Отверженный, манимый

— Шур, можно тебя? Он поднимает взгляд от книги. Всклокоченный маг (привычка почесывать волосы во время чтения) стоит перед кроватью в мятой футболке и длинных шортах. — Чего? Мешаю? Глубоко за полночь, а парень все еще читает Ракрумова и не может оторваться, хотя прекрасно знает, что Артур не может спать, пока он не спит. — Даже не знаю, — нервно проводит маг по волосам. Саша кидает взгляд в текст. Дотерпеть... дотерпит же он до утра? До конца главы всего десять страниц... черт. Он откладывает книгу на тумбочку. — Прости, уже ложусь, — он тянется выключить лампу. — Нет, Шур, погоди! Он смотрит в растерянный взгляд. — Чего? Тот теряется: — О боже мой... — беспокойно потирает лоб. Саша садится к спинке кровати, подтягивая ноги. — Да что такое, Артур? Тебе лекарство надо, но не знаешь, какое? Чувствуют персонажи все то же самое, что и обычный человек: как говорится, "по образу и подобию". То ли к счастью, то ли к сожалению: как-то у мага дико разболелась голова в особо жестокий день — две тени на инициации подряд. Он терпел полдня, пока не доплелся до своего автора и не пожаловался ей. Ангелина дала пару таблеток ("вторую — вечером, если не пройдет, понял?"), а Саше велела завести карманную аптечку. Маг удивленно и даже с каким-то облегчением смотрит на него: — Так это лечится? "Блин, только б не экзотика какая-то..." Потому что в любом случае он обязан ему помочь. Просто потому что друг, ну и втык от Ангелины Евгеньевны за несвоевременную помощь даром не сдался. — Лечится почти все, Артур, тебе от чего надо-то? — От влюбленности. — Че?.. — прыскает Саша. — Че? Маг натянуто улыбается его смеющемуся взгляду, и веселье как рукой снимает. — Нет, это не лечится, — на полном серьезе говорит парень. — Все плохо. Теперь или иди признавайся, или страдай молча, пока само не пройдет. "Само" по опыту проходит, только если объект не появляется в поле зрения с год. Саше становится даже жалко Артура. — А может пройти? — с изумлением интересуются у него. — Не всегда, но возможно, — обтекаемо отвечает Саша. "А жаль". — Лучше признайся: взаимность, знаешь ли, приятная штука. — А если невзаимно? — Откуда ты знаешь, если еще не спрашивал? Не спрашивал же? — маг мотает головой. — Вот вперед и с песней. Только не сейчас: люди спят давно. С Артура станется звонить во втором часу ночи. Хотя вряд ли он знает телефон. — Но ты же не спишь, — возражают ему. — А я-то че, сейчас лягу, не нуди, — Саша укладывается, заворачиваясь в одеяло. — Шур! — отчаянный зов. — Ну че? — выглядывает он. Маг беспомощно, с выражением отчаянья на лице, глядит на него: — Но я сейчас хочу! — Ночь на дворе, — округляет глаза парень. — Она тебе спасибо не скажет. — Вполне возможно, что вообще не заговорит. Саша недоуменно нахмуривается. Только не говорите, что... а могут персонажи влюбляться в птичек там всяких? У мага неистребимая тяга к голубям, может, его угораздило до такой степени, что он превратился в птицефила и теперь страдает? Даже, помнится, просил устроить голубятню на квартире, но Саша объяснил, что соседи, а вслед и Валентина, не вынесут устраиваемый птицами гвалт и срач. Почему нет? В маге куча странностей, некоторые подчас даже его автор объяснить не может (или не хочет, как в случае с маниакальной любовью ко шлепанцам). — Ну в кого ты там влюбился, мне-то откуда знать! Артур опускается перед кроватью, внимательно смотрит на него. — А как признаваться? Саша приподнимается на локте, усиленно думая, что бы посоветовать, чтоб маг не налажал. У него ведь, по ходу, первый раз засвербило. Как-никак три года спокойный ходил. Честно говоря, парень думал, персонажи не могут просто вот так взять и влюбиться, у них же ограниченный чернилами набор чувств и знаний о мире. Или нет?.. — В общем, попробуй поузнавать, что нравится, и подари это при случае. Только не трать дикие суммы! Купи книгу, в конце концов. Четкий вариант, если узнать любимый жанр и пару писателей-фаворитов. Удар наповал. Не цветок, который завянет спустя пару дней, не банальные сладости, а маленький мир, раскрывающийся в ладонях и напоминающий о дарителе. — При случае — это каком случае? — Купишь и подари сразу, не хранить же. Там уж пусть сама решает. Но если книгу примет — все, действуй дальше. — А как? "Черт, и это объяснять?" — В общем, поменьше болтай и побольше ее спрашивай и слушай, какую бы чушь она не несла. А там она сама тебе поможет. И целуй ее, конечно. "Твою мать... советчик хренов... он хоть раз вообще этим