Часть 1
7 февраля 2016 г., 22:14
Скрыть свои чувства за чернилами. Записать свои мысли на бумагу и больше никогда не показывать этому миру. Письма – хранители людских тайн, боли и откровений; свидетели счастья, любви и нежности. Получить письмо - значит заслужить доверие того, кто тебе пишет. Лишь поэтому Кагура не решалась надорвать конверт. Руки тряслись и совсем не от страха.
Она знала, от кого и зачем они приходили.
Ведь это она писала сама себе.
Эти письма из прошлого - её далекого прошлого. Письма, которые содержали в себе истории о другой Кагуре о том, что она пережила.
Белоснежный конверт без обратного адреса, уже несколько дней хранившийся у Ято в шкафу в самом дальнем углу, был вновь возвращен на свет. Сегодня Кагура должна узнать окончательный ответ на все вопросы.
«… Мне так трудно писать. Горячие слезы - не самый лучший спутник для писем. Совсем не такие строки я хотела бы оставить на этой бумаге. Совсем не такие, но все ошибки уже совершены. Ты, что читаешь эти строки, молю Богов, чтобы твоя судьба не оказалась такой же печальной, как моя…».
Все слова перетекают в картину. Вызывают образы, да такие яркие, что кажется: это всё происходило на самом деле.
Дворцовый сад. Высокое небо с белым диском солнца и ни единого облака, чтобы скрыть весь этот свет. Белоснежные хризантемы и красные, как кровь, ликорисы. Зеленые островки травы среди дорожек сада камней, где восседают люди. Всё плывет перед взором голубых глаз. Плывет не от изнывающей жары и яркого солнечного света. Плывет не от желания заснуть.
Лишь бы сдержать в горле ком от наворачивающихся слез. Лишь бы не дать ему повода для сомнений. Надо… Надо…
Кагура не может отвести взгляда от фигуры в третьем ряду. Человек, который был, есть и останется ей дорог, сегодня исчезнет. Исчезнет из этого мира, оставит её здесь искать своё утешение, смотря на холодную каменную плиту.
Ветер колышет его светлые волосы. Он не сводит с неё глаз.
Сого смотрит на Кагуру в свой последний раз, ведь затем последует лишь боль, тьма и конец. Он знал, на что шёл и к чему это всё это приведет. В этом не было ничего удивительного.
Он видит, как прекрасна его несостоявшаяся невеста. Как она великолепна, и как печаль оттесняет её красоту, надевая маску боли. Ему так хочется хотя бы ещё раз прикоснуться к её теплым рукам, вдохнуть аромат её кожи. Запечатлеть образ в своей душе. Навеки.
Всё уже было готово. Они заняли свои места для сегодняшней церемонии. Хотя всего несколько часов назад он молил Кагуру не плакать. Ведь в этом не было нужды.
Он умирал. Умирал как достойный самурай. Ему позволили умереть с честью.
Ветер срывает лепестки с сакуры, что растет возле императорской лоджии. Сого кажется, что он улавливает тонкий аромат. Такой знакомый и родной.
Им так мало выпало быть вместе.
Императорская дочь и простой самурай.
Наследница рода и ронин, потерявший своего хозяина.
Вся жизнь сузилась до этого дня.
Гонг возвещает приготовиться.
Сого по-прежнему не отводит свой взгляд от Кагуры. Пришла пора им проститься. Оставить всё прожитое. Они искренне любили друг друга. Они обещали пронести это сквозь всю свою жизнь. Сегодня всего лишь пришла пора доказать самому себе верность своих слов - любить одну единственную до самого последнего вздоха.
Кагура не выдерживает и на доли секунд уводит взгляд в сторону. Веки дрожат. Она помнит каждый проведенный вместе с Сого момент. Каждый день. Каждое прикосновение. Его голос и руки, тепло и объятья. Самую первую встречу и самый последний разговор.
В маленькой комнате, спрятанной от посторонних глаз. Они сидели вдвоем. Они прощались, зная, что уже больше не встретятся.
– Я буду искать тебя в тысяче миров и десяти тысячах жизней, пока не найду… – его шепот обжигает кожу на шее.
– Я буду ждать тебя в каждой из них, – таков был её ответ.
Он в последний раз целует её, утирая дорожки от слёз.
Кагура вновь устремляет свой взор на сидящего на коленях самурая. Он совершает поклон. Время пришло.
