Девочка и её Змей

      Том не любил походы в Хогсмид и принципиально не ходил в деревушку, хотя Дамблдор любезно подписал его разрешение. Он не мог позволить себе практически ничего — у него всегда было мало денег. Лестрендж и Эйвери, безусловно, пытались подсунуть ему конфет из Сладкого королевства и дарили щедрые подарки на Рождество, но Реддлу было по-прежнему стыдно за своё незавидное финансовое положение. С этими мрачными мыслями он брел по пустому коридору, пока не наткнулся на весьма интересную картину. Серая дама непринужденно (настолько, насколько это было возможно с ее сложным характером) болтала с Миртл Уоррен. Когтевранка была полностью экипирована для похода в Хогсмид — дубленка, шапка, пушистые варежки и шарф — но похоже её планам что-то помешало. Том уже даже не подозревал, а знал наверняка, что дело в Оливии.       — Эй, Слизерин! — воскликнула девочка, заметив юношу. Она что-то сказала Серой даме, отвесила вежливый реверанс и помчалась навстречу Тому. — Ты идешь в Хогсмид?       — Нет, — коротко отрезал юноша.       Миртл приподняла брови в изумлении.       — Что? — фыркнул слизеринец.       Девочка немного помедлила, оглянулась по сторонам и зашептала.       — Мне нужно перепрятать одну важную вещь, — Уоррен улыбнулась заговорщически.       — Но мне настрого запрещено смотреть, что это. Хотя я догадываюсь.       — Отлично, — буркнул Том, но Миртл не двигалась и не сводила с него взгляда. — Ну что тебе нужно, Когтевран?       — Ну… как сказать. Мне страшновато идти одной в Запретный лес, — она покачала головой.       Том улыбнулся чуть умиленно.       — И что бы ты делала, если бы не встретила меня? — спросил он, пока они шагали по направлению к Часовой башне, откуда пару минут назад двинулся в Хогсмид отряд юных волшебников во главе с Дамблдором.       — Шла бы одна в Запретный лес, — пожала плечами Миртл и опустила глаза. — Никто бы особо не переживал, если бы я не вернулась. Но кое-кто хочет, чтобы я кое-что вернула в Хогвартс. Кое-кто просто очень боится Гриндевальда, я знаю.       — Гриндевальда? — Том выглядел заинтересованным. — И как ты думаешь, что там спрятано?       — Дар смерти? — глаза Миртл загорелись озорным огоньком.       — Боже мой! Ты веришь в сказки, Когтевран?       Из Часовой башни они вышли на заснеженный двор и наткнулись на директора Хогвартса.       — Мистер Реддл, — Диппет учтиво улыбнулся юноше. Мальчик скомканно поздоровался и протянул мужчине свернутый несколько раз клочок бумаги. — О, ну полно вам, мальчик мой. А вот у юной мисс есть разрешение? — он прохладно взглянул на Миртл. Девочка вытащила листок из кармана и вручила директору. Тот внимательно изучил разрешение, тотчас вернул его обратно и снова заговорил. — Вы знаете дорогу?       Том слабо кивнул, и они с Миртл продолжили путь.       — Так ты считаешь, дары смерти не существуют? — девочка шагала впереди, пуская ртом пар. Под ее ногами скрипел снег, по ее следам шагал замерзший Реддл, у которого не было ни шапки, ни перчаток.       — Дары смерти — это сказка. В буквальном смысле. Ее придумали, чтобы рассказывать маленьким детям.       — Мне не рассказывали ее в детстве, мои родители маглы, — ответила Миртл.       — Ну даже если и так, — кутаясь в выцветший шарф, бормотал Том. — С чего ты взяла, что Гриндевальду нужны эти дары?       Миртл вдруг остановилась и немного ретировалась назад. Они миновали склон и остановились перед избушкой лесника. За поворотом между домиком и лесом стояла Хорнби и ее верная шайка. Реддл заметил их.       — Я думала, они уже уйдут.       Том взглянул на нее с улыбкой.       — Ты позвала меня, чтобы тебе было спокойнее миновать Хорнби? Зачем придумывать всякие глупые истории?       — Я сказала тебе правду! — возмутилась девочка.       — Ну да, конечно, — фыркнул Том, закатив глаза. Он ловко подхватил ее под руку и потащил мимо змей.       Миртл с опаской смотрела на удивленное лицо Оливии, которая не могла подобрать слов и просто глотала ледяной воздух. Ее подруги тоже молчали. Миртл и Том завернули за ближайшую елку.       — Это все, что тебе было нужно? — Реддл сильнее укутался в куртку.       — Я иду в лес, Слизерин. Я тебе не врала.       — О, ну хватит, Миртл, — он впервые назвал ее по имени. — Иди в Хогсмид.       Уоррен многозначительно посмотрела на Реддла и зашагала в чащу Запретного леса. Том пробубнил что-то злобное себе под нос и отправился вслед за ней. В лесу было немного теплее — менее ветрено.       — Так ты думаешь где-то здесь спрятаны дары смерти? — Том безучастно оглядывался по сторонам. — За которыми охотится Гриндевальд. Так зачем они ему?       — Существует непопулярное мнение, что дары смерти, собранные вместе, смогут победить смерть, — ответила Миртл. — Все проще покорить мир, когда ты бессмертный.       Том усмехнулся.       — Ну что ж, давай посмотрим, — он взмахнул палочкой. — Акцио мантия-невидимка!       Ничего не произошло. Реддл довольно усмехнулся и быстро спрятал руки обратно в карманы.       — Ха-ха. Смейся надо мной сколько влезет, — фыркнула Миртл, шагая дальше, вглубь леса. — Нам нужно найти болото. Оно должно быть недалеко от школы. Не больше километра на юго-восток. И давай побыстрее, я не хочу наткнуться ни на что кусачее, жалящее или способное меня убить.       Том кивнул.       — Когда мы будем близко к болоту, мы это почувствуем, — произнес Реддл. Его челюсть дрожала от холода. Миртл молча сняла варежки и вручила их Тому. — Что ты делаешь? Мне не нужно.       Тогда Миртл сняла еще и свою пеструю большую шапку.       — Я уже согрелась. Если не уложимся в полчаса, будем носить по очереди, — важно говорила девочка. Том с непониманием смотрел на нее. — Да ладно тебе, Слизерин. Здесь все равно никто тебя не увидит, кроме жучков, паучков и, может быть, кентавров.       — Скорее всего, мы наткнемся на болотников, Когтевран, — натягивая на себя разноцветную шапку и ярко-розовые варежки, Реддл оглядывался по сторонам. Болотники были малоприятными ящероподобными существами размером с таксу с острыми маленькими зубами и слепыми глазами. — И вообще какие жучки-паучки? Так холодно, что, я уверен, даже болото промерзло насквозь.       Миртл вытащила палочку, как только услышала странные булькающие звуки впереди.       — Это болотники? — с опаской оборачиваясь на Тома, спросила девочка.       — Похоже на то, — он усмехнулся. — Боишься?       — Нет. Я с ними просто никогда не сталкивалась, — пробормотала Уоррен. — Смотри под ноги, мы подходим к болоту, — только успела сказать девочка, как вдруг наступила на что-то живое и это что-то начало верещать и нападать. Миртл взвизгнула и протараторила заклинание, но промахнулась и попала в землю. Но тут сноп зеленых искр пролетел над плечом девочки и поразил существо. Оно упало замертво.       — Том, — опасливо пискнула Миртл, понимая, что сделал Реддл. Но тут из-за деревьев, кочек и голых кустов стаями полезли болотники.       — Не отвлекайся, — раздраженно рыкнул Том, а потом выкрикнул заклинание, направив волшебную палочку на очередную тварь. — Остолбеней! — искры были ярко-красного цвета.       Миртл с трудом и визгом отбивалась от болотников. Когда большинство из них оказались в неработоспособном состоянии, мысль о жутких зеленых искрах, которым была посвящена лишь строчка учебника заклинаний четвертого курса, покинула ее. Особенно этому способствовал комичный вид Реддла, который носился по болоту с серьезным выражением лица в разноцветной шапке и розовых варежках. Девочка не смогла сдержать смех.       — Чему ты так рада, Когтевран? — возмутился Том и оттого стал еще смешнее. Потом он понял, в чем дело, но возвращать теплые вещи Миртл не стал. — И за чем конкретно мы пришли?       — Это шкатулка, — ответила она, обыскивая стволы старых деревьев, растущих близ болота. Она искала дупла. — Маленькая деревянная шкатулка чуть шире ладони.       Девочка бегала от дерева к дереву. На нескольких обнаружились дупла, но во всех было пусто — там были лишь сухие палые листья да злые белки.       — Похоже, Елена Когтевран обманула тебя, — скрестив руки на груди и опершись спиной о дерево, Реддл усмехнулся.       — Откуда ты знаешь, что это вещь Серой дамы?       — Ты говорила с ней в коридоре, — пожал плечами юноша. — Друзей у тебя нет; твои враги слишком тупы и неизобретательны, чтобы так издеваться над тобой. Следовательно, остаются только призраки.       Миртл, слегка задетая его словами, промолчала и продолжила искать.       — Как насчет манящих чар? — после столь оживленных бесед с Миртл, он чувствовал себя некомфортно вместе с ней в тишине.       — Мне приходило это в голову, — серьезно ответила девочка. В ней не было ни крупицы прежней теплоты. — Но я не думаю, что Серая дама не заколдовала бы столь важную для нее вещь от манящих чар.       — Все равно попробуй, — настаивал Том.       Девочка тяжело вздохнула, театрально закатила глаза и двинулась навстречу юноше. Глядя ему в глаза, она с торжествующим выражением лица заговорила.       — Акцио, шкатулка Елены Когтевран.       И ничего не произошло. Миртл расплылась в самонадеянной ухмылке, а затем раздался странный звук — будто бы совсем недалеко хрустнула тонкая корочка льда. Затем до них донеслись несколько глухих звуков удара по дереву, а мгновением позже та самая зачарованная шкатулка крепко ударила Миртл по голове.       — Мерлинова борода! — девочка взвыла от боли. — Мордред подери древнее и благородное семейство Когтевран с их гадкими шкатулками!       Теперь над ней откровенно смеялся Том.       — Елена Когтевран умерла черте когда, Миртл, — сквозь смех говорил Реддл. — Даже если она и наложила чары, то они настолько стары и, скорее всего, примитивны, что любой современный волшебник справится с ними в два счета.       — Серая дама была не дурой, — возмутилась девочка. — А дочерью великой основательницы.       — Дочь Кандиды Когтевран совершенно сумасшедшая, — покачал головой Том.       — Не сумасшедшая, а чувствительная! — она очистила шкатулку заклинанием и бережно взяла ее в руки. — Это Кровавый барон сумасшедший! Зачем надо было убивать Елену, когда его просто попросили вернуть ее обратно в Хогвартс? А после этого он еще и себя прикончил. Теперь он летает по замку и пугает всех своим жутким видом, в том числе и Серую даму. Где логика?       — Призраки должны быть пугающими, — фыркнул Том. — А не плаксивыми и неуравновешенными.       — Я бы тоже была такой, если бы до скончания веков застряла в одном замке со своим убийцей, — Миртл многозначительно взглянула на юношу и тут же отвела взгляд.       Том снова фыркнул и снял с себя варежки и шапку, небрежно вручил их Уоррен. Девочка натянула вещи на себя.       — Ты знаешь, что там? — через некоторое время Реддл не смог выносить тишины.       — Нет, — отрезала Миртл. Она впервые внимательно взглянула на шкатулку. На ней был вырезан ажурный герб Хогвартса — три символа факультета (орел Когтеврана почему-то отсутствовал), а над ним и девиз самой школы — «не щекочи спящего дракона». Латинские слова были вырезаны кем-то очень неаккуратным, и Миртл едва смогла разобрать эту фразу.       — Какая-то несуразица, — пробормотал Том себе под нос. Он навел волшебную палочку на шкатулку и произнес заклинание. — Алохомора.       Шкатулка не только не открылась, но еще и тисовая палочка ударила хозяина током и отскочила на пару метров.       — Я же говорю, Серая дама не идиотка, — удовлетворенно улыбнулась Миртл. — Я думаю, это загадка. И я только что ее разгадала. Наверное.       Том ждал несколько мгновений, когда откроется шкатулка, но потом он понял, что девочка протянула коробочку ему. Реддл поморщился, но молча взял шкатулку в руки, попутно подбирая свою волшебную палочку.       Они шагали до Хогвартса в молчании. Юноша то крутил шкатулку, то стучал по ней с разных сторон и даже прошептал что-то на парселтанге. Том начинал злиться, понимая, что Миртл испытывает его, но девочку лишь веселил тот факт, что он бесится. Однако его мозги стали работать быстрее, когда в один момент уже около Часовой башни Уоррен остановилась, развернулась к Реддлу и вытаращила свои огромные глаза.       — Я поняла, что там, Слизерин! — девочка ликовала. Она почти была уверена в своей правоте.       Глаза Тома стали такими же большими, как у Миртл. Любопытство росло в нем с каждым мгновением.       — Ну же, Когтевран! — воскликнул он нетерпеливо. — Открой шкатулку!       — Подумай, — она постучала указательным пальцем по виску и широко улыбнулась.       Юноша прочитал корявые буквы девиза Хогвартса, потом снова окинул взглядом неполный герб, тупо уставившись в отсутствующего орла. Он провел по резьбе пальцем и надменно улыбнулся, понимая, какие же все-таки легкие загадки выдумывает Елена Когтевран.       — Ума палата дороже злата, — приложив шкатулку к губам, произнес Реддл.       Внутри коробочки щелкнул механизм, девиз Хогвартса преобразился изящной каллиграфией, внутри герба появился орел, а внизу, под рисунком, вырисовался девиз Кандиды Когтевран.       Он откинул крышку и ледяными пальцами извлек изнутри серебряную диадему безупречной работы. Время и сырость болот было не властно над металлом благодаря чарам. Том сквозь века чувствовал эту невероятную, даже пугающую силу, которая когда-то давно закалила тиару.       — Миртл, — он рассеянно взглянул на девочку. — Это же чертова диадема Когтевран. Она все это время была в километре от Хогвартса?.. Столько лет?       — Не знаю, — Миртл ловко вырвала тиару из рук слизеринца и рассмотрела. — Не думаю. Серая дама умерла в Албании. Возможно, она попросила кого-то перепрятать ее здесь.       Том не спускал с тиары глаз.       — Мы должны отнести это Елене, — Миртл забрала у юноши шкатулку и, сунув корону внутрь, безапелляционно захлопнула ее. — И сделай вид, будто ты не подозреваешь, что там, иначе она прикончит нас.       — Она призрак, — презрительно буркнул Том. — Она ничего нам не сделает.       — Она подговорит Пивза устроить нам сладкую жизнь, — усмехнулась девочка.       На это Реддл не мог ничего ответить, аргумент и вправду был убедительным — Пивз мог довести до слез кого угодно.       Они миновали заснеженный двор. Смеркалось. Директора Диппета нигде не было видно, свора юных волшебников во главе с Дамблдором все еще отдыхала в Хогсмиде. Миртл и Том зашли в теплый коридор, и там тоже было пусто — перво- и второкурсники сидели в своих гостиных. Замок будто вымер.       Их путь лежал в Астрономическую башню. Там тоже не было ни души. Они шагали в полутьме мимо причудливых старомодных телескопов, дополненных магическими функциями. В воздухе, под ультрамариновым потолком, витала неизменная трехмерная карта звездного неба, сплетенная будто бы из тонких переливающихся серебряных нитей. Это место напоминало Миртл гостиную Когтеврана, только менее уютную.       — Кого ты привела с собой? — раздался недовольный женский голос. Сердце девочки пропустило удар от неожиданности. — Это слизеринец?       Елена Когтевран, почти невидимая в тусклом свете фальшивых планет и звезд, выплыла из темноты навстречу детям. Ее бледное лицо скривила гримаса недоверия.       — Я Том Реддл, мисс Когтевран, — учтиво улыбнувшись, ответил Том. — Я сопровождал…       — Все и так понятно, — перебила его Елена, не наградив даже взглядом. Она смотрела лишь на шкатулку, неотрывно, не моргая.       