Отверженный, манимый

С верхней полки свешивается длинная нога. "Конкретно не влезает". Саша откидывает легкое покрывало в сторону. В груди расцветает стеснение — его укрыли. Тени сонно шевелятся, ощутив его движения. Одна потягивается, перелезает через его ногу и плюхается на пол. Встает, заглядывает к нему. Карабкается обратно и тыкает развалившуюся у стены тень-соню. Та подскакивает, вертит маской спросонья, не понимая, кто ее пихнул. Видит забияку и прыгает к ней, поскальзываясь на Саше и валясь прямо на нее. Тени катаются пару секунд, сцепившись, одна вырывается и улепетывает в дверь. Вторая гонится следом. "Вставать, что ли, уже..." Циферблат на правой руке успокаивает шестью часами. Парень переворачивается набок. "Еще один день событий. Может, не надо?" Но он уже все решил. Он не может лишиться лучшего и, по сути, единственного друга. "Просто представлю, что я в фильме. Так, что там было... никакого секса, никаких поцелуев на людях, остальное как обычно, поцелуи — в щеку... А-ААА!!!" Он ерошит волосы, закидывается покрывалом и тут же откидывает его. "Все, хватит!" Быстро спрыгивает с кровати, не давая себе больше думать, и лезет по лесенке на второй ярус. Медлит несколько секунд, смотря на спящего. На укрытое прядями лицо. "В конце концов, ты классный. Может, я тоже влюблюсь, и ты будешь счастлив". Он пихает свисающую ногу: — Подъем! Артур разворачивается на спину, не давая себе труда просыпаться. Саша пытается представить, как нагибается над ним и целует. "Если будет бриться..." Он закатывает глаза. Нет, пока только в щеку. В губы это слишком. "Как ж в тебя влюбиться, если ты мужик? — пихает парень его ногу. — Как ты-то это сделал?" — Артур, — зовет он, кладя ладонь на его лодыжку. — Артур! Тихое сопение. Словно издевается. Саша поджимает губы. — ПОДЪЕМ! — пихает он его обеими руками и чуть не валится с лесенки, вцепляясь в бортик в последний миг. Маг сонно раздирает глаза. Скашивает их на него и моментально просыпается, резко садясь и со всего размаху стукаясь о потолок. — А-аай! — хватается он за лоб обеими руками, падая обратно. — Не успел сказать, — цедит Саша, возводя глаза к небу. — Прости. Больно? — Зачем пришел, Шур? — бормочет маг, потирая пострадавшую голову. — Не рад, что ли? — Рад. Парень распахивает глаза, встречая взгляд, который ни с чем не спутать: горение сердца плещет изнутри. Безмолвие накрывает их. Они смотрят друг на друга. Артур перестает тереть шишку. — Я че пришел-то... — "давай попробуем", — возвращайся домой, — Саша не может заставить себя произнести эту фразу, словно отбрыкиваясь всеми силами от принятого решения. — Шур, — уныло смотрит маг в стену, — ты понимаешь, что мне тут легче? — Погоди, — возвращает Саша ладонь ему на лодыжку. "Давай попробуем, давай попробуем, ну скажи, блин! Скажи скажи скажи, придурок, рот открой и г о в о р и!" — Давай попробуем, — скороговоркой выпаливает он стене, и тяжело выдыхает. — Чего? Саша поворачивается к нему. — Не части, Шур, я не понял ничего, — маг осторожно садится, сгибаясь, усаживаясь по-турецки. "Еще раз?! Да ты издеваешься!" Он заставляет себя смотреть на него. — Давай. Попробуем. Встречаться, — раздельно произносит он и ликует внутри: "Выговорил!" Давно так трудно не было. Все, он перекрыл себе пути для отступления. — Ты же не хочешь, — непонимающе. — Не хотел — захотел. Ты против, что ли? — Ты опять меня жалеешь?! — хмуро пялится на него Артур. — Нет, я х о ч у п о п р о б о в а т ь! — Да ты же не любишь меня! — Люблю! Как друга! — Но мне нужно совсем не это! — Да послушай ты, я хочу попробовать влюбиться в тебя!!! — Вы че разорались-то?! Саша чуть не валится с лесенки. "В с е ли узнали-то, что мы?!.." На пороге торчит взъерошенная Рита в майке и шортах. Сонно щурится на них. Парень невольно оценивает голые ноги. — Саша? Тебя каким хреном сюда?.. А вы че оба-то тут? — Да ничего, — спрыгивает он с лесенки. — У соседей ремонт день и ночь, спать невозможно. — Поэтому мне спать не даете? Совесть вкурите уже! Заткнитесь, семи еще нет, а вы орете! — Положим, сейчас орешь только ты. Саша ловит огненный сгусток, в ярости пущенный в лицо, и гасит в броне ладони. — Постараемся потише, окей, — примирительно обещает он. Не то будет шашлык на завтрак. Из них. Рита