Кагура вздрагивает и выпускает из рук письмо. Продолжать читать это у неё просто не остается сил. Зачем? Мысли судорожно мечутся внутри, рассыпаясь на тысячи осколков, когда не находят логического объяснения. Всего несколько конвертов, что приходили до этого; несколько историй из их с Сого прошлой жизни.
Какая ирония… Ято пытается улыбнуться. Как всё это могло произойти? Это чья-то шутка? Сердце подсказывает ответ – любовь не имеет границ, ей нипочем ни время, ни смерть. Кто писал их судьбы? Кто додумался поставить её имя рядом с его именем?
Необходимо продолжить. Прочесть ещё несколько строк.
«… Я потеряла его однажды, но мы дали то обещание. Ты ведь чувствуешь это? Не надо сопротивляться и идти против своей судьбы. Прошу, не дай его душе вновь ощутить эту боль от одиночества».
* * *
Сого устало потирает глаза и откладывает написанный им отчет в сторону. Хватит на сегодня рабочих дел. Он нехотя поднимается и выходит во внутренний сад. Вечер уже вступил в свои законные права. Солнце медленно таяло, спускаясь за линию горизонта, окрашивая небо в теплый оранжево-красный оттенок. Ни единого облака или птицы, лишь огромный диск, прорвавший потемневшее небо. В гуляющем ветре чувствуется холодок. Окита поежился,ощутив, как прохладный воздух окутал его. Сегодняшний вечер можно было бы провести в какой-нибудь теплой компании, благо найти с кем выпить в Шинсенгуми не проблема, но Сого не хотел никого видеть. Вчера утром он обнаружил белый конверт под своей дверью. Возможно, что кто-то из его подчиненных просто пошутил, а возможно, кто-то из обиженных им людей решил так отомстить. Полицейский не знал точного ответа, до тех пор, пока не вскрыл послание. Всего несколько столбцов. Несколько предложений, от которых стало трудно дышать. «… я обещал ей. Обещал искать в каждой мною прожитой жизни, а затем столько раз я не находил её и проживал свой век в бесполезных поисках. В последний раз мы встретились в непростой для нас период. Мне пришлось оставить её». Рука дрогнула и сжала бумагу. Это не было розыгрышем. Окита мог с полной уверенностью заявить, что это писал он. Наклон и манера письма принадлежала его руке. Это казалось чистым бредом. Он не помнил того времени, когда мог это написать. Взгляд заскользил по строчкам вновь, но полицейский так больше ничего и не выяснил. Сегодня Сого вновь перечитал эти строки, пытаясь понять их смысл. Конверт он спрятал под стопку отчетов, которые этим вечером ему пришлось написать и которые сегодня уж точно никому не понадобились бы. Солнце уже почти скрылось, когда первые звезды замерцали в чернеющем небе. Ранняя весна – прекрасное время для таких вечерних размышлений. Душа полна энергии, расцветая вместе с природой. Но вечера оставались ещё слишком прохладными, чтобы оставаться на улице без пиджака. Ветерок вновь заглянул в сад, срывая несколько листочков со старой сакуры, росшей на заднем дворе полицейского участка. Окита выставил руку, и сорванный листок приземлился на его ладонь. Как просто этот лист потерял свой дом… Сого перевел взгляд на сакуру и едва не забыл вдохнуть необходимую порцию кислорода. Очередной белый конверт. Вновь для него – в этом он не сомневался. Нерешительными шагами он пересек сад и поднял конверт. Абсолютно такой же, как и тот, что он нашёл под дверью. Пара надрывов, и послание было у него в руках. «Кагура чудесная девушка. Она была матерью моего ребенка…». Сого зажмурился и потряс головой в надежде, что ему просто показалось. Он открыл глаза и взглянул на текст, но содержимое не изменилось. « Кагура чудесная девушка. Она была матерью моего ребенка. В тот день, когда мне пришлось её оставить, мы ещё не знали всей правды. В любви рождаются прекрасные дети. Мне так хотелось к ним прикоснуться, обнять и успокоить их сердца. Это невыносимо быть вдали от тех, кто тебе дорог. Я вижу, что ты сомневаешься в своих чувствах к ней. Не стоит гнать эти мысли прочь. Судьба уже давно распределила наши роли. Моё, нет, ныне твоё место рядом с Кагурой. Я видел, как много раз я