"Наша история"

— Нас много раз спрашивали, с чего началась наша история, но сколько бы лет не прошло — мы не находили ответа. Может быть всё началось с того самого утра в начале августа, когда в свои объятия меня взял кафель в ванной, а может быть было изначально, прямо с рождения. Я не знаю ответа и до сих пор. А ты? Светловолосый парень стоял, склонившись над чёрной, монолитной плитой, укрытой тёплыми лучами солнца. Холодный камень с мраморными прожилками; золотые, казалось бы, обычные буквы с завитушками оставляли на языке только горькую боль и скорбь с привкусом виски и сигарет. Но больно били не буквы, а смысл, которые они из себя представляли. Эти треклятые завитушки вырывали с мясом, с противным хрустом, из груди нервные всхлипы и слёзы. Джейн ненавидел эти буквы. Ненавидел этот смысл. Всем своим естеством терпеть не мог эти завитушки, составляющее простое: «Джерри Уон. Любимый сын и брат». Кому он там любим? В сырой земле его тело нужно только червям. А ему, Джейну, он нужен живым: с идиотской улыбкой, с морщинками у глаз, с сальными шуточками и придурковатым характером, который слишком часто выводил его из себя. Ему нужен его брат, а не вот это вот… — Знаешь, с чего началась наша история? — Шёпотом спросил парень, задрав светлую голову к необычно ясному для этого города небу. — Я попробую рассказать…

