И главное, не раскрыть тайну

Теперь у нас вид приятный и аккуратный, как сказал отец, отрубив голову своему сынишке, чтобы излечить его от косоглазия. Чарльз Диккенс «Посмертные записки Пиквиского клуба

Серые дома, едкий запах сигарет по углам. Многие из округа уже давно мечтают уехать из этого захолустного городка, но возможность есть не у многих. Верно, этот город не самый маленький, но и не самый благополучный. Мелкая преступность встречается тут на каждом шагу, а в воздух этого города уже въелся тот самый запах сигарет. Многое изменилось со времён рассвета этого города. Когда-то давно, каждый человек в этом городе улыбался, а население превышало за триста тысяч человек. Но с появлением более крупных городов в округе, они оставили этот в тени. Отличалось в этом городе только старое серое здание на окраине. Века эдак 19-го. А являлось это здание специализированным учреждением для детей с ограниченными возможностями. Проще — интернат для детей инвалидов. Численность учеников там превышало сто пятьдесят человек, что было достаточно прилично. Скрыться именно там, было для меня легче всего. Конечно же, учитывая то, что это было единственным вариантом. Скрываться и прятаться где-то ещё я просто не могла. А жизнь в переулке метро меня не сильно впечатлила. К тому же, меня пару раз чуть не узнали. Меня больше принимали за наркомана, чем за обычного подростка. В интернат попасть не составило большого труда. Мне пришлось выкрасть паспорт и ещё несколько документов. А затем привлечь к этому мою знакомую. Та ещё истеричка, но она единственная ночная бабочка, которая согласилась прикинуться моей матерью. За немалую плату, конечно. Мой план состоял в том, что мне нужно будет прикинуться парнем. Так как если меня будут искать, то проверять будут только училища и корпуса для девочек. Я, конечно, не сильно походила на парня, но стоило попробовать. Последний раз, когда я пробиралась одну из самых крупных аптек, я захватила костыли. Не знаю зачем, таскать из с собой было сложно. Хотя, они помогали мне зарабатывать больше с попрошайничества. Но сейчас они мне действительно понадобились. Чтобы прикинуться парнем, мне помогли огромные мешки под глазами и вид бездомного. Уже в кабинете директора я сидела как на иголках. Я слишком сильно замотала бинт на груди, и он начал сильно давить. Не то, чтобы было заметно что я раздражена, но даже моя «мать» спросила, что со мной. Директор больше рассматривал меня, а не мои документы. Для достоверности спросил не наркоман ли я. Примерно через час, меня определили в четвертую группу. Сейчас оставалось только постучать в дверь комнаты четвертой. Я глубоко вздохнув, представила как же мне придётся огрублять свой голос. Я уже пробовала, в туалете. Звучало так, будто я жутко охрипла. На самом деле у меня не только голос не подготовлен, я даже имени не придумала. То есть я конечно украла паспорт какого-то парня со схожим годом рождения, но так и не выучила имени. Собравшись, я наконец приоткрыла заветную дверь. — Ты собственно кто? — голос подал сидящий на подоконнике. Быстро оглядев его, я поняла что вместо рук он носит протезы с чёрными перчатками. Слишком уж они не настоящие. — Новенький, - мой голос всё также звучал как ужасно охрипшим. Я растерялась не только из-за голоса, но и из-за имени. — Странный ты какой-то. Больше на бездомного похож, - это уже сказал другой. Колясочник. Смотрел он на меня больше с отвращением, чем с сожалением, или ещё чем-нибудь. Было видно что он из тех персон, которым до всех кроме себя нет никакого дела. — Сам попробуй пожить в перулке. Подохнешь на первой же неделе, - не понимая того, чуть не выдала сама себя. — Что ты в переулке собственно и делал? — сидящий на кровати в углу комнаты, поднял на меня глаза. Выглядел он как скала на фоне остальных. На стене у его кровати висели различные плакаты со спорцменами и просто накаченными людьми. — Из дома сбежал. Вёл себя как подросток, - это оказалась единственная отговорка, что пришла мне на ум. Лишь бы сошло с рук. — Ничего я не сдохну, - пробубнил тот самый колясочник. Он конечно показался мне высокомерным, но для инвалида он был вполне нормальным. Ведь я всегда представляла себе инвалидов, как людей которые каждый чёртов день мечтают сдохнуть. — Ай-ай-ай! Не надо так на новенького набрасываться! Он же ещё совсем зелёный! - ещё один колясочник. Вот он уж точно был странным. На нём была пёстрого цвета жилетка, видимо даже не одна. А в ушах красовались несколько колец, - Милый, ты не устал так стоять? А то и в правду выглядишь как бездомный. Но ничего, исправим. Я Шакал Табаки, с вороной Горбач, саму ворону звать Наннета, с чайником сидит Македонский, бездомным тебя назвал Лорд, там сосёт жирафа Толстый, на верхней кровати лежит Лэри, у подоконника Сфинкс и Слепой, вон на той кровати обитает Волк, — он говорил достаточно быстро. Я еле успела окидывать всех взглядом. Толком я даже не поняла что означают эти слова. Какие-то Сфинкс, Лорд, и Македонский? Видимо использование неудачных прозвищ это их фишка. Многим в комнате было на меня откровенно всё равно. С кровати зеленоволосого звучала музыка, Слепой курил глядя в окно, Волк просто лежал, а Толстый был увлечён своим резиновым жирафом. — Что за прозвища то такие? — вновь окинув комнату и всех в ней находящихся взглядом, спросила я. — Это нас так окрестили. Любое прижившиеся к тебе прозвище твоё. Ты наверное как раз таки будешь Бездомным, - Табаки мечтательно произнёс именно слово «Бездомный». — Тогда уж Бродяга чем бездомный, - это был Лорд. Он невнятно произнёс фразу. В это время он как раз таки держал в зубах сигарету. — Бродяга? А мне нравится. Отныне Бродяга, ты крестник Лорда! — Шакал несколько раз похлопал в ладоши. Лорд демонстративно закатил глаза. — Парню кровать нужна, а вы ему тут прозвище даёте. Под Лэри кровать свободна.- произнёс Сфинкс. Именно Сфинкс показался мне главным во всей этой группе. Как королева улья. Я не очень ходила на костылях. Тем более со спортивной сумкой в руке. Притворяться инвалидом с костылями оказалось слегка труднее, чем я думала. Слава богу, они сочли это за неравновесие из-за сумки. Добравшись до кровати, я поставила костыли в сторону и легла на кровать. Спина ныла все время после того как я была в бегах. И наконец я лежу на кровати. Может матрас тут и не самый мягкий, а подушка не набита перьями какой-нибудь птицы, но хотя бы это лучше чем кусок картонки в переулке метро. Но мне всё ещё давит бинт.