Девочка молча протянула призраку вещь. Ей хватило пяти секунд неловкого молчания, чтобы понять, что Елена просто-напросто не сможет взять ее в руки. Миртл смущенно прижала шкатулку к груди.       — Пивз, — будто бы не заметив этого неловкого жеста, призрачная женщина позвала полтергейста из тени коридора.       Раздался мерзкий смех и появился Пивз во всей своей безумной красе. Он, как и обычно, широко улыбался, и это выглядело жутковато в полутьме Астрономической башни. За Пивзом плыл еще один силуэт.       — Кто это тут у нас? — потирая свои гротескно-широкие ручища, пропищал он. — Плакса Миртл и припадочный Томми? Так, так, так…       — Припадочный Томми? — обиженно буркнул слизеринец.       — Чего это ты там мямлишь, Томми? — снова захихикал полтергейст. — Тебе нужна помощь? Штанишки намокли?       Том нахмурился, а Елена Когтевран закатила глаза.       — Может ты помолчишь? — предложила призрак.       — Тише, Вороний Коготь! — завопил полтергейст, но стоило ему только поднять голос, как тут же из темноты потянулась обагренная кровью призрачная рука и властно накрыла ладонью плечо Пивза.       — Замолчи, Пивз, — пробасил Кровавый барон.       И полтергейст покорно замолчал. Во всем замке не сыщешь живой души, которой боялся бы Пивз. Но одна все-таки была — неживая. От голоса призрака Слизерина словно содрогнулись стены, и даже Серая дама будто бы стала еще бледнее и прозрачнее.       — Пожалуйста, отдай шкатулку Пивзу, — Елена, пристально следя за движениями Миртл, ждала, пока та протянет драгоценную вещицу полтергейсту, а затем тут же исчезла во мраке кабинета астрономии. И оттуда донеслась скупая благодарность наследницы Кандиды Когтевран. — Спасибо за твою услугу, девочка. Завтра добавлю 50 баллов Когтеврану вместо подарка на Рождество.       Через мгновение в темноте скрылся Кровавый барон, утягивая за собой Пивза. Том внимательно смотрел вслед не им, а маленькой шкатулке, внутри которой таилось настоящее сокровище.

***

      Миртл заметно помрачнела, видимо, осознавая, что вместо того, чтобы гнить в болоте, легендарная диадема будет теперь пылиться в каком-нибудь подвале.       — Мы неправильно поступили, да? — неуверенно и тихо, будто у самой себя спросила девочка.       Том взглянул на нее задумчиво, но ничего не ответил. Когда они вышли в коридор, он натянуто улыбнулся и заговорил.       — Пока, Когтевран.       — Пока, Слизерин. Спасибо, что помог, — вяло ответила Уоррен и развернулась, чтобы уходить.       — Спасибо, что позвала, — неожиданно даже для самого себя поблагодарил ее юноша. — И, Миртл, до встречи за ужином. Будь там сегодня, даже если Хорнби будет задираться.       — А что тебе с этого? — уже уходя, когтевранка обернулась и подозрительно прищурилась.       Тома переполнял энтузиазм, его глаза горели от чувств, хлещущих через край.       — Увидишь, — бросил вслед слизеринец и едва ли не бегом устремился к лестницам.       В Хогвартсе было только два места, где можно было спрятать что-либо ценное. Первое место — Тайная комната, но призраки навряд ли знают о ее местонахождении. И, таким образом, оставалось одно единственное возможное место, известное Тому — скрытая дверь на восьмом этаже, которая появляется лишь тогда, когда ты в ней нуждаешься. Те, кто знал о ней, называли ее Выручай-комнатой. Но даже в том, что Елене взбредет в голову перепрятать шкатулку именно туда, Том не мог знать наверняка. И поэтому он торопился необычайно — кто еще из студентов, кроме великого лорда Волдеморта мог похвастаться, что поднялся на восьмой этаж Хогвартса за минуту с небольшим?       Том отворил деревянную дверь, молясь, чтобы она не скрипнула, и вошел в белокаменный коридор. Он на секунду засмотрелся в узкое окно, наблюдал, как снаружи беснуется вьюга. Отсюда он видел Запретный лес и тропу, которой они с Миртл шли буквально полчаса назад, и почему-то на душе у него было тоскливо. Он чувствовал себя, словно ребенок, которого родители увели с детской площадки в момент, когда он только разыгрался.       Его размышления прервали громкие перешептывания. Том различил все три голоса - визгливый голос Пивза, басовитый — Кровавого барона и шипящий от негодования тон Серой дамы. Полтергейст открывал Выручай-комнату, но не мог не воспользоваться возможностью побесить Серую даму, и потому прикидывался, что получается это у него с трудом. Том выглядывал из-за угла и усмехался. Через минуту напротив двух полупрозрачных и одной нелепой фигуры появилась двустворчатая надежная дверь. Она открылась сама по себе и пропустила всех троих внутрь. Еще через мгновение захлопнулась и постепенно стала пропадать.       Тогда Реддл затаился: он присел на пол, решив подождать некоторое время. В голову лезли мысли о Тайной комнате, которая и вправду открывается так просто - нужно лишь сказать пару слов на парселтанге и прыгнуть в эту мордредову трубу, но почему-то поиски сокровищ, а конкретно диадемы Когтевран, казались ему интереснее.       "Это просто часть убранства знатной дамы", — пронеслось у юноши в голове. — "Еще она может обладать рядом волшебных свойств, но, мне кажется, не такими уж и полезными. Просто блестящая побрякушка."       