занимался?.." Саша смотрит в глаза напротив. "Просто если он спрашивает такие очевидные вещи... он, поди, не знает, че делать дальше". Но э т о он пояснять не будет. Маг еще не признался, может, отошьют еще. — Почему нельзя сразу поцеловать? Парень поджимает губы. "Ловелас чертов". — Можешь и сразу, без всяких там презентов, завалиться, сказать "ты мне нравишься" и засосать. Если пощечину не влепит — уже хорошо. Напористых тоже любят. — О, — мелькает улыбка, и маг подается вперед. — Ну раз так... Прикосновение губ. Шок. Он отпихивает мага: — Ты сдурел?! Спешно садится, чувствуя бешено колотящееся сердце. — Артур, ты че делаешь?!! Он выбирается с кровати с другой стороны. — Ты совсем, что ли?! Твою мать!!! — Шура... — маг испуганно поднимается навстречу. — Господи! Саша сбегает на кухню. Сердце выбивает на грудной клетке синяки. Он пьет полный стакан воды, пытаясь залить круговорот мыслей. Это что вообще... Это... он серьезно, что ли? Или решил попрактиковаться? Артуру же неоткуда знать, что так не делают? — Шура. Он вздрагивает, оборачиваясь. Маг стоит совершенно потерянный, с широко распахнутыми от испуга глазами. Делает шаг вперед. — Блин, стой там, — останавливающе поднимает Саша руку. — Не делай ничего, ты понимаешь, что так не делают? Маг просто ни черта не знает о мире. — Ты же сам сказал поцеловать, — оправдывается тот. — Так н е м е н я, ты что, больной? Е е поцеловать, не м е н я! — Кого "ее"? — обескураженно смотрят на него. — Да в кого ты влюбился, того и целуй, мне почем знать, "кого "ее"?! По батареям доносится звонкий перестук: проснувшиеся соседи напоминают о том, что неплохо бы иметь совесть и не орать посреди ночи. — Но я в тебя влюблен, — признаются ему. У него отключают дыхание. Свет давит на глаза, которые непонимающе ищут подтверждения, что ему показалось, послышалось, почудилось в зачитавшихся мозгах! Миг он стоит неподвижно, а потом взрывается: — Че... ЧЕГО?! Стук по батареям. — ЗАТКНИТЕСЬ, У НАС ТУТ ЧП! — орет Саша вниз, срывая глотку. Соседи умолкают, а в мозгу мелькает мысль, что они сейчас вызовут полицию и ко всем неприятностям добавится Валентина, которая выгонит их с квартиры, еще и оплачиваемой время от времени. Парень осторожно поднимает взгляд от пола на Артура. — Ты понял, что сказал? — Шур, — тянет тот руку. — Не трогай ты меня! — уворачивается Саша в ужасе и чувствует укол совести: маг стоит совсем прибитый. — Артур, погоди... — закрывает ладонью глаза парень. Вдыхает. — Ты серьезно сейчас или прикалываешься? Я убью тебя, если прикалываешься. Это не смешно. — Я не... — потерянно шепчет маг. — Я не прикалываюсь! — восклицает он, смотря на него. Вот это п о п а д а л о в о. — Шура, извини, пожалуйста... — вцепившись в загривок ладонью, шепчет смотрящий в пол маг. — Прости, я сейчас уйду. Парень смотрит в ступоре, как Артур быстро выходит с кухни. Стоит, слушая, как маг мечется по комнате, как потом стремглав выходит в коридор. И только тогда отмирает. — Артур, куда ты? Но дверь уже хлопает. — ДА ВОТ ЧЕРТ!!! Саша вцепляется в волосы. Закрывает рот ладонями и тут же вспоминает его губы. В шоке ходит по комнате. Оглядываясь на диван со смятой постелью. Он хоть не голый вышел? Распахивает его стенной шкаф и с облегчением видит, что одна кофта исчезла. — Придурок!.. — выдыхает он, захлопывая шкаф со всей силы. Это что... что происходит-то? Ему только что признались, а он отшил. Не впрямую, но всеми своими действиями. Он ему признался. Артур. Персонаж. П а р е н ь. Это все дурной сон. Жизнь отстой! Им теперь друзьями обратно не стать: маг не захочет! В один чих все схлопнулось. Саша плюхается на кровать. — Это че такое-то, а... — горестно шепчет он, закрывая глаза ладонью. Артура ж а л к о. Он же не виноват. — Любовь зла, полюбишь и... Саша мрачно думает, козел он или не совсем. "Да я-то тут причем?!" А магу не показалось? Может, он не влюблен, а так, спутал чувство крепкой дружбы с чем-то посторонним? А такое можно спутать?.. Он с усилием трет щеки. Плохо, все очень плохо... И куда он пошел-то в два часа ночи? Пойти поискать? "Что я ему скажу? "Прости, что наорал, как истеричка"?" Он вправду перегнул палку. Но это было слишком: учитель, напарник, друг в течение стольких лет, и тут вдруг поцелуй!.. Сразу вспоминается, как маг беспардонно навалился на его плечо в зале Ордена, когда они вернулись из "Красной Шапочки". Но он тогда совсем обессилел, это не считается. Или когда они сгрудились в домике Шапочки, очень уж близко приткнулся... или когда подпихивал шутливо плечом, поторапливая, когда они стояли у комода, и нудил про свои "светящиеся палочки"... "Да ну, нет", — нахмуривается Саша. Этак можно все что угодно подпихнуть под категорию "это было уже не как с другом". Главный вопрос на повестке: ч т о д е л а т ь? ...