недоверчиво хмыкает и выходит, показывая зажженный кулак. — Если опять проснусь, я вам яйца изжарю! Дверью хлопают со всей силы. — Потрясающая, — шепчет Артур с улыбкой, сложив руки на бортик и глядя вслед. Саша смотрит на него. "И чего ж тогда в нее не влюбился, дурак?" Отворачивается, нервно почесывая шею. Шепот сверху: — Шур, ты это серьезно? — Нет, блин, стою, шучу тут, нахрен, — раздраженно кидает он и тут же закатывает глаза от собственной несдержанности. Позади мягко спрыгивают. Саша оборачивается. Артур присел на нижнюю полку, потирая шишку. — Только у меня список требований. — Давай, — протягивает ладонь маг, ожидая забрать листок. На бесконечно счастливом лице — улыбка. — Да на словах, — смущенно махает ладонью парень, радуясь, что Артур снова становится похож на себя. — Короче, на людях — никаких приставаний, уяснил? Кивок. Маг так внимательно слушает, что неловко. — В губы не целуй, давай в щеку, ладно? — Ага, — поднимается тот, подходит ближе. — Никаких "опрокину на кровать", понял? — выдавливает Саша. — Понял... Маг прижимает ладонь к его щеке. Парень беспомощно смотрит. Сердце готово разорвать грудь и пробить Артура насквозь. — Не в губы, — слабо повторяет он осипшим голосом. — Я помню... К нему наклоняются, и Саша, смутившись, закрывает глаза. Мягкое касание щеки. "Господи, какой ты нежный". Поцелуй не в губы, но все равно... — Тебе не противно? — шепот. По плечам бежит дрожь. "Я даже не знаю", — открывает он глаза и немного отступает: плавящийся янтарь глаз слишком близко. — Я сказал тебе бриться, — трет он щеку. — Нету тут бритвы, — оправдывается маг. — Так возвращайся домой, придурок! — тихо выпаливает парень. Тишина. Ужасная неловкость давит со всех сторон. — Шура, ты не передумаешь? — жалобно спрашивает Артур. — Нет, — быстро. "Разбираться с проблемами будем по мере поступления. И лучше бы я правда влюбился, а то черт знает что начнется..." — Слушай, а почему я? — спрашивает он, невольно оглядывая мага. Пытаясь оценить его. Никогда не смотрел на него с такой стороны. На что смотрят девчонки? "Поди, спросить. Кого только..." — Не знаю, — удивление. — Обязательно должна быть причина? Саша смотрит на его длинные пряди. "Ну тут ты девушка, можно сказать". Если закрыть глаза, целуясь, то и прокатить может... если побреется. "Какое "целуясь", в щеку, только в щеку. Привыкнуть бы хоть к этому". — Ты мог в кого угодно. Мне правда интересно, чем я мог тебе понравиться. Честно, не понимаю. — Может, потому что мы вместе все время? — голос неуловимо ласковый. В глаза лучше не смотреть — до того стыдно видеть эту влюбленность, ярко прописанную в них. Инга смотрит не так. Она, собственно, не особо дает разглядеть себя — только вертится вокруг, сшибает с ног и сверкает своим пиратским глазом, вопя "Са-шаааа!!!" Слишком бурное выражение эмоций, и от этого воротит. Он не смог бы вытерпеть ее даже день. Впрочем, есть тут похожий субъект, и его он терпит уже довольно давно. Он замечает, задумавшись, ладонь слишком поздно. Поцелуй в другую щеку, нежное: — Шура... Еще поцелуй, рука на спине, губы, порывисто касающиеся кожи. Словно маг хочет выцеловать все разрешенное за один раз. — Стой, — выдыхает Саша, аккуратно вызволяясь из плена. — Не надо так много. — Но я хочу... — ладони на обеих щеках, маг смотрит на его губы. — Шура... — Слушай, имей совесть, — отодвигается он. — Тебе бы все и сразу. Я еще не привык, — "к тому, что ты теперь такой". Увещевающее: — Так, может, если я буду чаще тебя целовать, ты быстрее привыкнешь? — Слушай, перестань шептать, я себя неудобно уже чувствую, — Саша спасается, отойдя и усаживаясь на кровать. Маг присаживается рядом вплотную. "Твою-уу", — встает парень. — Давай ты так не будешь делать. — Почему? — простодушно. — Смущаешь очень, "почему". — А можно еще раз в щеку? — сжимают его ладонь. —...