Он выглянул из-за угла. Еще немного помедлив, Том решил завершить начатое. Что ему стоит достать эту корону? Думать больше о мотивах своих действий он не стал, впервые в жизни ему показалось, что не стоит копать так глубоко — он знал, что найдет там что-то совершенно неприемлемое для себя самого. Поэтому он просто открыл дверь в Выручай-комнату и ступил внутрь.       Комната была огромна и буквально набита различным магическим хламом. Откуда-то доносился скрип механизмов, повсюду стояли старинные шкафы и тумбы, какие-то из них двигались, другие издавали неожиданные для домашней мебели звуки.       — Великолепно, — проворчал себе под нос Реддл. И среди пестроты всего этого мусора он даже не попытался искать шкатулку по-магловски. — Акцио шкатулка! — и взмахнул палочкой.       Где-то что-то рухнуло, разбилось. И шкатулка летела прямо к нему, с характерным звуком рассекая воздух по пути. Обычно, акцио получалось у него более плавно, и ни один предмет не мог стать смертельно опасным под действием этого заклинания, но, видимо дело было в самой шкатулке. Она вместо того, чтобы прилететь в вытянутую руку, ударила Реддла в живот. Не так сильно, как Миртл по затылку в прошлый раз, но ощутимо.       — Ума палата дороже злата, — произнес Том и шкатулка, преобразившись, открылась. Он достал диадему и, уменьшив ее в размерах, положил в карман, а шкатулку бросил в ближайший шкаф, который, судя по звуку, донесшемуся после, проглотил ее.       В Большом зале было шумно после похода в Хогсмид. Все галдели, смеялись, вместо ужина поедая мятных жаб и медовые ириски из Сладкого королевства. Кое-кто показывал в действии новые шутихи из Зонко. Даже Миртл присоединилась ко всеобщей радости за столом Когтеврана, наблюдая за действием мини-фейерверка, который на ужин принес аж сам староста!       За столом Слизерина радости было не меньше, хотя они и вели себя сдержаннее. Каждый из друзей Реддла: Эйвери, Лестрейндж, Нотт и даже хмурый Мальсибер - принесли лорду Волдеморту по упаковке конфет из Сладкого королевства. Том сдержанно их поблагодарил, но сам всегда сидел чернее тучи, когда ему делали подарки.       — Да брось, Том, — чуть раздраженно произнес Эйвери, но все же улыбнулся. — Это лишь конфеты. Только не ешь Карамельные бомбы здесь, если кто увидит — с нас снимут баллы.       Том нарочно долго ел картофель с мясом, чтобы выждать время, когда народу в зале станет поменьше. Он незаметно написал записку и, свернув в нее маленькую, не больше колечка, диадему Когтевран, послал ее Миртл обычным заклинанием левитации. Комок бумаги приземлился прямо перед ее тарелкой.       Девочка тут же посмотрела на слизеринца. Тот непринужденно болтал с друзьями и едва заметно усмехался. Уоррен развернула бумагу.       "Ума палата дороже злата" — гласила скомканная записка с одной стороны, а с другой. — "Ни один артефакт не должен гнить в болотах и пылиться в подвалах". А диадему теперь можно было и вовсе носить на пальце. Миртл усмехнулась и встретилась коротким взглядом с Реддлом. Он моргнул ей, но лицо у него по-прежнему было морозильником — вдруг кто узнает, что он умеет улыбаться, да еще и девочке с Когтеврана. Миртл именно так подумала, а потом кивнула слизеринцу и счастливо улыбнулась.       Том был рад, что Миртл больше не кисла. Он опустил взгляд, боясь, что кто-то заметит их слишком продолжительные гляделки. И вообще, Эйвери заметил: он был в разы умнее и наблюдательнее остальных однокурсников Реддла, но почему-то молчал. Вместо этого он заговорил о другом.       — Том, что с Тайной комнатой? — спросил Эйвери, прерывая бессмысленный разговор Лестрейнджа и Нотта о Большом кальмаре из Черного озера.       — Скоро, — незамедлительно ответил Том, будто ожидая этого вопроса. Он всегда отвечал быстро и с умом. Этим он нравился Эйвери. — После Рождества.       — Возникли сложности? — а Эйвери нравился Тому, потому что задавал короткие и четкие вопросы.       — Небольшие, — кивнул Реддл. — Требуется определенная фраза на парселтанге. Простого "откройся" мало.       — Не нужна помощь? — вставил свою лепту Лестрейндж. Эйвери, усмехнувшись, взглянул на него.       — Ты открыл в себе дар змееуста? — не без ухмылки спросил Том. Лестрейндж покачал головой. — Тогда не нужна.       Будущий Темный лорд и Эйвери хитро переглянулись. А потом краем глаза Реддл заметил, что Миртл уходит.       — Мне пора идти, нужно кое-что посмотреть в библиотеке, — не торопясь, Том взял куртку и конфеты.       — Я вижу, — уклончиво произнес Эйвери, тоже заметив уход Миртл.       Реддл окинул друга ледяным взглядом, а тот лишь склонил голову в бок и мягко улыбнулся. Том надеялся, это значит, что Эйвери будет держать язык за зубами.       Как он и ожидал, Миртл ждала на лестнице, скучающе сидя на ступенях и вертя в руках крошечную диадему. Она бормотала себе под нос какую-то магловскую песенку. Он, кажется, слышал ее однажды — одна девочка в приюте пела ее совсем маленькому мальчику, чтобы тот поскорее заснул.       Поняв, что кто-то заслонил ей свет, Миртл подняла глаза.       — Слизерин! — воскликнула она. — Как ты достал ее?       — Ума палата, — усмехнулся Реддл, подавая ей руку. - Не потеряй ее, это теперь твое сокровище.       Уоррен взяла его за руку и встала. Они поднимались вверх по лестнице.       — Торжественно клянусь, что если когда-нибудь отыщу медальон Слизерина, то отдам его тебе, — рассмеялась девочка. — Кстати, ты поедешь на Рождество домой?       — Домой? - переспросил Том и ненадолго завис. — Я не езжу домой на каникулы.       — Твои родители тоже боятся из-за войны? — спросила Миртл, но тут же продолжила. — Отец считает, что мне безопаснее в глухих горах Шотландии, чем на побережье Англии. Боится не столько бомбежки, сколько немецких подводных лодок.       Том с легкой завистью посмотрел на Уоррен. Родители беспокоятся за нее.       — Ты не рассказывала им, что за этим стоит Гриндевальд, волшебник, а не только обезумевшие маглы? — спросил он.       — Они не желают ничего слушать, — покачала головой девочка. Они уже сворачивали в сторону библиотеки. — Мама — еврейка. Она винит во всем Гитлера, и ей все равно, каким образом там замешана магия.       Юноша и девочка прошли в библиотеку. Миртл села за стол и стала наблюдать за Томом. Он, не произнося заклинания, взмахнул волшебной палочкой. К нему с разных сторон прилетели три книги. Все о парселтанге. Он подошел к мадам Пинс, чтобы она зафиксировала то, что он возьмет. Правда перед этим библиотекарь настороженно на него посмотрела. Реддл лишь обворожительно улыбнулся и забрал книги.       Теперь в его руках было слишком много предметов — унести книги и одновременно конфеты от слизеринцев он был не в силах.       — Это тебе, Когтевран, — он поставил перед девочкой упаковку Карамельных бомб и Мятных лягушек.       — У тебя сегодня явно хорошее настроение, Слизерин, — девочка приподняла брови.       — Это жест доброй воли, — усмехнулся Реддл, когда они выходили из библиотеки. — Диадема — подарок на Рождество, Карамельные бомбы — на день рождения, — он на секунду задумался. — А мятные лягушки — на день Святого Патрика. Кто тебя еще поздравит с днем Святого Патрика мятными лягушками? Считай, это своеобразная форма жалости.       Всей этой своей речью он сильно рассмешил Миртл.       — Ты хотел сказать заботы.       Том уклончиво качнул головой и остановился: теперь он пойдет вниз, в подземелья, а Миртл — наверх, в поднебесную башню Когтеврана. Он еще раз рассеянно взглянул на девочку. За помидорной россыпью прыщиков он впервые заметил бледные в это время года рыжеватые веснушки на ее носу и непроизвольно улыбнулся. Почему Оливия вообще к ней цепляется? У Миртл не такие изящные и взрослые черты лица, как у той же слизеринки, но она...       — Слизерин, ты болен? — расхохоталась Миртл.       — Что? — он тут же помрачнел.       — Просто ты улыбаешься. Это странно.       — Это ты странная, — проворчал Том. — Ты видишь суслика, и тут же пытаешься его спугнуть, Когтевран?       Миртл встретилась с ним взглядами, продолжая улыбаться. И Реддл заметил, что она красивая. По-настоящему красивая, а не как эта пустоголовая Оливия Хорнби, блистающая только неуправляемым Адским пламенем и собственной безупречной внешностью. Что есть в ней, кроме неотвратимо-показушной тяги к Темным искусствам и ровного тона лица?       — Какой к Мордреду суслик, Слизерин? — не сумев спокойно выдержать неловкую паузу, девочка снова засмеялась. Но он знал, что она поняла метафору. Ума палата дороже злата.

***

      Он вошел в спальни тихо, но в этом не было смысла — его однокурсники еще не спали. Дуглас Нотт, Льюис Эйвери, Криспин Мальсибер и Альфред Лестрейндж сидели в кругу, и последний колдовал. В спальне раздавалось приглушенное шипение, и Том сразу понял, чем они занимаются.       Преодолев барьер глушащего заклинания, Реддл поморщился и отшатнулся - шипение на самом деле было громкое. Он склонился над слизеринцами и усмехнулся.       — Молодец, Лестрейндж, — Том легонько ударил его по плечу и тут же подошел к кровати, скидывая на нее учебники и конфеты.       Он еще раз мимолетно оглядел друзей и подумал, что раз Альфреду удалось освоить Круциатус, то кое-кому пора открыть Тайную комнату: всего лишь прыгнуть в канализацию, перед этим перебросившись парой слов с туалетной раковиной на парселтанге. Ничего сложного, а все же Том чего-то опасался.       Он ушел в душ, а, когда вернулся, все уже спали. Заклинанием Реддл отправил книги и конфеты в тумбочку, а сам лег в постель, плотно задвинув темно-зеленый балдахин. Тупо уставившись в потолок, он пытался отогнать от себя навязчивые мысли о учебе, Тайной комнате и Миртл, но ничего не выходило. Тогда Том выругался и вытащил из тумбочки древний фолиант, отличный от тех, что он взял сегодня в библиотеке. Этот был из Запретной секции.       Реддл остановился на середине главы об инферналах, но читать о живых мертвецах ему сейчас хотелось меньше всего, и он начал следующую главу. Она рассказывала об артефактах, пропитанных Темной магией. Кольца, после которых отнимались руки; серьги, сводящие с ума во сне и наяву; ожерелья, способные задушить свою жертву за долю секунды; крестражи, овладевающие разумом, а иногда и телом того, кто их нашел. Том стал жадно читать следующие предложения, но о крестражах больше не было ни слова. Он уже читал об этих странных артефактах в другой книге, тоже о Темной магии, но там было сказано и того меньше. Реддл, еще более раздраженный, чем до того, как открыл книгу, отложил книгу, почти отбросил ее.       — Крестражи, — пробормотал Том себе под нос, и тут раздался другой, более энергичный голос.       — Том, ты еще не спишь? — полушепотом спросил Эйвери, а потом его блондинистая голова высунулась из-за балдахина.       Он взглянул на Льюиса и покачал головой.       — Мне тоже не спится, — улыбнулся Эйвери и, отодвинув книгу, по-турецки сел напротив однокурсника. — Ты читал о крестражах?       Глаза Реддла загорелись огоньком любопытства, и он взмахнул палочкой, накладывая такое сильное глушащее заклинание, с которым не справился бы даже Дамблдор.       — О них всегда только упоминают, — фыркнул Том. — Никто никогда не пишет сути. Тебе что-то известно?       Эйвери неоднозначно пожал плечами.       — Я знаю лишь то, что и все, — он сделал паузу. А потом вспомнил, что родители не рассказывали Тому о том, что запрещено писать на страницах древних фолиантов. — Крестраж — это артефакт, в котором заключена часть человеческой души. И что душу надвое делит убийство другого человека.       — Значит, создание крестража гарантирует...       — Бессмертие, — торжественно закончил за него Льюис. — До тех пор, конечно, пока какой-нибудь пронырливый гриффиндорец не найдет его и не решит уничтожить.       Том усмехнулся, отправляя бесполезную старинную книгу обратно в тумбочку.       — Естественно, ты не знаешь ни заклинания, ни ритуала? — предположил Реддл, вертя в руках тисовую волшебную палочку.       — Нет, — просто ответил Эйвери, поднимаясь с кровати и раздвигая балдахин. — Но скоро рождественское собрание клуба Слизней. Спроси профессора, он наверняка должен знать.       — Спрошу, — кивнул Том, провожая Льюиса взглядом.       Но вдруг юноша остановился, лукаво уставившись на Реддла.       — Я надеюсь, ей понравились конфеты, — широкая улыбка и хитрые голубые глаза делали Эйвери похожим на лиса.       Том издал короткий смешок, ожидая чего-то подобного от Льюиса. Он безразлично осматривал наглую физиономию Эйвери и молчал.       — Уоррен красивая, когда не ревет, да? — спросил блондин, продолжая играть с другом в гляделки.       — Она грязнокровка, — монотонно произнес Реддл       — Она девочка, — мягко парировал Льюис, качая головой. — Ты останешься в Хогвартсе на Рождество?       Том опустил взгляд. Он знал, что если его верная слизеринская шайка останется в школе на каникулы, то много времени придется проводить вместе с ними. И он, подумав еще мгновение, не без усилий признался самому себе, что общество Миртл ему приятнее.       — Нет, — ответил Реддл, поднимая взгляд. — И всем вам советую встретить Рождество в кругу семьи. Кто знает, что из себя представляет кошмар Слизерина, спящий в Тайной комнате, и на что он способен.       — Хорошо, — добродушно улыбнувшись, ответил Эйвери. — Доброй ночи, Том.       Реддл тихо ответил другу тем же и с головой укутался в одеяло. Но так и не уснул в ту ночь.

***

      Рождественский бал Горация Слизнорта, как и обычно, казался юному Темному лорду невероятно утомительным. Ему редко приходилось так долго изображать благосклонность, и поэтому Том, натянув неубедительную улыбку, под предлогом малой нужды избежал очередного долгого разговора с богатой старьевщицей, Хэпзибой Смит, и теперь, опираясь на балконные перила, допивал уже третью кружку сливочного пива в столь приятном одиночестве.       Он рассеянно осматривал заиндевелые кроны Запретного леса, освещенные холодным серебряным светом луны, Черное озеро, тронутое тонкой блестящей корочкой льда, быструю речушку, которая впадает в Озеро с гор и никогда не замерзает. Тому так полюбился этот пейзаж за почти пять лет обучения, что он едва ли не растрогался, понимая, что однажды придется покинуть Хогвартс. Чрезмерная эмоциональность была побочным эффектом алкогольного опьянения, которое было неизбежно на приемах Клуба Слизней.       Юноша залпом допил сливочное пиво и легким взмахом волшебной палочки отправил кружку обратно в зал. А сам сложил голову на перила, согнувшись в три погибели, продолжая расфокусированным взглядом пялиться вдаль.       — Том, — донесся до него тихий женский голос.       Он надеялся, что это Матильда Гидеон, меланхоличная медноволосая слизеринка постарше на курс, которая всегда соглашалась сопровождать его на встречах Слизнорта, чтобы он не выглядел совсем уж одиноко. И надеялся, что ей вдруг стало дурно, и она хочет немедленно удалиться, и Том, как настоящий джентльмен, должен будет в обязательном порядке сопроводить ее до подземелья. Но Матильда болтала со знаменитой загонщицей из знаменитой квиддичной команды и совершенно не думала о том, чтобы уйти пораньше.       Он обернулся. Перед ним стояла Оливия Хорнби, облаченная в умопомрачительную серебристую мантию, и улыбалась. Реддл вздохнул и склонил голову, как бы спрашивая, что ей нужно.       — Сбежал ото всех? — она подошла к юноше ближе и облокотилась на перила. Хорнби вздрогнула от холода, когда ветер подул ей прямо в лицо.       — Душно внутри, — отрезал Том, подозрительно наблюдая за Оливией. Он привалился к балкону спиной.       — Мне тоже, — неправдоподобно соврала девушка. — Похоже, вечеринка тебя утомила.       — Алкоголь меня утомил, — усмехнулся Реддл. Перед ним расплывалось милое улыбчивое личико Хорнби; и глаза его устало открывались и закрывались. Оливия обаятельно рассмеялась.       — Знаешь, тут столько разных людей, — продолжала болтать девушка, потирая плечи. Ее голос начал дрожать от холода. — Слышала, среди них есть даже грязнокровки. Я в шоке. А тебя это устраивает?       Том приподнял брови. Ему стоило больших усилий вникать в слова, которые извергал очаровательный рот Оливии, не говоря уже о том, что он думает о маглорожденных среди гостей Горация Слизнорта. Но Реддл по обыкновению своему отвечал всегда то, что хотят слышать окружающие.       — Нет, — просто сказал он. — Но я ничего не могу с этим поделать.       — Но ты же общаешься с Плаксой? — тут же вставила Хорнби. — А она грязнокровка!       И Том нахмурился. Ему мерзко было слышать, как Оливия отзывается о Миртл, хотя о ней он мало думал в тот вечер: все его мысли занимали крестражи и этот напыщенный рождественский прием. Он вспомнил слова Льюиса и почему-то не смог сдержаться. Он наконец высказался, перестав подхалимничать.       — Она девочка, Оливия, — тон Реддла становился язвительным, неприятным. — Если ты понимаешь, о чем я. Она милая, неглупая и мне весело с ней. Могу только посочувствовать, если мальчики общаются с тобой только потому, что ты чистокровная.       Золотые локоны Хорнби встали дыбом от злости и возмущения.       — Она милая?! Да ты видел ее лицо? Вся конопатая, прыщавая...       — У тебя тоже немного есть, — фыркнул Том.       — ...А этот нос! — с отвращением выплюнула Оливия. — Похож на клюв!       — Весьма изящный, маленький — не растерялся Реддл.       — А ее фигура, Том! Она же плоская, как доска...       — Ей четырнадцать, идиотка, — прорычал Том. — Не все такие кукольные, как ты, в свои четырнадцать!       — ...Она глупая и постоянно ревет, как ты вообще это выносишь! — визжала Хорнби.       — Да Миртл и не ревет совсем, если ты ее не задираешь! — перекричал слизеринец. — Ты вообще видела когда-нибудь ее улыбку, Хорнби? Она в тысячу раз красивее твоей надменной ухмылки.       Тогда Оливия умолкла. Ее большие голубые глаза наполнились слезами, а лицо скривилось от обиды.       — Она грязнокровка, — прошипела Хорнби. — И это омерзительно.       Волшебная палочка появилась в руках Реддла совершенно неожиданно. Он резко подошел к Оливии, держа оружие перед собой.       — Ты, кажется, забыла, с кем говоришь, — прошептал Том, выдавливая из себя жутковатую ухмылку. Хорнби вскинула брови и бесстрашно подошла ближе, так, что палочка уперлась ей в живот.       — Я не боюсь тебя, — пробормотала Оливия, с отвращением глядя на Реддла.       — Тогда надо было поступать на Гриффиндор, — ответил слизеринец. — Там собрали всех смелых глупцов.       — Это ты не заслужил Слизерин, — прорычала Хорнби, выхватывая свою волшебную палочку. — Якшаешься с грязнокровками, живешь в окружении маглов. Это жалко и недостойно нашего факультета.       Том издал сдавленный смешок. Лицо его стало спокойным, но тисовая волшебная палочка упиралась в мантию девушки все сильнее. Он наклонился над ухом Оливии и прошептал.       — Зато яда у меня хватит на два Хогвартса, — Реддл улыбнулся. — И еще немного останется.       Юноша убрал палочку и, даже не взглянув напоследок на Хорнби, покинул балкон. Он был теперь совершенно трезв разумом, но телом — нет. Том сновал среди гостей и студентов в изысканных нарядах, слышал громкий, столь раздражающий его, смех и снова почувствовал духоту. Сегодня он уйдет раньше, и плевать на приличия, и этикет, и Матильду Гидеон. Том нащупал в кармане крошечную книгу о крестражах, которую не без опаски дал ему перед балом Слизнорт, и тут же выпустил ее из рук, подумав, что слишком устал и займется этим завтра. А может еще позже.

***

      Том неустойчиво шагал по длинному темному коридору, небрежно касаясь пальцами левой руки каменных стен — для подстраховки, вдруг не устоит на ногах. Он рассеянно осматривал изящные своды Хогвартса, и у него дико кружилась голова. И вдруг остановился, развернулся и зашагал в сторону Большого зала, миновал его и, произнеся замысловатое открывающее заклинание, толкнул тяжелую входную дверь.       Во дворе было холодно, везде лежали большие нетронутые сугробы. Из его рта повалил пар, когда он тяжело выдохнул. Том вспомнил, как они играли здесь в снежки в конце ноября, как столкнулись во дворе класса Трансфигурации, как он предотвратил ту выходку Оливии с тыквенным соком и пергаментом Миртл, как они бегали по лесу, как отдал ей диадему Когтевран и ничуть об этом не пожалел, и ему эти воспоминания казались чем-то ценным. Как так получилось, что он не переживал эти моменты с радостью, но зато вспоминал с невероятной теплотой? Магия.