и Артур как всегда не взял мобильник: тот лежит у телевизора на стопке книг. Сколько раз говорено, чтобы всегда был на связи. В одно ухо влетает, в другое вылетает. "Блин, я идиот... не надо было орать". Это же больно: признался, а на тебя орут. Маг аж испугался... "Я извинюсь. Обязательно извинюсь, когда вернется". Только вот когда вернется? Саша наматывает тетраэдры по комнате. "Дурак, дурак". Ангелина Евгеньевна на месте пришибет, если с Артуром что-то случится. Хотя, казалось бы, что, но все же... Четыре часа утра. Саша пьет чай на кухне, дочитывая очередную главу. Смотрит на часы. Где его носит? Выходит в балконную дверь, изучает двор сверху. Тишина. Влажные сумерки висят пологом на листве. Путано плывет в ветках луна. Лавочки вбирают предутреннюю морось. Никого. Паршивое беспокойство засело в животе. Через три часа в Орден идти, а Артур черт-те где... Он сам уже обчитался тредов "что делать, если в тебя влюбился друг", только ответы касались лишь женского пола, и Саша с содроганием ввел в поиск "что делать если друг гей", ощущая себя тупым ублюдком. Не смог читать и закрыл ноут. Пять. Он накидывает только куртку — давно уже одет (мимоходом подумал, что надо перестать ходить без футболки после душа). Выходит, окунаясь в тишь меж домов, и идет куда глаза глядят, вбирая плечами первые лучи солнца. Шесть утра. Поиски ожидаемо не приносят успеха, и он спешит домой, ежась от медленно исчезающего тумана. Думая, вернулся ли Артур за время его отсутствия. Бросает ключи в прихожей на тумбу и слышит лишь молчаливую пустоту. Душераздирающе горячий кофе и импровизированный хот-дог из батона и сосисок по пути к метро. Сжимание мобильника Артура в кармане — как доказательство, что все напрасно. И спустя минут тридцать заспанный ректор, дремлющий над стопкой бумаг. — Что значит "не знаю, где он"? — лицо Ангелины такое, будто он потерял свою ногу. — Ушел ночью... гулять, — находится парень, — так и не возвращался. Мобильник дома оставил, — вынимает он его из кармана. — Этого еще не хватало, — ректор поднимается, хромает в коридор и ловит первую спешащую по своим делам тень. — Найди Артура, пожалуйста, — дает ей маленькую склянку, просвечивающую изнутри фиолетовыми чернилами. — И другим дай понюхать, — она останавливает еще парочку теней: крупную и мелкую. — Найдите мне его, хоть весь город переройте. И тащите сюда. Ну, чего ждете? Тени, вдохнувшие чернила, поводят носами в разные стороны. Поднимают маски кверху. Одна тянет лапку, указывая: "там". — Здесь? — облегченно выдыхает Ангелина. — Убью засранца. Ведите. Те убегают, смешно переваливаясь. Одна вскарабкивается на высокую тень, вытягивая вперед лапку, изображая вождя команчей. Другая подтягивается так же, ухватившись за пухлые чернильные бока, и радостно машет. Немая делегация скрывается за углом коридора. Ректор роняет вздох: — Горе мое... — Вообще, это я виноват, — не выдерживает Саша: если из-за него Артуру устроят взбучку, он себе не простит. — Я с ним поссорился, поэтому он ушел. — Мне казалось, вы ладите, — трет Ангелина переносицу, силясь стряхнуть снова одолевающую дремоту. — Я все исправлю, он ни при чем. — Исправляй, — кивает ректор, заходя в кабинет и устало опускаясь на стул. — Иначе как вы будете работать вместе? Все команды сработанные, и переформировывать их — такой ор подымут. Сам заварил, сам и расхлебывай. "М-да..." Дверь хлопает о стену: тени вваливаются, таща мага за штаны. Пухлая тень напирает, подпихивая, сзади. Артур сонно щурится на ректора, не замечая Сашу в углу у двери. — Ангелина? — он мягко отталкивает мелких теней от штанин, но те играются с ним, оббегая ноги и тяня с другой стороны. — Что за срочность? Они меня с верхней полки стянули, чуть через себя не кувыркнулся. Кыш, — махает он ладонями, и тени разбегаются от них, но тут же возвращаются, чтобы потыкать его. — А нечего тут спать, я с Александром тебя потеряла уже. Маг замирает. Выпрямляется, поворачивая голову. Распахивая глаза при виде Саши и тут же отводя их. — И-и... звините... — протискивается он между косяком и пухлой тенью и быстро уходит по коридору: шлепанье сандалий гулко возносится к каменным потолкам, рождающим эхо. — Верни его и