хватит тебе, — еле выговаривает Саша. "Тебя ж не остановить будет!" Большой палец мягко потирает его ладонь изнутри. Картина с Артуром сверху снова висит в мозгу. Он аккуратно разворачивает ее подрамником. — Мне никогда не хватит, — незнакомый глубокий тон. Его притягивают за руку, охватывают за талию. Взгляд, не отрывающийся от его глаз. Саша снимает его ладони за запястья. — Не хватай. — Тогда в щеку, — быстро говорит Артур. — Торговаться будешь? — обессиленно спрашивает парень. — Буду. Имею на это право, — улыбка, задорный прищур глаз. Саша успевает заметить удивление, наклоняясь к его лбу и целуя рядом с шишкой. — Шура... — ладони на спине, он спешит освободиться. — Ну все, хватит пока, Артур. Ты не даешь мне передохнуть. — Ты же сам разрешил, — кидает обидки маг. — Хва-тит, — отходит Саша. Сердце бьется просто чугунно. "Может, я уже?" — с надеждой и одновременно страхом прислушивается он к себе. Оборачивается, смотрит в довольное лицо. "Ну, он рад. Все удалось". Облегчение. "Не так уж трудно сделать тебя счастливым". Надо самому только быть осторожным и не влюбиться в кого-нибудь ненароком, а то весь план насмарку, и "дружба" и команда — на выброс. — Шурик, чего красный? — хлопает по плечу Антон в столовой, разворачиваясь от Жени — поварихи по студенческому расписанию. — В каком месте? — сквозь зубы говорит Саша, чуть не толкнув его в грудь за "Шурика", но вовремя осознав, что тарелка с кашей полетит на него. — Лосьон после бритья не пробовал? — подкалывают его, и он жалеет, что сдержал свой порыв двинуть ему как следует. Каша. А чего он ждал на завтрак? Саша раздраженно выходит из очереди. Это он есть не в состоянии. — Саш, ты не будешь, что ли? — зовет Женя с черпаком наперевес. — Да не ем я это! — расстроенно бросает он через плечо. "Красный". Он обеспокоенно идет в туалет. Ни разу же не краснел, с чего сейчас-то? Он умывает щеки, словно надеясь, что вода смоет краску. Щиплет. Саша стоит, соображая. "Да это же... он.. с в о е й щ е т и н о й!" — А-аааа! — сует он голову под кран, поворачивая на ледяную воду, и изо всех сил ерошит волосы, отфыркиваясь. "Твою мать!" — Валим домой, — хватает он за локоть Артура, разминающегося на полигоне. — В смысле? Саша с опаской смотрит в эти радостные глаза. — В смысле, идешь бриться, а я жрать, больше — ни в каком смысле! — Ты где успел голову помыть? Влажные волосы легонько треплют. На нос падает капля с торчащей челки. — Так, — уворачивается парень. — Не трогай на людях. — А дома можно? — приподнятым тоном. — В разумных пределах, — оглядывается Саша: не видел ли кто. Все в столовой, а ее окна выходят во внутренний двор замка. "С девушкой бы не пришлось так шифроваться", — мысль мимолетом. "Если я смогу в него влюбиться, то даже похвастаться им не смогу". А если кто-нибудь узнает... он уже слышит это злое слово "педик". "Так-то, если подумать... какое их собачье дело? Пусть нахрен идут! Если он счастлив, то и насрать на все". Пальцы мягко сжимают его ладонь. Он поворачивается. — Тоже нельзя? — грустный янтарь. — Да можно, — опускает глаза Саша. Августовское солнце и так припекает, а тут еще ладонь горячая... — Только следи, чтоб нас не видели. — Почему? — Артур, — останавливается он. — То, что мы тут щас гуляем под ручку, уже может вызвать крики "пе..." — он вовремя спохватывается: ни к чему сообщать магу этот идиотский ярлык. — "Пе"? — Короче, нас будут обзывать. Тебе оно надо? — За что? — За то, что мы оба мужики, "за что"! — Так может, правда попросить Ангелину? И мы сможем делать что угодно, да? "Как ты себе это представляешь?" — глядит Саша в сторону. — Артур, она не сделает этого. — Почему? — наивно. — Потому что пятьдесят лет ты был персонажем мужского пола, с каких щей ей все менять? И ты думаешь, это так легко сделать? Рукопись же в хранилище Круга! Ладонь выпускают. Напряженное молчание. Вопрос: — Ты бы хотел, чтобы я был девушкой? — испытующий взгляд. — Ну... в социальном смысле с тобой было бы проще. — И ты бы мне все разрешал? "Я бы с тобой сам все делал", — вздыхает Саша. "А сейчас я даже не знаю, кто из нас что должен делать". — Артур. Она не перепишет тебе пол. Давай работать с тем, что есть. —...