Солнце вскрыло весну, предъявляя улики

Самоконтроль. Это Диппер считает одним из своих лучших качеств, которое он воспитал во время работы в полиции. Умение держать эмоции при других, вести себя сдержанно, стойко, рассудительно. Быть настоящим примером для окружающих и не поддаваться эмоциональному импульсу, иначе на кого придётся рассчитывать людям? Трудно представить, что человек, которого трясёт от одной мысли про убийство, может защитить их и весь город. Поэтому — терпеть. Держать внутри. Контролировать. Он делал так всегда. Он делает так и сейчас. И подобное состояние превратилось в болезненную привычку. Особенно сейчас, когда чертовски сильно хочется врезать по роже этому наглому агенту ФБР, который всё ещё — о боже — что-то увлечённо рассказывает, сидя за рулём автомобиля. И Пайнс думает, что для Билла подобное поведение, похоже, самая настоящая игра. Попытка испытать прочность самоконтроля шерифа, довести до ручки, увидеть, как срывается с петель многотонная стальная дверь, которая годами держалась закрытой. Ну или Диппер откровенно бредит, честное слово, они же знают друг друга чуть больше получаса, какие игры? В любом случае, этих полчаса Пайнсу хватило для того, чтобы понять, что он, кажется, связался с до одури странным типом. И что, возможно, пришли из ФБР кого-нибудь в привычной манере равнодушно-высокомерного, шерифу было бы легче. Легче, потому что подобные ситуации стали для него знакомы, а посему — решаемы. Билл Сайфер уже кажется той проблемой, которую Диппер решить не сможет, и тем более, не сможет так просто от этого избавиться. В конце концов, специальный агент назначен свыше и уж кто-кто, а шериф не будет жаловаться на верхушку правительства. Он же не хочет потерять работу над которой так много горбатился, чтобы получить эту чёртову должность. Поэтому, опять же — самоконтроль. Железная выдержка и попытка скрыть все свои слабости за стальной дверью, невидимой маской на лице. Это — и Диппер ни секунды не сомневается — поможет. — Ты так и не сказал, куда мы направляемся. — Строго вопрошает шериф, когда Сайфер, наконец, заканчивает своё повествование о том, как хороша природа в Гравити Фоллз. Он ведь из Нью-Йорка и, признаться, целый город, полный хвойных деревьев и какой-то непередаваемой уютной атмосферы быстро ему полюбился. Маленькие города вообще всегда по-своему уютны и напоминают Биллу об обязательном элементе мистики, которые всегда присущи подобным городам в тех же романах Стивена Кинга, например. Пайнс не считает, что книги с историями ужасов — это лучший пример для описания мирного Гравити Фоллза, но с агентом не спорит и вообще предпочитает не болтать попусту, а лишь по существу. Но Сайферу и этого достаточно, чтобы развить до одурения громоздкий монолог, который затянется ещё на добрую десятку минут. — Ну, для начала, было бы неплохо перекусить. — Агент ФБР глухо смеётся, когда ловит на себе слегка раздражённый взгляд шерифа. — В самом деле, результатов вскрытия нам ещё ждать и ждать, а чтобы допросить отца жертвы нам нужно время, он сейчас не в самой лучшей форме, и за ним присматривает его лечащий врач. — А ты навёл справки, не так ли? — О, обижаете, шеф. В конце концов, я же профессионал. Да и тем более, — Сайфер притормаживает у светофора и позволяет себе оторвать взгляд от дороги, переводя его на усталое и бледное лицо Диппера. — Я более, чем уверен, что вы не завтракали с утра. Разве что, чашкой кофе да парой сигарет. — Его губ касается довольная ухмылка, и он ещё с пару секунд продолжает молча вглядываться в глаза шерифа, прежде чем надавить на педаль газа и переключить внимание на дорогу. — С чего ты взял, что я курю? — Пайнс сглатывает саднящий комок, вставший горечью поперёк горла, но секундного удивления не выдаёт — в лице остаётся всё таким же уверенным и беспристрастным. Но в самом деле, Билл ведь не видел, как парень выкурил три сигареты по пути в участок? Или от него так сильно пахнет табаком? Странно, Мейбл не заметила ведь, а у неё особый нюх на то, когда брат снова начинает браться за старую привычку. — Верхние фаланги среднего и указательного пальца у Вас слегка желтоваты, так что Вы, шеф, скорее всего, либо заядлый курильщик, либо относительно недавно бросили. Когда нервничаете, Вы часто тянетесь к внутреннему карману куртки, где наверняка и храните пачку сигарет. А ещё на Вашем столе в кабинете лежит