***

Раннее утро августа било рекордные отметки по Цельсию, затапливая город палящими лучами солнца. Плавилось морожено, асфальт, люди… Мальчик Август совсем забыл, что он — последний месяц лета и что уже пора готовиться к осени: потихоньку красить листья, сушить травы, танцевать с бубном у костра, чтобы вызвать дождь. Столько дел, а Август плавиться вместе с колёсами дорогих машин. Лёгкий, совсем незаметный ветерок мягко прошелестел в настежь раскрытое окно старого дома, ненароком потревожив шторы своим хвостом из листьев и запаха жары. На кровати, поморщившись от досады, заёрзал на намокшей от пота простыни мальчишка. Его растрёпанные после сна светлые волосы непонятной кучей спутались на голове; на сонном, чуть припухшем лице заботливо и даже игриво уселся лучик солнца, сделав небольшую горсточку бледных веснушек на щеках заметнее и больше в размерах. От этого его несколько милое, заспанное личико стало больше похоже на игрища художников — романтиков: смазливое, по-детски очаровательное, по-художественному нарисованное с бархатной кожей и без изъянов. Вдобавок ко всему, Мать — природа, будто любя (или издеваясь?) поставила на скуле, у самого глаза маленькую, аккуратную родинку. Её мальчик никогда не любил. — Вставай, наглая засоня, — неожиданно сладко протянул он, вытянувшись по струнке вверх. Подозрительно хрустнул позвоночник… — Ты слышал? Вставать пора. Кому бы он это не говорил, в ответ ему был лишь шелест листьев за окном да шум воды за стенкой. Этот дом поистине славился своими наипрекраснейшими картонными стенами и величественными угловыми пауками с их тонкими работами тут и сям. — Вот ведь гад. — Резкие, недовольные нотки проскользнули в голосе, казалось бы, ребёнка, пока тело оного медленно соскальзывало с кровати. — Я же специально его вчера вымотал, что б он сегодня позже проснулся! Не смотря на ломоту в костях и повсеместную головную боль, выбежал он на удивление быстро, сшибая худощавым телом углы и косяки. Даже углы тумбочек подозрительно косились на его мизинцы. Однако, как ни старайся, придти даже вторым он не сумел: у ванны, подпирая собой старую стенку с не менее старыми, изодранными обоями, стояла девчушка лет семи, быть может. — Доброе утро, Энджи. — Парнишка приветливо ей улыбнулся, хотя щека отчего-то подозрительно задёргалась… — Доброго утра, Джерри! Малышка, в отличии от брата, была рада ему совсем по-настоящему. Но даже её неподдельная радость не спасла от несильного, но обидного щелчка по носу. «Джерри», которым его назвали, был вовсе не Джерри, а Джейном, старшим близнецом. К слову, это он больше всех ворчал на сестру за её рассеянность и общую невнимательность. Видимо, отдувался за равнодушие братьев и родителей по этому поводу. — Прости, — хихикнула такая же светловолосая бесстыдница, состроив невероятно милую мордашку, когда поняла, что вновь ошиблась. Как будто она виновата, что её братья близнецы! Ей богу, родился один перед зеркалом, а ей теперь получать аж от двоих. К счастью, конфликт быстро забылся, Джейн успокоился и даже проснулся, а Энджи, радуясь, что теперь ждёт очереди в ванну не одна, стала по-детски просто забалтывать брата ненужной, но несомненно важной для неё информацией. Держался мальчишка стойко целых пятнадцать минут, пока не сдали нервы и нога, взвинченная то ли от утренней усталости, то ли он бесконечной болтовни, резко не вдарила с размаху по двери. — Ты там утопился что ли?! Вода в ванной перестала издавать какие-либо звуки и, к какому-то странному разочарованию Джейна, дверь открылась. — Не дождёшься. — Буркнул вышедшая мокрая копия, обматывая полотенцем бёдра. Невольно взгляд старшего скользнул по обнажённому торсу брата, вызвав скептическое фырканье. Он снова поймал себя на мысли, что всё же физическая подготовка младшего во многом превосходит его. Не то чтобы тот завидовал, но… Да, дико завидовал. — Завидуй молча. — Хмыкнул Джерри, заметив, как чужие глаза бегло осматривают его тело. Джейн невольно вздрогнул, подумав, что близнец прочитал его мысли. А потом успокоился. Бред. — Не люблю грубую силу. — Отмахнулся, морща нос, а сам поднял глаза на его лицо, чтобы лишний раз не отвлекаться на всякую ерунду. Немного резковатые черты лица, дерзкая ухмылка, острый нос с аккуратным изгибом переносицы, выразительные глаза цвета весенней листвы в обрамлении густых чёрных ресниц, чуть нахмуренные брови и волосы цвета белого золота с переплетением тонким, золотых ниточек солнца. Они как две капли воды похожи, но в тоже время такие разные. Львиная доля мозгов и спокойного характера досталась именно старшему, когда второму оболтусу — физическая сила и полное отсутствие здравых мыслей в светлой голове. — Если ты закончил меня осматривать, будто впервые видишь, то я, пожалуй, пойду.— «Чистенький» близнец шутливо поклонился, умудрившись удержать полотенце одной рукой и левитировался с глаз долой. За это время Энджи уже давно зашла в душ и спокойно мылась, однако и её пришлось ждать минут двадцать. Вышла девочка вприпрыжку и, кинув лёгкое «там мокро», удалилась в свою обитель. Светловолосому оставалось лишь пожать плечами и начать давно задуманное дело — мыться! В лицо сразу ударили клубы горячего пара, отчего слегка закружилась голова. Здесь было невыносимо душно! Однако поделать ничего было нельзя, кроме как снять с себя порядком грязную после сна пижаму и отправить её в стирку. На том задумка и кончилась… Джейн, дезориентируясь в пространстве небольшой ванной комнаты, подошёл к зеркалу, провёл рукой по запотевшему стеклу и задумался: они с Джерри такие разные, но никто этого почему-то не видит. Может внешность у них и одинаковая, но чёрт, посмотрите глубже, люди! Джерри — немного эгоистичный циник, которому глубоко плевать на общественные нормы и все правила без исключения. Он может неделями пропадать на улице с дворовыми мальчишками; может выпить бутылку коньяка на спор, а потом подраться с каким-нибудь старшеклассником из соседней школы. Синяки на нём годами не сходят, а сломанным костям и вовсе счёт пропал. Одним словом: безнравственная скотина. Нет, брата он, безусловно, любил и жизнь за него был готов отдать, однако такое отношение к жизни и людям в целом, откровенно говоря, бесило. Джейн всё понимал — гормоны в голову, бес в ребро и переходный возраст на шею, но нельзя же так! Мама с ума сходит от каждой ссадины на его теле, а их старший брат и вовсе готов новые поставить. За потраченные нервы матери. За рассуждениями прошёл утренний туалет: умывание, пробуждение и прочие обыденные аспекты начала дня. Осталось только ополоснуться в прохладном душе и жизнь вполне можно было начать заново! Мальчик начал снимать с себя бельё, когда нога вдруг зацепилась за резинку и его начало носить по маленькой комнате словно корабль в штормовом океане. В один миг всё прекратилось: и прыжки, и недовольное шипение от непомерных усилий. Скользкий пол сыграл свою роль в этой истории, приманив падающее тело к себе. Глухой удар, резкая боль в височной части и расплывающееся пятно крови на светлом кафеле. Однако, то ли удача, то ли высшие силы — что-то — вернуло Джейну ясность и сознание. Стоило только открыть глаза, как мир взрывался на тысячи осколков, уводя его сознание виляющими дорожками то на поверхность, то в гущи Тьмы. «Если не позвать на помощь — может быть хуже…» — подумал мальчик, стараясь собрать мысли в кучку. Внимание отвлекали прилипшие ко лбу и глазам мокрые волосы, подозрительно красного цвета. Вот чёрт… Привкус отчаяния заиграл на языке, перемешиваясь со стальным вкусом крови. Что ему делать? Паника накрывала с головой одной большой волной, обдавая ледяным дыханием. Стоило сделать хоть одно лишнее движение, как начинало казаться, что на ушко соблазнительно шепчет сама Смерть. Страх сковал мальчишку, совсем ещё ребёнка, который уже прощался с жизнью, когда вдруг в дверь постучали. — Джейн, ты в порядке? — Детский звонкий голосок хоть и больно ударил по ушам, но всё же был спасением для него. Джейн захрипел, давясь слезами и страхом. Он не хотел умирать! Ему было так страшно! Ему нужна помощь! Срочно! — Помоги… — Всхлипнул он, обессиленно вытягивая к двери руки. — Прошу, помоги… Быстрые, удаляющиеся шаги давали ему надежду, но каких-то пять минут тишины стали для него вечностью, обещающую муки и страдания, похлеще этих. Он заревел, беззвучно крича от животного ужаса. Внутри что-то с хрустом ломалось, стало быстро темнеть перед глазами, а мысли одна за другой улетучивались из окрашенной в красный головы. Уже сквозь пелену вакуума он слышал, как выломали дверь; как ругался Лео — старший брат и как без стыда матерился его близнец. Измученное тело слабо помнило чувства, но единственный яркий отпечаток в его голове остался лишь от одного: крепкая рука Джерри, сжимавшую его ладонь в своих сильных, натёртых мозолями пальцах. — Прости… — Неясно кому прошептал Джейн, на миг приподняв налитые свинцом веки. Он увидел лишь блики светлой макушки и зелёных глаз, но рука — та самая, что до сих пор держала его — заметно сжалась, будто обещая, что всё будет хорошо. И он поверил. Поверил ему. Поверил, потому что любил. Они ведь братья, близнецы. Разве может быть иначе?