я хоть немного тебе нравлюсь? — негромко падает вопрос. Саша оглядывает его снизу вверх. Задирает ему футболку. — Ну, положим, ты не толстый, уже хорошо, — пытается пошутить он. — Если б был, тебе бы это помешало? — всерьез волнуясь, спрашивает маг. — Хрен знает, — отпускает футболку Саша, осознав, что его не поняли. — Когда любишь, вроде на все начхать. И на толстоту, и на... — Пол, — быстро подсказывает Артур. Уклончиво: — Наверно. Улыбка светится на лице мага. — Я постараюсь, чтоб ты в меня влюбился. "Интересно, как", — ворочается внутри беспокойство. — А можно еще? — наклоняется маг с очевидным желанием. — Хватит уже! — пихает его Саша. — Не лезь, ты мне всю морду щетиной расцарапал! — Я побреюсь! Маг ускоряет шаг, и он еле поспевает за ним, иногда переходя на бег. Он все исправил. "Я молодец", — переливается внутри спокойствие. Маг доволен даже с таким внушительным списком ограничений. "Не так уж сложно". Он вспоминает быстрые губы, трет щеку. Это странно — ощущать, как целует друг с двухдневной небритостью. А ему еще пытаться спать с ним в одной квартире. "И не ходить в одних семейках. Да ведь жарко-о!" — трогает он макушку. Волосы уже высохли. — Шур, — резкая остановка, и он влетает в него. — Чего? — потирает он ушибленный нос. — Я так рад, — оживленно лопочет маг. — Шур, ты даже представить не можешь, как! — Могу, могу, — подталкивает его парень. — Не тормози, щас такое пекло будет, а нам еще обратно ехать. — Меня порвет от счастья, я хочу орать... — смотрит на него Артур. — Не надо, — обрывает Саша, округляя глаза. — Иначе увезут и подселят к психам. — Шура! Объятия распахивают и его, крепко обняв, приподнимают. "Ё!" — Поста-авь, — но он даже отпихнуть его не может: руки прижаты к бокам. — Шу-ур... Маг трется о его макушку. Сжимает еще чуть крепче, так что Саша думает, сломают его пополам или нет. — Дыша-ать, — хрипит он и наконец-то чувствует землю. Вдыхает и думает, не погнуты ли ребра. — Ты, блин, силу рассчитывай, — трет он их, судорожно глотая воздух. Трогает живот, пытаясь прощупать, на месте ли желудок. — Шур? — Чуть кишки мне не выдавил, — сипит он. — Не делай так, а то скончаюсь! Счастье — страшная сила. На улицах маг ведет себя примерно: не хватает за руки, не порывается поминутно целовать, даже не перебрасывает руку через плечо, как обычно. Только зовет иногда по имени и так смотрит в глаза, что стыдно, как за все вышеперечисленное прилюдно. Но дома Артура прорывает. Он носится, как бешеный, с криками "УРА-АА!!!", "Где светящиеся палочки?!! Мне нужны В С Е!!!" Жжет бенгальские огни букетами и гоняется с ними за Сашей по всей квартире, пока они не догорают. Останавливается, запыхавшись, восторженно смотрит на него, и парень ждет, что у него сейчас ёкнет от этих горящих глаз. Но не ёкает, и у него подспудно возникает желание выругать себя. "Блин, какой он счастливый... м н е б ы т а к". К нему тянутся. — Брейся, — уворачивается он, чувствуя, как вспотел от всей этой беготни. — Точно. Маг скрывается в ванной, а Саша, оглядываясь, быстро меняет футболку. Трогает снова щеки. "Хоть правда лосьоном..." Он, совершенно не задумываясь, заходит в ванную и берет флакон, не обратив внимания, как застывает с бритвой в руке Артур и с каким усердием потом продолжает бриться. Щеки ужасно щиплет, и парень стоически терпит. Чуть не подпрыгивая, когда маг вырастает перед ним из-за спины и ловко целует в щеку. И тут же кривится: — Шу-ур, что за? Бе... — бежит он обратно в ванную и тщательно моет рот. — Лосьон, — хмыкает Саша. В голове мигает "средство номер 1 от поцелуев" Воспаленное лицо так горит, что он не заметил, что больше его ничто не царапало. Он пытается есть под взглядом. Не выходит. — Дыру прожжешь, — неловко говорит Саша, разворачиваясь к нему боком. — Шур, — веселый голос. — Дай поесть, — бормочет он, жуя. Завтрак от волнения падает комом. У двери Саша сует ему мобильник: — Носи его, блин! Тебя захочешь — не найдешь. Артур раздумчиво смотрит на него. — Ты искал? — Искал, — натягивает Саша кроссовки. — Если б ты носил мобильник, то нашел бы. Пиши СМСки хотя бы, где ты, если что. — Я не умею! — расстроенно. — Так научись! Парень ждет, пока он выйдет и закрывает дверь на ключ. Двор обрушивается на них сухой волной духоты. Артур сосредоточенно копается в мобильнике, ничего не замечая, так что приходится его отталкивать от ухабов и открытых канализационных люков. — Погоди, — легонько дергает его за запястье Саша, алчно заметив палатку с мороженым. — Я тоже хочу, — канючат над макушкой. — Нельзя тебе, — забирает парень рожок и смачно набивает рот пломбиром. — Почему все нельзя? — с тоской ноет Артур. Саша поднимает руку — "подожди". Смакует кусок до конца и объясняет: — Слушай, Ангелина Евгеньевна сказала, не