично бегает по доске, проматывая воспоминания тех дней, где останавливался взгляд темноволосого. «День 3» - Четыре капли крови на каменной кладке, с едва видным мхом. «День 2» — остриженный, не понятно кому принадлежавший ноготь. «День 4» И еще один, последний снимок в этой «коллекции», самый важный по мнению детектива — это темная прядь волос. Единственный шаг к раскрытию этого дела. Самое главное, это известно кому она принадлежит. Темная прядь принадлежит пропавшему О Сехуну, шестнадцатилетнему мальчику, раннее (до пропажи) проживающий в Сеуле. О его семье ничего не известно кроме их гибели; О биографии мальчика так же ничего не упомянуто. Статья очень короткая, но Тао удалось отыскать его школьную фотографию путем выспрашивания ее у одноклассников, в целях расследовании дела (эта фотография так же прикреплена на доску). — Может, тебе нужен перерыв? Возьми отгул, расслабься, а если хочешь, то вообще поезжай в Китай. Оставь ты это дело. — он не унимался, заставляя Цзытао отстранится от дела. — Как я могу пустить дело на самотек, когда в моих руках судьба невинного ребенка?! В чем он виноват, детектив? Он жив, слышишь?! — минутная пауза, а потом Тао продолжил как-то слабо, словно в душе он уже опустил руки. — Хотя…, а что если ты прав, а что, если его уже нет? — Тао задумался, представляя картину убийства О Сехуна. Тао все так же не понимал, что ему делать дальше. Чонин прав, надо отдохнуть. Затем напарник встал и подошел к Цзы, приобняв за плечи. — Я же пошутил, Тава, он жив, и ты его найдешь, я уверен в этом. — Тао словно током ударило, как только Ким назвал его «Тавой». — Не называй меня так. Никаких «Тава». Хуан Цзытао, Тао, Хуан, детектив, да напарник в конце концов! — Хорошо-хорошо. — младший убрал руки с плеч и встал в защитную стойку. — Мда, ты, наверное, прав. Мне стоит взять перерыв. Я устал. — Хуан снимает очки, аккуратно складывает и убирает в футляр, который стоял на стеклянном столе. Тао берет остывшее кофе и отпивает, морщась от горьковатого привкуса. — Скажи, что я взял, перерыв на неделю, не больше. И еще, я кое-что возьму. — Эй, никому нельзя выносить улики с участка. — Мне можно. Цзытао взял пакетик с уликой «День 4» и вышел из участка, морщась от яркого света, которого не видел последние дня три точно, потому что, выходя из дома еще светало, а возвращаясь домой — тьма, которая уж слишком часто окутывала Цзытао.