возвращайтесь, — Ангелина закуривает, откидываясь на стуле. Саша стремглав бросается за дверь. — Спасибо, молодцы, — кивает она теням. — Продолжайте, извините, что отвлекла. Тени чинно выходят из кабинета, но из коридора доносится возня, а потом мягкий топот: одна опять взгромоздилась на спину второй, и та вертясь, изображает разъяренного быка на арене. — Артур! Саша сбегает с лестницы на первый этаж и прибавляет ходу, видя, как маг скрывается в дверях парадного входа. Вылетает следом, тормозит на ступенях, оглядывая пустой полигон. Сердце колотится жутким бомом. Он, стиснув зубы, оборачивается. Заходит за колонны и видит спину мага, опершегося об одну боком. Вдыхает пару раз, успокаивая дыхание, подходит ближе. — Артур. Маг не двигается. Парень обходит, заглядывая в лицо. Глаза закрыты, с опущенной головы свисают неровной волной растрепанные со сна пряди. — Послушай... извини, я дебил. Я не хотел, чтоб так... — Не надо извиняться, — приоткрывает глаза маг, смотря в пол. — Не ненавидь меня только, — он отталкивается от колонны и заходит обратно в здание. Саша идет следом, остро чувствуя свою ущербность. — Артур, погоди, — хватает он его за локоть. Маг с несчастным видом поворачивается к нему. — Ночуй в квартире, ты же не влазишь в здешние кровати. — А ты тогда здесь будешь спать? — догадливо говорит тот. "Хотел, но..." Саша задумчиво дергает его за рукав. — Нет, не буду. Спи дома. — Но я тебя раздражаю, — надломленно шепчет Артур. Саша стискивает зубы. — Ты с места в карьер, так не делают. Извини еще раз, что наорал. Дико вышло. — Ты же сказал целовать. — Я не думал, что это буду я! Молчание. Саша отпускает его рукав. — Я купил тебе книгу, — произносит маг. Укол. Все как посоветовал... — Сейчас принесу. — Погоди, — кладет ему ладонь на грудь парень, — дай сказать. Я не ненавижу тебя. Ты не виноват, и ничего плохого в этом нет, — он затвердил эти фразы, пока искал его утром, до автоматизма. — Но ты так возмутился, — неуверенно говорит маг. — Потому что ты мужик, Артур. Брови того летят вверх: — А при чем тут это? — Да... понимаешь! — подыскивает Саша слова. — Не принято, ну. Непонимающее лицо. — Кем не принято? — Ну... людьми. Обществом. Так уж получилось. — И что мне тогда делать? "Страдать". Совесть царапает сердце. Другого ответа нет. — Давай как раньше все будет, — с трудом выскребает слова из горла Саша. "Не знаю, правда, как это..." — То есть... это невзаимно? — потухший взгляд. Парень не выдерживает, опуская глаза. — Извини. Ты мой друг. Если ты хочешь большего, я не могу тебе ответить. — Большего, — падает сверху. — Что мне тогда можно? — То же, что и раньше. — То есть... — Без поцелуев, — быстро говорит Саша, нервно облизывая губы. — А обнять? — опустошенный тон. —...можно. Артур шагает вперед, замыкая его в кольцо объятий. Саша неловко терпит. Раньше это было такое дружеское артурово "ура, мы выжили!" после очередной запечатанной книги. Сейчас он пытается найти отличия между "объятия друга" и "объятия влюбленного". Разницы вроде нет. Разве только пауза затянулась. И сердце мага бьется так неровно уже не от бега за персонажем. Саша делает попытку высвободиться, проклиная себя за глупый страх почувствовать возбуждение тесно прильнувшего тела. — Можно еще немного? — чуть крепче прижимают его к себе. — Ладно, — сдается он. Так невыразимо тепло в чьих-то руках. Он вздыхает, приобнимая в ответ. — Шура-а, — зовет измученным голосом маг. — Как мне жить теперь? — Как раньше. — Я не смогу как раньше! — кладет на его макушку щеку Артур. — Я хочу... Ладонь скользит под седую челку, зачесывая ее назад. — Стоп, стоп, стоп, — отодвигается парень. — Я же сказал, что не могу. Ерошит челку обратно, испытывая странное ощущение стеснения. — Ты сказал, это оттого, что я мужчина. То есть, будь я девушкой, ты бы смог мне ответить? Саша представляет высокую длинноволосую блондинку со смешным вкусом в одежде. Весьма... мило. — Наверное, — хмыкает он и со страхом замечает улыбку и зажегшийся в янтаре глаз огонь. Артур разворачивается и взлетает по лестнице, прыгая через три ступеньки. — Куда ты?! — в шоке бросается за ним Саша. — Пусть Ангелина перепишет мне п о л! — кричит вниз, перегнувшись через перила, маг. — ТЫ С УМА СОШЕЛ!!! — Саша, чуть не споткнувшись о зазевавшуюся тень, успевает схватить его уже у кабинета. — Ты сдурел?! Не смей! — Но я хочу, чтоб ты лю!.. Парень, оторопев, затыкает ему рот ладонью. Еще бы секунда! — Ты сбрендил, что ли?! — шипит он, оттаскивая его в