я это придумал. — Хоть лизнуть разок! — тянется маг, но рожок ловко уходит влево. — Тебе только волю дай, — быстро кусает Саша, глядя на него. "В щеку разрешил, а ты меня всего уже облапал". — Я правда чуть-чуть, — рывок с другой стороны, но рожок уклоняется. Саша хмыкает: — Хренушки. — Шура! — раздосадованно. — Вот че тебе щас-то приспичило? — ликвидация еще одного шарика пломбира. — Не знаю, хочу и все тут, — маневр, Саша уворачивается. — Отста-ань, дай доесть! — Не дашь — поцелую, — тихо говорит Артур. Парень в шоке поворачивается: — Иди ты! Руки тянутся к нему, и он еле успевает ускользнуть от них. — Артур, а-аа, — приходится побежать. Он сворачивают в аллею, надеясь, что там меньше людей и можно развить неплохую скорость. Его быстро догоняют и пытаются захватить рожок, кочующий то в левую руку, то в правую. — Хрен тебе! Саша резко останавливается, разворачиваясь, и в три укуса приканчивает хрустящий конус, нагло глядя Артуру в глаза. — Не-льзя, — бормочет он, жуя. Маг по-детски надувается. Но на губах мелькает шальная улыбка, и Саша вспоминает угрозу. — Не-ееее, — срывается он с места. На полной скорости влетает в метро и петляет в толпе. Оборачиваясь, видя невдалеке над головами улыбку от уха до уха. Показывая язык, поддавшись порыву, и резво сбегая по эскалатору, перепрыгивая через сумки. Влетая в вагон, утрамбовывая и так плотную человеческую массу и выглядывая — успеет ли? Артур замечает его, но места в вагоне уже явно нет, и он, бросив тоскливый взгляд, лезет в соседний. Саша приподнимается на цыпочки, ища его сквозь стеклянную дверь. Маг торчит колокольней, тоже выискивающий его. Взгляды пересекаются. Хочется поднять руку, махнуть ему, но сжимают со всех сторон, поэтому Саша только вскидывает голову, улыбнувшись, и ввинчивается обратно на место. Сердце гремит от бега, в переполненном вагоне нечем дышать, но он счастлив. "...отшил бы его совсем — ничего этого бы не было". Все по-прежнему. Он все правильно сделал. Придется только считаться, что Артуру теперь хочется еще и целоваться. Они смотрят друг на друга, выйдя из вагонов. Хитрое выражение лица сообщает, что от него не отстанут, и Саша бросается к выходу. Будь они на открытом пространстве, его бы легко догнали, но подземка кишит лабиринтами людей; ему удается выскочить на улицу первым, и он прячется за ближайший киоск. Видя судорожно оглядывающегося Артура в схлынывающем потоке людей. Сердце стукает, когда к нему оборачиваются. "Почуял". Бежать по жаре, стискивающей тело, он больше не в состоянии, так что идет навстречу. — Пошли, — кидает он, проходя мимо него. — Сдохну щас, больше никакого бега. — Шур, — позади. — Не здесь, — усталое напоминание. Еще один пломбир после такого забега не помешал бы. Он тащится в туалет в институте, купает макушку в ледяных струях и чувствует острое облегчение. — Шура. Оборот. Саша кидает взгляд на дверь, отходит прямо к ней, чтобы открывший не увидел их за ней. — Быстро давай. Не-е, — отпихивает он тянущегося обнять мага. — И так жарко, а ты тут еще... По волосам проводят. С кончиков капает вода. Наклон. Маг застывает, прикоснувшись губами к его щеке. Парень считает секунды. — Артур, пошли уже. И так на смену опоздали. Короткий поцелуй напоследок. Маг не выпрямляется, глядя на него. — А меня? — шепотом. — Бли-ин, — вздыхает Саша, быстро чмокает в щеку и выходит, пытаясь уверить себя, что переживет все это спокойно. — Все, в Ордене не приставай, — шепчет он. — Опоздали, — припечатывает Ангелина. — Вместо вас ушли Тамара с Зоей. Идите теням помогайте с сортировкой, пока не позову. Саша закатывает глаза, выходя. "Все эта дебильная каша!" Худшее наказание — таскать стопки под указку мелких задавал. И терпеть потом возгласы Тамары неделю "Ты задра-ал опаздывать, Александрило!", потому что как-то раз ее команду уже выгоняли вместо них. Причем опаздывают они вдвоем, а достается только ему. Артура никто не задирает. Саша уже привык к этой несправедливости, решив, что просто маг всем нравится, а он нет. Конечно, если сравнить, с какой щедростью Артур всем улыбается, а он может только криво усмехнуться, словно в насмешку... расслабляется он только с ним и нормально смеется, лишь когда они не в Ордене. Сам он называет это "держать марку", хотя