зажигалка Zippo, я и сомневаюсь, что Вы стали бы покупать её для пары пользований, а ещё… — Я понял, понял, тебе поставить пятёрку по дедукции или что? — С прогорклым раздражением шипит Пайнс, откидываясь на спинку сидения, скрещивает руки на груди в недовольном жесте и разворачивает голову к окну, размеренно выдыхая под довольный смех Билла. И откуда только такой на его голову свалился? С каких пор в ФБР берут подобных чудиков? — Да ладно Вам, шеф. — Сквозь лёгкий и немного едкий смех произносит Билл, поворачивая руль. — Вам никогда не говорили, что Вы очаровательны, когда злитесь? — И специальный агент едва сдерживает очередную усмешку, когда буквально чувствует на своих плечах напряжение и раздражение шерифа, который, конечно же, решает на подобные слова лишь промолчать. — В любом случае, бросали бы Вы эту дурацкую привычку. — Уже спокойнее произносит блондин в ответную тишину. — Не твоё дело. — Полминуты спустя устало произносит Диппер. Он, вообще-то, и не собирался снова начинать курить. Этой пачке сигарет во внутреннем кармане куртки уже чёрт знает сколько времени. Ровно как и зажигалке на столе. Шериф бы и не закурил — он точно в этом уверен — если бы завёрнутая в полиэтилен на каменистом берегу озера лежала бы не Пасифика. Но клоуну-агенту об этом знать уж точно не обязательно, так что пусть хоть подавится своими советами. Пайнс его слушать всё равно не станет, да и общение — крайне дурацкое с его стороны — сведёт к возможному минимуму. И — как ни печально — сделать это будет действительно трудно, потому что с агентом ФБР он теперь, разве что, по ночам видеться не будет. Да и то не факт — мало ли что возникнет во время следствия, вполне возможно, что на работу придётся выезжать и посреди ночи. Может ли быть ещё хуже? Может конечно же, как подсказывает практика, но наперёд Пайнс всё же не загадывает и молчит, ровно как и Сайфер, до конца дороги. Они тормозят напротив небольшой местной забегаловки у Ленивой Сьюзан. И то ли это чертовски забавное совпадение, то ли Билл умеет читать мысли, но это место — единственное любимое заведение, где Диппер может со спокойно душой поесть. Он, вообще-то, не слишком любит есть вне дома, за исключением работы. Но эта забегаловка всегда была золотым исключением в списке Пайнса. Потому что здесь варят просто потрясающий чёрный кофе, а ещё здесь постоянно можно перекусить вкусными блинчиками или фирменным черничным пирогом. А может это из-за того, что его часто водили сюда в детстве, и чувство ностальгии, такое по-дурацки тёплое, до сих пор не может отпустить душу парня? — Знаешь, мы бы всё равно могли провести это время с большей пользой. У нас, вообще-то, труп из озера выловили. — Шериф напряжён, и это не ускользает от внимательного пронзающего взгляда медово-золотистых глаз Билла. Тот уже привычно щерится и приобнимает временного напарника за плечи, проходя с ним внутрь заведения. Диппер вздрагивает — тактильный контакт с чужими людьми всегда был для него сродни чему-то неприятному, и он едва сдерживает себя, чтобы не скинуть руку паршивца с собственного плеча. — Открою Вам маленький секрет, шериф. Каждый день, один раз в день, делайте себе маленький подарок. Не планируйте его заранее, не ждите его. Просто… пусть он случается. Это может быть новая рубашка или послеобеденный сон в кабинете, или чашка хорошего, горячего, крепкого чёрного кофе. — Ты что, косишь под Дейла Купера?* — Впервые за день Диппер позволяет себе сдержанно ухмыльнуться. Шериф садится за столик, тут же принимая от Сьюзан уже привычную чашку кофе, как это происходит каждый день. — Ну, мне казалось, что я очень подхожу на его роль. — Смеётся Билл, усаживаясь напротив. — Маленький городок, таинственной убийство, очаровательный красавчик-агент из ФБР. — И море проблем. — Диппер выдыхает и устало отпивает большой глоток обжигающего горло кофе. — В точку. Зато часть про красавчика-агента Вы не отрицаете. Пайнс чуть не давится, но решает сдержанно промолчать, раскрыв рот лишь однажды да и то, когда официантка принимала у него заказ. По большей части, говорил Сайфер. Говорил так много и объёмно, что у шерифа чуть не разболелась голова. Но самое удивительное, пожалуй, с чем сталкивался Диппер, так это то, что несмотря на необъятные монологи, специальный агент никогда и ничего не упоминал о себе. Обычно на такое особо не обращаешь внимания, тем более, если