сторону от двери. — Не ори об этом! Артур кивает, и он, подождав для верности, убирает руку. — Я хочу, чтоб ты влюбился в меня,— шепчет маг. — Артур... — ладонь опускается на глаза, закрывая от всего происходящего. "Что ж ты будешь делать..." — Ты сам сказал, что пол помеха. Хотя я не вижу разницы: я же не в твой пол влюбился! — Боже, перестань, — поднимает руку Саша. Влюбился... в н е г о. — Можно хоть в щеку?.. — Нет, — чуть не выкрикивает парень. — Ты что, маленький? — В щеку только маленькие целуют? — Я про то, что ты не догоняешь! Мы же друзья, друзья не целуются! — Но я видел, что с друзьями даже в губы... — Ч т о ты видел?! — перебивает в шоке Саша. — Снежана же целует всех при встрече, а встречается только с Демьеном. Да... есть у некоторых девчонок грешок: чмокаться с подругами. Он сам никогда этого не понимал. — Артур, это девчонки, у них свои заскоки. Видели в фильме каком-нибудь и решили изображать светских львиц. Парни так не делают. — Обидно. "Вовсе нет", — Саша изо всех сил прикусывает язык, чтоб не вырвалось. — Вы долго тут стоять будете? — выглядывает из кабинета Ангелина. Саша таращится на нее. "Б Л И Н С К И Й! Она же не?!" — Вы помирились-нет? — хромает к стулу ректор. — Не сов... — Да, — пихает его в бок парень. Ангелина усаживается. Закуривает, изучая их сквозь дымок занявшейся сигареты. — Ничего не чувствуете? Недоумение. — А, далеко для вас. Несет откуда-то с северо-запада открытой книгой. — Принято, — Саша разворачивается, выталкивая Артура. — Ну, погнали, что ли? — смотрит он на мага. — Шур, — умоляюще глядит тот. — Вообще нельзя, вот нисколько? — Что? — Целовать, — выдает Артур очевидный ответ. Саша глядит в это скорбное лицо святого мученика. Внутренне проклинает себя, поднимая руку, пригибая за шею и быстро касаясь губами щеки, колясь о щетину. — Хватит с тебя, погнали. И, блин, брейся! Колется, — трет он губы. Поднимает взгляд и еле успевает выставить ладони, уворачиваясь от тянущегося к нему мага: — Куда-а?! — Но ты же... — недоуменно смотрит тот. — Я просто тебя пожалел, ничего такого. Тот выпрямляется, нахмуриваясь. — То есть... за то, что я влюблен, меня надо жалеть?! — Не, я имел в виду... Горестное восклицание: — Это ты и имел в виду! — разворот. — Погоди, — хватает его за кофту Саша. — Не надо. Меня. Жалеть, — бросают ему. — Нашел время обижаться! — Ты очень жестоко жалеешь, Шура! — отходит маг. Кофта тянется, натягиваясь, в пальцах. — Запечатаем, и я ночую здесь. Иначе, боюсь, с твоими жалениями просто опрокину тебя на кровать! Саша выпускает кофту, оцепенело глядя в спину удаляющемуся Артуру. Про как признаться маг, значит, спрашивает, а что делать дальше — отлично знает, получается?! "Надо осторожнее с ним". В голове уже вешают картину: навалившийся сверху Артур, впивающийся поцелуем, ласкающий его... "А-ААА, ГОСПОДИ!" — впивается он в волосы. "Жесть!!!" Ищет мага глазами, но тот уже исчез. "Ну здорово!" Саша выбегает на западную сторону замка и видит вдалеке быстро удаляющуюся фигуру. "С тобой же невозможно щас будет работать!" Он почти догоняет его, но следует поодаль. "Опрокину тебя". Сердце бьется, пробивая дыру в ребрах. Отобьется он при случае или... Артур же не станет брать его силой? Холодок бежит по позвоночнику. Нет, маг не станет — он добрый наивняк, в отличие от некоторых... Пара кварталов. Артур, не оглядывающийся назад, и он, метрах в пяти. Биение нарастает, но не в груди, а в ладони — там, где экслибриум. Саша вглядывается в прохожих. Уже близко, уже почти... Его пихают сзади, он оборачивается возмутиться, но обнаруживает нахала уже убегающим: мальчик лет десяти, в жеваной кепке, мешковатых штанах... и р е в о л ь в е р о м в правой руке. — Артур! — кричит Саша, но маг уже сам понял, бросаясь за беглецом. За пару метров жертву настигают, отбирают револьвер и крепко держат за локоть. — Кто это? — спрашивает Артур, отдавая оружие напарнику. — Пустите! — дергается мальчик. Кепка сползает на лицо, одна подтяжка падает с плеча. Штаны явно стащены со взрослого мужчины и ремень с патронташем тоже. — Гаврош, — отвечает Саша, и мальчик затихает на миг. А потом начинает изворачиваться с удвоенной силой. — Пустите! — Отпустим только в книгу, — маг ловит дергающиеся руки-ноги. — Не пойду! — брыкается маленький революционер. — Не хочу больше умирать, не хочу! — Прости, иначе нельзя, — Артур вспоминает ближайшую библиотеку. — Он, наверно, из Гринёвской сбежал. Пошли, — кидает он, не смотря на Сашу. — Молодые люди, что это