иногда завидует, с какой легкостью маг располагает к себе, улыбаясь во весь рот и бегая как ошпаренный по замку с бенгальскими огнями, если вдруг хватает их из дома. "Ему никто ничего не скажет: он персонаж и ведет себя, как в него заложено автором. Ему пофиг, что о нем подумают. А мне нет". И это подчас мешает жить до жути. Работа и нудная, и тяжелая — он пытается унести столько же, сколько Артур, вопреки здравому смыслу. Они таскают от парадного входа приходящую из других библиотек макулатуру и, усевшись на пол в хранилище друг напротив друга, разбирают ее по алфавиту. Каждый том, каким бы дряхлым, сыплющимся и отчаянно желающим огня он ни был, будет бережно храниться в специально отведенном отделе. Ангелина Евгеньевна заботливо относится к книгам, делая исключение разве что для технических словарей и тому подобных изданий, из которых ничто не может вылезти по причине отсутствия мозга. Эти идут на переработку в отливочный цех, где из них делают черновики для новичков, учащихся знакам, чтобы не тратили попусту драгоценные записные книги. — "Креолы", — подает Артур внушительный том, и Саша кладет его в стопку "К". — Представь, они бы в с е оттуда вышли, — принимает парень следующую книгу и отправляет ее в "М". —...и станцевали бы креольское танго, — улыбается маг. — Ага, менуэт тысячи глаз и зубовный скрежет по улицам неделю, пока мы бы загоняли их обратно. — Это было бы красивое шествие. "Р", — подает маг сразу четыре тома. — Собрание, — поясняет он, когда Саша начинает проверять названия. — Ну нафиг, мужики стали бы трехногими, а девки десятиглазыми, разгул нечисти прям. — "К". А эти "Л" и "П". Книги падают на стопки, одна съезжает — Саша не рассчитал силу и со вздохом тянется поднять. Губы касаются щеки. — Блин! — отпрянывает парень. — Я ж сказал, не лезь в Ордене! — Нету никого, — шепот. Улыбка, от которой тепло и неловко. — Этих ты не считаешь? — жест на теней. — Они не скажут никому, — весело посвистывает маг, но тут же грустнеет. — К сожалению. — Ладно, что там следующее, — тянет руку Саша, поторапливая, чтобы тот отвлекся от печальных соображений. — Все же давай без внезапностей. — Я и так терплю, — ноют ему, подавая книги. — Я, может, хочу тебя ежеминутно тискать. Саша с опаской смотрит на него. — Т и с к а т ь точно не надо. Дотискал уже до хруста в ребрах. — Я аккуратненько, — обещание. Книги, падающие в стопки, улыбка напротив. Парень вздыхает, отодвигая уже накренившуюся стопку с "К" и начинает новую. Задерживает на Артуре взгляд. "Красивый ты или нет?" Всматривается в черты лица. "Ну, не урод, — решает он. — И шевелюра тебе к лицу". Представляет мага лысым и хмыкает. — Шур. Он берет подаваемую книгу, и его тянут за запястье вперед, так что он сшибает животом стопку и книги рассыпаются домино. — Артур! Твою за ногу! Подбежавшая тень помогает им собрать стопку обратно. — Аккуратистка, — недовольно косится на нее Саша. — Сами не справимся, что ли? — Шур, она просто хочет помочь, — хлопает маг по белой маске, и тень ластится к нему, трется о ладонь. — Да знаю я, — бормочет Саша. Трудно бороться со своим характером. Он выправляет стопку и отодвигает ее во избежание повторения. Чувствуя грызущее недовольство собой и в который раз задаваясь вопросом, за что в такого, как он, можно влюбиться. — Шур. Он тянет руку, не оборачиваясь (поправляя том, лежащий на верхушке и думая, снять ли его или башня еще не достигла опасного крена). Ладонь сжимают вместо того, чтобы вложить в нее книгу. Движение — и он сам обхватывает его ладонь пальцами. — Книгу давай, — смотрит он через плечо. — Мы так никогда не закончим. Выпускает ладонь. — Ну и что... я хочу, чтоб этот день никогда не кончался. — Нет, спасибо, вечный день сурка в хранилище — уж лучше в губы поцелуй. Он слишком поздно понимает, что сказал. — Это что, худшее, что может произойти? — с болью спрашивают у него. Саша мысленно дает себе подзатыльник. — Слово "лучше" ты не слышал? — пытается выкрутиться он. — Я знаю, что такое сарказм, не старайся, — роняет маг. Подает ему стопку книг вперемешку и поднимается. — Пойду Ангелину спрошу, можно ли уже закончить. "Скажи ему что-нибудь", — глядит в скорбную удаляющуюся спину парень. Но в мозгу только дуновение и шорох колыхнувшегося флага