ошибался. Видел, как в других жизнях она выходила за другого. Но сегодня это должно прекратиться». Окита выронил письмо, сделал пару шагов назад и остановился. В голове гудело от напряжения. Что происходит? От чего так колотилось сердце… Капитан первого отряда – властный садист, человек, не показывавший своих чувств на людях, сейчас не мог заставить себя унять ощущение тревоги. Сого с самого первого дня их знакомства с Кагурой почувствовал что-то неладное. Как магнитом тянуло к ней, к этой странной девчонке. Такие не могли очаровать с первого взгляда, и поэтому Окита скрыл эти странные чувства под мечту одолеть её. Простая дружба с запредельным желанием обыграть своего соперника. Стать первым в борьбе, какой бы она не выдалась. Стать единственным для неё. Внутри у Окиты взорвалась бомба медленного действия. Нервный импульс заставил руки капитана дрогнуть, ноги сами понесли его к выходу из здания. Молодой месяц ронял одинокую бледную дорожку на речную гладь. Ночь, окутавшая Эдо, была невероятно тиха и безлюдна. Его тяжелое дыхание так грубо нарушало эту тишину. Забыв про письма, про пиджак, Сого унесся как можно дальше от города, желая побыть по-настоящему в одиночестве. Холодно. Холодно без чужого тепла… Душа это всегда ощущала. Девчонка из Еродзуи. Её руки должны быть рядом. – Садахару! – еще один наглый голос разорвал ночную тишину. Сого без особого желания повернулся в сторону, откуда донесся её голос. Большой пес миновал капитана, словно чувствуя, что не стоит мешать хозяйке при разговоре с ним. Впервые за всё время Кагура, встретившись с Сого, замедлила ход. Раньше бы она сорвалась и полезла в драку, не ища никаких на то веских причин. Сого молчал. Он не мог вымолвить и слова. В её руке были такие же белоснежные конверты. Окита мог лишь догадываться, что было в тех посланиях, что достались ей. – Я-я, просто… – Кагура покраснела, заметив, что полицейский внимательно смотрел на конверты, – неважно. – Что там написано? – Сого произнес это самым холодным тоном, на который был способен. – Не твоего ума дело! Я не должна отчитываться за… – Я обещал искать тебя? Кагура закусила губу, взгляд отвела в сторону. Сого будто всё это уже видел. Ощущение пустоты растворилось в другом чувстве. Маленький огонь от свечи. Пламя едва колышется от проскальзывающего по комнате ветра. Смятая постель пуста. В комнате не звука. Окита сглатывает, прогоняя мираж своего разума. Кагура молчит. Проходит минута, за ней другая. Ято продолжает смотреть в сторону, желая не встречаться взглядом с капитаном. – Я, – она говорит почти шепотом, – не знаю, что это всё значит… Просто, – она решается взглянуть на него, – прочти это. Она протягивает свои конверты ему. Шумно выдыхает, скрывая волнение. Сого принимает их. Одинокая фигура, всматривающаяся вдаль ночной дороги. Руки её дрожат от обдающего холодом окна. Слёзы чертят дорожки на щеках. Она судорожно выдыхает, унимая свою истерику. Это была их последняя ночь, проведенная вместе. Сого не в силах прочесть послания дальше. Всё оказалось правдой. Истории из этих писем повторяли друг друга, заставляя хозяев смущенно смотреть друг другу в глаза. – Это должно… – Это останется между нами. Верни, – Кагура тянется к бумагам в руках капитана, – ты уже всё прочёл. Окита хмурится. Ему не нравится, что девчонка пытается забрать то, что, как оказалось, являлось его частью. Он перехватывает тонкую ручку и дергает её на себя. Её дыхание так близко, оно обжигает кожу, даже сквозь рубашку. Ветер проносится по склону реки, вырывая некрепко сжатые белоснежные листы. Они, подхваченные потоком, падают на водную гладь, разрывая лунную дорогу. Будто небольшие корабли, они мирно продолжат свой путь по течению. Чужие теплые губы подарили всего один поцелуй. Всё смешалось – чувства из прошлого и чувства из настоящего. Чернила размылись водой, стирая кандзи. Река поглотила эту историю за несколько секунд, не оставив и следа. Впрочем, это было уже не важно. Письма из прошлого, дошедшие до своих адресатов, уже выполнили свой долг.