вы с мальцом творите? — раздается за спинами суровый голос. Все трое оборачиваются. Артур охает, получая верткий удар локтем. — Не хочет на спектакль идти, видите, — показывает на одежду мальчишки парень. — А роль уже отрепетирована, никем не заменить. Смотрите, дедушка даже револьвер отдал, — показывает он полному седобородому мужчине оружие. — Нехорошо-о, — грозит пальцем тот мальчику. — Раз взялся — не подводи, — и степенно удаляется. — Он, случаем, сам ниоткуда не вылез? — с сомнением смотрит вслед Саша. — Чувствовалось бы. — Что такое "спетакль"? — бормочет незнакомое слово Гаврош. — Это такое... — задумывается Артур, машинально ослабляя хватку, и мальчик ужом выскальзывает, улепетывая. — Да что ж ты!.. Саша кидается было вдогон, но ладонь останавливает его за плечо. — Не торопись, там же тупик, — Артур шагает в узкий зазор между зданиями. И ловко ухватывает мчащегося обратно мальчишку. — Погоди, не дергайся ты... уф, — еле уворачивается он от детских кулаков. — Застрелю, — наводит Саша дуло прямо в лоб крутящемуся персонажу. Тот испуганно замирает. — Не убивайте, молю, я все для вас сделаю, все достану! — Ничего не надо, постой спокойно секунду, — вздыхает Артур. Тельце в его руках останавливает вращение, и он подхватывает его под мышки и садит себе на шею. — Шур, револьвер убери, ради бога, — оборачивается он к парню. — Ого-о! — доносится вопль с двухметровой обзорной башни: Гаврош вертит головой во все стороны. Саша идет за спешащим впереди Артуром, чувствуя тупую тоску от того, что они снова это сделают: снова запихнут сбежавшего из личного ада иммигранта обратно. А по-другому нельзя. Ангелина принимает запечатанную книгу. Осталось найти такой же экземпляр и вернуть его библиотеке имени Гринёва — это сделают тени. А эту, с печатью экслибриума, унести в хранилище внизу и никогда не открывать во избежание рецидива, ведь именно читатель становится причиной зависти персонажей, и они начинают желать лучшей жизни: без повторов, без всегда известного конца. Они наблюдают со страниц книг, и, когда желание выглянуть становится нестерпимым, в ы х о д я т. Саша молча следует за Артуром, поднимающимся на этаж общежитских комнат. Стоит на пороге, не входя. Маг откидывает одеяло на верхнем ярусе двухэтажной кровати и забирает книгу. Отдает ему, вынимая закладку из середины: — Я немного почитал, тебе понравится. — Так, может, дочитаешь? — Саша вертит том в руках. Тремолов "Последние записки из трюма тонущего корабля". Тисненое золотом название. — Нет, это тебе. Хотя, надеюсь, ты потом дашь мне дочитать. — Дам, конечно, — приходится собрать всю свою храбрость, чтобы посмотреть на мага. — Спасибо, Артур. Лихорадочная дрель в мозгу: "Надо тоже что-нибудь подарить". — Ладно, — отворачивается маг к окну. — Все равно здесь ночую, так что домой не пойду. — И чем ты весь день заниматься будешь? — заставляет себя говорить Саша. — Буду много думать, страдать, донимать Ангелину, а вечером, когда тени освободятся, буду играть в карты до полуночи. По мне так отличный план, — уныло падает ответ. — Артур... — Пока, Шур, — не оборачивается маг. — До завтра. Книга жжет ладони. Он сжимает том под мышкой, стоя у парадного входа института. Выходит из-под колонн, оглядывается на окна общежития. На подоконнике верхнего этажа согбенная спина, укрываемая бледными прядями. Он еле удерживается, чтоб не заорать "Не грохнись!" Но тогда точно выпадет. Знать, что в тебя влюблены, и не иметь возможности (желания?) ответить... опять. Мало ему Инги, теперь еще Артур. "Я как Синяя Борода". Осталось только завести в душе каморку под трупы несчастных влюбленных. Он валится на кровать. Солнце прогрело одеяло, он вытаскивает его из-под себя. Стягивает футболку, падает обратно, открывая книгу... и мгновенно засыпает — не спал ночью ни минуты. Очухивается Саша только к позднему вечеру, весь вспотевший от дневной жары. Плетется в душ, оглядываясь на пустой диван. Не вернулся... Ужин, состоящий из нежелания готовить и пакета печенья. Изнуренный душной квартирой и смутной тоской, он решает выгнать себя за мороженым. Надевает чистую футболку, смотрит на скрываемое тканью тело. Его х о т я т. Не просто целовать, его ж е л а ю т в полном смысле этого слова. "Не было печали..." Эскимо освежающе холодит язык. Он кусает его, стоя в тени разросшихся акаций. Жара липко течет у асфальта, испаряясь в вечер. Надо поменяться, что ли, с Артуром местами... маг же реально не вмещается в общежитские кровати: вытянуться на них