с надписью "Идиот". — Блин... — закрывает он лоб ладонью. Опуская голову на неразобранную стопку. Чувствуя немного погодя легкое похлопывание по макушке: тень утешающе прихлопывает волосы. — Лучше б он не в меня влюбился, да? — бормочет Саша, повернув к ней лицо. Тень кивает, и он закатывает глаза. — Спасибо за поддержку, очень помогло. Он перешагивает через неровные книжные стены, быстро выросшие за полчаса, и, присев, продолжает сортировать книги. Кидает взгляд на часы. "Ну и долго ты еще?" Быстро раскидывает тома по стопкам и встает, набирая его номер. Песенка бурлит откуда-то снизу. Саша подхватывает его мобильник, лежащий у подножия стопки "Я". "Офигеть. Специально, что ли?" Тень протягивает ему еще стопку. — Не, я все. Настойчивое впихивание, книги чуть градом не сыплются. — Мне надо отойти, вернусь я! — разворачивается парень, думая, соврал или нет. — Он спросил и ушел, — затягивается Ангелина. — Давно уже. Опять где-то потерялся? Кивок. — Иногда я думаю, стоит ли вживить ему чип с GPS, а то далеко даже тени его не почуют. — Я поищу, — начинает он. — Иди книги разбирай, сам вернется, не маленький. День на дворе, не заплутает. "Не маленький, ага, как же". Саша мрачно шагает в пыточную. Неразобранные стопки уже стасканы тенями прямо к возведенным книжным бастионам. "С тоски сдохнуть", — вытаскивает он наушники, долго распутывает, кляня все на свете, и, наконец надев, выдыхает, слыша успокаивающий рев панк-рока. "Да, я не хочу, чтобы он целовал в губы, это слишком, пока я не влюбился. Я виноват, что ли? Как будто это так просто! Он и так уже лапает без зазрения совести..." Том в стопку "П", том в "О", два тома — в "Ф". "Может, правда сказать Ангелине Евгеньевне? — том в "Б". — И как это будет выглядеть?" Книга застывает в руках. "У него резко вырастут сиськи и пропадет член? А все остальное... все привычки останутся п р и н е м..." Вместо того, чтобы думать, правда ли это имеет такое сильное значение — пол человека — он гадает, какого размера грудь была бы у Артура, ведь автор не прописала бы этот факт напрямую. "Ему пошел бы второй, — решает парень. — И вместо мышц у него стали бы обычные девичьи руки. И ноги, — вздыхает он. — И члена бы н е б ы л о". Эта блондинка ходила бы в сандальках, звала бы его "Шура", была бы выше на голову... "Сто-оп", — округляет глаза Саша. "Нет, к т а к о м у я не готов". Тем более, кажется, будь Артур девушкой, он бы не смог его выносить — Ингу же он не выносит, а характеры у этих двоих схожие. И... дружить бы с ним он уже не мог. Как можно дружить, если она ходит рядом в шортах и маечке каждый день... Он окольно вспоминает Риту и вздыхает. "Такой же отстойный характер, как у меня". — Ка-ак сложен ми-ир, — тянет он себе под нос. Уныние капает на макушку. Том в "К", три, нет, четыре тома в "А". Тени, снующие вокруг, начинающие, наконец, забирать сложенные штабеля. Высокая тень подшагивает и, присев, берет всю стопку в полметра разом. Уносит, ступая аккуратно. Новых книг для сортировки не приносят, и Саша сидит, наблюдая за копошением в хранилище. Наверное, опять идти к Ангелине. Неохота... Он достает мобильник Артура. Нахмурившись, со смутной мыслью, достает свой, смотрит в экран, а потом, плюнув, набирает длинную СМС. Жмет "отправить". Мобильник мага мигает, получив сообщение. "Не стоило влюбляться в меня, хуже кандидата ты не мог придумать", — поднимается внутри раздражение. "Ненавижу себя", — закрывает ладонь глаза. Если он будет вести себя как козел, сможет ли Артур разлюбить? Но тогда они и дружить не будут. Куда ни кинь, всюду клин. "Почему я, а", — воссылает потолку риторический вопрос парень. "Один друг был, а теперь и того нет". Есть только влюбленная обиженка. "Не заслужил я, видимо, друга в этой жизни, поэтому вот на тебе так?" Даже пожаловаться некому. Не у кого спросить совета. Если только... у Гриши? С ним он нормально общается, когда пересекается. Тот настолько флегматичен, что вытерпит даже легион таких, как он. "Соврать, что девушка обиделась..." Он думает об Артуре и понимает, что советы, касающиеся девушки и парня, должны бы кардинально различаться. К тому же расскажешь Грише — дойдет до Инги, та станет маниакально следить, и уж тогда ярмо "ненатурала" плотно сядет ему на шею. Со