поддерживать беседу. Но Пайнс не первый год работает в полиции и уже привык вылавливать из слов людей — абсолютно любых, и это стало очередной глупой навязчивой привычкой — какую-то информацию о них. Будь то какие-то личные переживания, очередное мнение о том, кто в этом году возьмёт кубок на чемпионате по футболу или рассказ о том, как он провёл прошлую пятницу. Но Сайфер говорит до безобразия много — и ничего о себе. Разве что-то, что он приехал из Нью-Йорка, а ещё, что страсть как обожает хороший чёрный кофе. На этом информация специфического рода заканчивается, а Пайнс лишь уныло отмечает у себя в мыслях, что совершенно не может понять этого странного типа из ФБР. Но, в общем-то, ему не особо-то и хочется понимать. Когда, позавтракав, они едут в машине в сторону поместья Нортвест, размеренное приглушённое рычание мотора заглушает трель телефона в кармане куртки шерифа. Тот цокает, запускает руку в карман и подносит трубку к уху, тут же нажав на кнопку ответа. — Да? Сайфер ровным счётом не обращает внимания, а продолжает мирно ехать, меж делом оглядывая высокие сосны, стоящие по бокам дороги. С одной стороны они редели, с другой — перерастали в огромный, густой, казавшийся бесконечным в своей черноте лес. То и дело виднелись тонки тропинки, ведущие в глубь, с подтаявшими маленькими горками снега. Весна окутывала Гравити Фоллз во всём, кроме всё ещё по-зимнему промозглого леденящего ветра. — Вы уверены? – Ого, как Пайнс выделяет это слово. Проходится по ним всей твёрдостью своего голоса, после чего недовольно выдыхает. – Да. Хорошо. Я понял. – И, не попрощавшись, парень нажимает на красную кнопку старого сотового телефона, после чего недовольно кидает его назад, на мягкое сидение. — Что-то слу… — Разворачивай. Нортвест решил сразу ехать на опознание тела. — Вот как. — Равнодушно хмыкает Билл, останавливаясь, после чего разворачивая машину в обратном направлении. В сторону местной больницы, которая так же включает в себя и морг, в который сегодня доставили младшую Нортвест, отсюда было особенно неудобно проезжать — дорога шла в объезд и придётся сделать чуть ли не лишний круг. В каком-то плане раздражение шерифа можно понять — его могли бы предупредить заранее, а не играть в детский садик. В конце концов, речь об убийстве, а не о какой-нибудь обычной магазинной краже. И, тем не менее… — И именно поэтому Вы швырнули телефон на заднее сидение, а сами сидите, насупившись, как ребёнок, которого вместо детской площадки заставили идти к стоматологу. — Какое-то идиотское сравнение. — И всё же. — Слушай, Сайфер, может, хватит пытаться залезть ко мне в голову? То есть, тебе-то вообще какое дело до меня? — Пайнс фыркает в его сторону и вновь скрещивает руки на груди, недовольно откинувшись на спинку сидения. Да, пожалуй, своё особо хреновое настроение он показывает достаточно сильно. Наверное, потому что всё наваливается так резко, что он не успевает удержаться — прогибается с каждым закинутым на душу камнем. У него, чёрт возьми, убили бывшую девушку и просто хорошую подругу. Назначили сверху какого-то придурка, который просто сводит шерифа с ума за это короткое время их знакомства. А теперь ещё и Престон ведёт себя, как полный мудак и мотается туда-сюда по городу. И их заставляет! Ладно, с последним Диппер погорячился. В конце концов, Престон Нортвест в это утро узнал о потери единственной дочери. И пусть у него и Пайнса сложились в своё время особо неприятные отношения, не посочувствовать мужчине было невозможно. Из всего этого естественно предположить, что даже со всем своим хвалёным самоконтролем Диппер прогибается. Но не показывает слабость и не ломается окончательно. Не сдаётся. — И вообще, может у меня по жизни такой раздражительный характер, откуда тебе знать? — Глухо бормочет шериф, вглядываясь в изученный до тошноты пейзаж за окном. — О, я много чего о Вас знаю, шериф. Вы даже не представляете, как много. — Сайфер елейно ухмыляется, не отрывая взгляда горящих плавленым золотом глаз от дороги. — И гораздо больше, чем Вы обо мне. — Его усмешка в размеренной тишине салона машины кажется особенно едкой, почти нечеловеческой, и Пайнс сглатывает горьким ком нервов, вставший поперёк горла. А на странную фразу агента ФБР, по обычаю, решает промолчать, возвращая на лицо привычную уверенную спокойную маску. Сотрудничество обещает выйти, как минимум, интересным.