у него точно не получится. Взять только книгу надо. Саша лениво щурится на солнце сквозь ветки. Еще полчаса жариться в пекле, мотаясь туда-обратно... нет. К тому же без книги он сможет все обдумать, не отвлекаясь. Как себя вести теперь с ним... зря он поцеловал его в щеку. Подумал, что с него не убудет, а маг повеселеет. Стало только хуже. Комната в общежитии встречает его разворошенной кроватью. Одеяло свисает до нижнего яруса — тоже было жарко. Саша стягивает его, встряхивая, аккуратно складывает и, встав на лесенку, застилает постель. Взбивает измятую в блинчик подушку. Ну хоть здесь все неизменно: все так же считает, что уборка — лишняя трата времени. По утреннему плану маг должен резаться в карты. Но искать он его не пойдет. Надо подумать немного. Парень залезает на нижнюю полку, скатав одеяло с подушкой в изножье. Складывает ноги на валик и ерзает на жестком матрасе. Давно он тут не лежал. Два года точно. Кстати... Саша смотрит в деревянные перекладины второго яруса. ...он сам ведь спал на верхней полке, не на нижней. И это, похоже... Он поднимается, внимательнее оглядывая комнату. ...здесь он жил первое время. Даже круглое советское радио все на той же стене. Саша крутит колесико, прибавляя звук. Помехи, дребезжание, доносится шансон, и он прикручивает звук до упора. "Ничего хорошего, как и всегда". Жара липнет футболкой к телу. Он дергает ее. Снимать нельзя — надо хоть немного уважать чувства другого человека. Хотя тот, должно быть, только рад будет... впрочем, поцелую маг рад не был. Или нет, его не обрадовало объяснение. "Дернуло за язык... конечно, убил ему все чувство собственного достоинства". Были у него школьные истории с отвергнутыми девчонками. Но это было из разряда "ладно, я погуляю с ней немного, пусть порадуется, а потом помаленьку устранюсь". В подростковой голове это было актом доброй воли, а вовсе не жестокой насмешкой над чувствами других, как оказалось впоследствии. Как бы с Артуром так не вышло. Парень же опять делает все то же самое — ж а л е е т. Поэтому поцеловал и тут же убил правдой. Надо вести себя так же, как до признания. Все время думая при этом, не позволяет ли он сам себе лишнего, подходя слишком близко и нервируя. Проще переехать в общежитие и ждать, пока маг остынет. Но они почти каждый день на заданиях, для мага нереально забыть о влюбленности, когда объект все время рядом. "Вот же ж... горе мое", — хмыкает Саша, вспоминая слова Ангелины Евгеньевны. Как маг помчался к ней, когда услышал, что девушкой мог бы понравиться... "...я же не в твой пол влюбился!" Он, вздохнув, устраивается на полу и с удовольствием выдыхает — прохлада остужает разгоряченное тело. Из окна тянет предночной свежестью: солнце село, и жара наконец-то спала. "Во что ты влюбился... во что во мне можно влюбиться?.." Саша перебирает себя по кусочкам и решает: неисповедимы пути зла. Любовь определенно зло, если рушит их многолетнюю дружбу. "Может, Артура перемкнуло, и надо попросить Ангелину Евгеньевну все поправить?" Класс. Осталось только постучаться к ректору и вежливо объявить: — Сделайте, пожалуйста, Артура нормальным. И на вопрос "это как?" ответить: — Чтобы больше не любил меня. Саша представляет, что такое возможно, и маг возвращается таким, как прежде. "И все бы было тип-топ". Вот только он знал бы, что Артуру вынули сердце, и искал в нем отблески утерянного чувства, жалея и ненавидя, что добровольно предложил вивисекцию*... Бесплодные мечтания, не успокаивающие совесть. Может, пересилить себя? "Может, я смогу влюбиться, если мы..." Саша хлопает себя по лбу, зажмуриваясь. "Что опять за поползновения ложной доброты?! Так ведь не делают! Еще хуже будет, если я не..." Артур заслуживает, чтоб его любили. И не переживет еще одного "давай прекратим". Но ведь если бы он был девушкой, это действительно было бы прикольно... такая беззаботно носящаяся девчонка, не заботящаяся, что о ней подумают, с драными коленками и кольцами-лейкопластырями на пальцах. "Реально жаль, что ты не девчонка", — ерошит челку Саша. Вспоминает ладонь мага на лбу. В этом движении было больше любви, чем в поцелуе. Нежный жест невзначай... Парень смотрит в сторону, в нижние полки книжных стеллажей. Закрывает глаза, вспоминая легкий поцелуй. До него всего лишь дотронулись, а он заорал как резаный... — Идио-от, — выдыхает Саша в потолок. В дверь протискивается мелкая тень, и он слышит упругую поступь, приближающуюся по коридору. "Атас!" Его подбрасывает. "Что... а если? Не-не-не". Он