всех сторон будет нестись: "Как ты мог предать наш род?" (от Матвея), "Сань, ты ненормальный, все блага мира (очерчивание женского силуэта) променял на это?" (от Антона), "Ну надо же" (от Яна), "Бывают в жизни огорченья" (от Демьена) и контрольный от Ангелины Евгеньевны "Извращенец! Как ты посмел с моим персонажем?!" "Собери-ись, — массирует он виски. — Если поссорился, что надо сделать? Помириться". Он вскакивает, обнаруживая, что сидел на пустом полу — тени унесли все книги. "Надо купить ему книгу в ответ". Он получает дозволение у ректора — "Иди, позвоню, если понадобишься" — и плетется в жаркий дым города. После прохладных каменных сводов жара кусает тело со всех сторон. Он думает, можно ли самовоспламениться на такой температуре. Замок не проворачивается: либо неправильно повернут с той стороны, либо ключ торчит в скважине. Саша со вздохом прислоняется к двери и стучит. — Артур! Спустя долгую минуту и "Блеск, даже отвечать не хочет": — Сейчас. "Аллилуйя". Он уж было подумал, что будет торчать на площадке до утра. "От меня заперся, что ли? Здрасте-приехали. Какой я молодец! Довожу людей одной фразой!!!" — решетят мысли опухший мозг. Копошение. Дверь приоткрывают, Артур протискивается мимо него. — Стоять, — останавливает его Саша, крепко ухватив за локоть. — Если решил пообижаться, то лучше сразу перестань. Мне трудно, но я стараюсь, понял? — Зачем стараться, если считаешь поцелуй со мной концом света! — ТАК РАЗУБЕДИ МЕНЯ! — вырывается из горла прежде, чем мозг осознает смысл. Артур удивленно смотрит на него во все глаза. Тянется, берет за плечи, делая шаг ближе. — В дом зайди, — еле вышептывает оторопевший сам от себя Саша. "Вырвать бы себе язык!" Проходит вслед за Артуром, лихорадочно уговаривая себя: "Ничего такого, просто губы, те же щеки, везде кожа, какая разница". Дверь щелкает, закрываясь. "Отвечай за свои слова, придурок", — сжимает зубы Саша. На его шее — ладонь, дрожащий неверящий взгляд напротив. Он закрывает глаза, поднимая подбородок. Облизывая нервно губы и в ту же секунду чувствуя другие, мягко прижавшиеся к нему. "Ниче страшного", — выдыхает он. Теплые губы исчезают, выдох, поцелуй сильнее. Дыхание, струящееся по щеке. Все кончается, и он открывает глаза, в шоке смотрит в бездонный янтарь напротив, не ожидая увидеть так близко. — Это конец света? — шепот. — Нет, — опускает глаза Саша. — Убедил,— почти неслышно. Поцелуй. Ладонь, скользнувшая по его плечу к спине, и он отстраняется, нервничая. — Хватит, — отходит он, прислоняясь к стене. Вихрь: "не так уж плохо", "побрился", "не отличается от обычного поцелуя..." Он истово ищет ответное чувство, но внутри — ничего. Хотя эта ладонь на спине заставила пробежать дрожь по позвоночнику. Но это был скорее испуг, чем желание. Ладонь сжимают. — Я все что угодно сделаю, не отвергай меня. — Я разрешил в губы, все еще думаешь, что я в состоянии тебя отвергнуть? Тишина. От ладони Артура жарко. — А ты совсем разрешил, или опять можно только в щеку? — шепчет маг. "Хрен с тобой..." — Совсем. Целуй. Только не часто. Мягкое касание губами шеи. — Туда не надо, — отступает Саша, закрывая ее ладонью. — Почему? — Дай мне к тебе привыкнуть, — сознается он наконец. — Мне сложно с тобой не только потому, что ты парень, но и потому, что ты ведешь себя по-другому и хочешь все сразу. Для меня это слишком резко. — Шур... — Не гони коней, — закрывает он ладонью глаза, чувствуя себя отвратительно беспомощно. Ползет на кухню, пытаясь успокоиться стаканом воды. Без сил опускаясь на стул и пряча лицо в скрещенных руках. Облизывая губы. Во время поцелуя он не хотел ему ответить... он ждал, пока Артур сам отстранится. "Как в тебя влюбиться, я же ничего не чувствую... дрянь..." Теплое тело, прижавшееся к спине. Руки, обнимающие, тянущие назад — ближе. Подбородок на плече. — Шура, — голос льется в него потоком, — тогда скажи, как мне вести себя, чтобы тебе было хорошо. "Я не знаю!.. "Хорошо" в смысле, чтоб я возбудился или что?" — Как обычно,— выговаривает он. — Веди себя как обычно. Разберемся. На щеке — поцелуй. — Все, отпусти, — негромко просит Саша, и Артур выпускает его из объятий, вставая с колен. — Я сварю тебе чая? Он не слышит вопроса, думая только об одном: "Я должен, я обязан влюбиться".