бросается на полку и спешно успокаивает дыхание, притворяясь спящим. Отворачивает голову к стене. Шаги. — Хватит с вас, продулись вчистую, — голос со смехом, и Саша с болью думает, будет ли маг смеяться с ним, если они так и не разберутся... Давление. Исчезает, но появляется в нескольких местах одновременно. Он обмирает, но тут же понимает, что это всего лишь тень вскарабкалась по нему и укладывается у стены, словно кошка. — Шур? — негромко зовущий голос. Он медленно дышит, стараясь быть убедительным. — Боже... Саша в ужасе слышит горестный стон в голосе, но не может заставить себя двинуться. Успокоить. Тихие шаги рядом, и он чувствует, как пряди скользят по руке: похоже, маг положил голову рядом, приткнувшись, как тень, с другого края. В ногах движение и тяжесть. Видимо, еще одна тень бесцеремонно улеглась. Он и забыл про эту их привычку тянуться к человеку, словно где-то внутри еще горит недовоспоминание о том, что когда-то они тоже были людьми. Тело затекает, но двигаться нельзя: он "спит". Тени немного прохладные, хоть это хорошо. Он пытается решить, так ли уж критично, что Артур мужчина. "Господи, да конечно критично, у него же член, в конце концов!.. А-ааа!!!" Он еле удерживается, чтоб не соскочить, сбрасывая теней с магом, и не покататься по полу, рвя на себе волосы. "Я что, уже рассматриваю варианты-ы?!" Артур был бы счастлив, узнай он, что парень никак не может перестать о нем думать. "Нет, ну если не заниматься сексом... изредка целоваться... а так все как прежде... поди, и ничего?" Маг ему дорог, так почему бы не попробовать? Что такого в поцелуях — это всего лишь губы. Всего лишь... в с е л е н н а я, все чувства, прильнувшие к тонкой коже, стремящиеся передаться через прикосновение. Это счастье, вся радость мира: тебя любят, тебя принимают, тебя ж е л а ю т. Засада. "А если он захочет "опрокинуть"? Нет, этим мы стопудово не будем заниматься. Ну максимум..." — он думает про ладонь Артура на своем члене. "Твою ж!.." Зажмуривается изо всех сил, проклиная богатую фантазию. По крайней мере, в этом ничего страшного. Неловко только до жути. Плюс если маг захочет, чтоб он ему тоже... "Итого, — неслышно вздыхает Саша. — Я готов прогнуться, лишь бы он был счастлив?" Насколько жестоко встречаться, если один влюблен, а второй нет? Люди же тоже начинают встречаться, еще не влюбившись, а потом постепенно... "Может, у меня и полу..." Он распахивает глаза и тут же, опомнившись, смыкает их обратно. "Что значит "получится"?! И я стану, стану..." Изгоем. "Зато Инга отстанет". Совесть грызет его: ради нее он не захотел даже пробовать, а ради Артура... "Он мой друг, я не могу перестать с ним дружить только потому, что он в меня влюбился". С другой стороны, он сам не обязан так поступать, пусть даже из благих намерений. Всегда можно сделать хуже, чем есть. Не факт, что он сможет не обращать внимания на его пол. Все же это весомый довод против. Как он рядом с ним будет себя чувствовать? Он и так на голову ниже, хотя это не заботило раньше. Если же сейчас пересмотреть его рост... ему достанется роль "девушки"? Только из-за роста? "Сколько ярлыков, хоть жопой жуй". Он сам навесил на мага ярлык "гей", а ведь тот всегда с такой охотой сыплет комплименты женскому полу... значит, еще не совсем "потерян". "Опя-ать ярлык! Господи, какой же я козел!" Глубокое дыхание рядом. Похоже, Артур заснул. Саша осторожно двигает ногой, чтобы тень свалилась между ног и перестала давить всем своим весом. Та налезает спросонья обратно на ногу, но, чуя "что-то не так", сползает, устроив маску ему на лодыжку. Та, что у стены, только сонно подергивает лапкой. Саша медленно поворачивает голову. Маг, сложив голову на скрещенные руки, приткнулся к нему макушкой. "Вот угораздило тебя, дурында". Получается, ночью маг пришел именно в его бывшую комнату, залез именно на е г о место... "Че-орт, реально влюбился". "Ладно, попробовать с меня не убудет", — последний решающий довод. Надо только ограничить набор разрешенных действий. Мага, наверно, это больше озадачит, чем обрадует. "Любовь по списку, не входящее в перечисленное пробовать запрещается". Если бы его поставили в такие рамки, он бы взвыл. Хочется? Расхочется. Тут не трогай, там можно, там целуй, тут не целуй. Он хочет вручить Артуру ключи от персонального лимба — не рай и не ад, а что-то среднее. "Я же люблю его как друга, чем плохо-то попытаться его понять?" Артур вряд ли откажется от его предложения, даже понимая всю абсурдность ситуации...