Сказка ложь, да в ней намек

В их мире уже наступил вечер. Утомленные впечатлениями маги спешили по домам. — К тебе или ко мне? — спросил Люциус. — К тебе, ну, а потом разберемся, — тихо ответил Северус. Счастливый Северус. А Реддл, быстро попрощавшись со всеми, трансгрессировал в свой особняк. Юноша лежал на широком ложе. Неспешно, даже удивляясь самому себе, Том развернул плащ, оголяя незнакомца. «Надо разбудить поцелуем — так сказал этот чертов лешак» Мягкое прикосновение губ, тихий вздох… Дрогнули веки… — Не бойся меня. Как тебя зовут? — Гарри. Ты кто? — Ну, я… эммм… Я забрал тебя у старика этого. Шутника, чтоб его… — Ааа… Это он любит. А Том любовался изумрудными глазами, пожирал взглядом обнаженное тело. Хотелось взять, ворваться, распробовать. Но и пугать парня особо тоже не хотелось. Но пах сладостно тянуло, эрекцию уже было не скрыть. И Реддл решил действовать. — А я Том. Надеюсь, ты не будешь сопротивляться. Мне бы не хотелось делать тебе больно, — поглаживая атласную кожу, наблюдая за реакцией чужеземца. "Вроде не боится. Надо ему что-нибудь подарить. Потом узнаю, что ему нравится" — Смотри какой красивый. На ладони лежал золотой браслет изумительной работы. Миг и ювелирное изделие обвилось вокруг тонкого запястья. Колдовское сияние глаз… — Вот так… Какой ты прекрасный. А кожа прямо бархат. Я умею доставлять наслаждение, — прошептал уже скинувший одежду маг и испытавший внезапное желание прежде всего почувствовать вкус юноши. Пальцы обхватили пенис, наливающийся возбуждением, губы скользнули к головке, заставляя Гарри всхлипнуть и послушно раздвинуть бедра шире. Не забывая ласкать мошонку, маг склонился ниже… И Гарри хватило совсем немного, чтобы он залил рот искусного любовника семенем. — Такой сладкий, покорный. Теперь я покажу как и мне доставлять удовольствие. Глаза вновь сверкнули и Гарри ловко спустился к паху Тома, еще не осознавшего, что он окончательно увяз в этом омуте изумрудов. "Мордред, где он этому научился?" Но порыв все выяснить мгновенно улетучился — юркий язычок умело скользнул по короне, задел отверстие уретры. Звуки посасывания и причмокивания, теплые губы обхватившие влажную головку и вновь раздразнивая, невесомо-порхая от кончика члена к поджимающимся яйцам. И не выдержавший, глухо порыкивающий, Том просто обхватил руками голову Гарри и начал жадно погружаться в этот роскошный рот. Маг никак не мог насытиться своей добычей. Пошлая картина стояла перед глазами: его Гарри — задыхающийся, с покрасневшими от усердного минета губами, со спермой стекающей по подбородку. Хотелось ласкать и нежить, но также хотелось и подмять, окончательно сделать своим, до краев наполнить спермой, показать, кто здесь властвует. И новая провокационная демонстрация красоты, невинный взгляд из-под темных ресниц. — Я буду осторожным, мое сокровище, — уже указав, как раздвинуть ягодицы и теперь облизываясь на розовеющую между них зведочку, так непристойно-волнующе выставленную на показ. И такую нетронутую. Тихий стон от прикосновений к чувствительной коже- Том гладил морщинки вокруг ануса, понимая, что его может хватить не надолго. Бережно растягивая, раскрывая скользкими от смазки пальцами, наслаждаясь нежными тонкими стеночками. И каждое прикосновение к сплетению нервов срывало чувственный стон с красиво очерченных губ чужеземца, так доверчиво отдающегося, заставляющего с неистовой силой бежать кровь по венам, потрахивающего его пальцами мужчины. И самообладание покинуло Тома Реддла — так хотелось познать этого юношу. Крепкий обхват бедер, головка приставленная к немного растянутой дырочке… Том толкнулся и Гарри захлебнулся криком. — Тшшш, ну все, все… Сквозь вату пронзившей боли, сквозь все усиливающиеся толчки, чувствуя тяжесть мужского веса. И теперь плавнее, медленнее, сцеловывая слезинки с щек, нашептывая нежности, которые никто никогда не слышал от Тома Реддла. Но сейчас это все доставалось зеленоглазому гостю, ощущающему, как боль постепенно сменяется новым чувством. Чувством, которое заполняет собой, накрывает. Хлопая мошонкой по промежности, погружаясь на всю длину, ворочаясь, раздвигая нежные анальные стеночки, срываясь на рваные стоны, проезжаясь крупной головкой по простате. И продолжая врываться в распластанное под собой тело, Том изнемогал от этого умопомрачительного сокращения мышц, от удовольствия заполняющего собой все и вся. Ощущая движения внутри себя, чувствуя как в анусе двигается член, большой, вызывающий жар, жар который поднимается от ног по позвоночнику, побуждающий восхищенно приоткрывать губы в сладостном полустоне: — Ооо… И Гарри также приближался к разрядке, сильнее вцепляясь в мужскую спину, непроизвольно сжимая так анальные мышцы, что Реддл уже не сдерживаясь жадно трахал забалдевшего под ним парня. Оргазм ошеломительно закрутил двоих и Гарри заметался, забился в экстазе, обильно заливая себе живот и чувствуя, как его также заливают струями спермы. Раскинутые ноги, реддловские пальцы трогающие припухшее и основательно раскрытое анальное отверстие, безотрывный взгляд — семя вытекало из дырочки и Том удовлетворенно поцеловал живот так покорно услаждающего его юноши. А Гарри повозился на постели и пробормотал, наблюдая за Томом из-под полуопущенных темных ресниц: — Я устал. — Да. Я все понял. Только может сначала вина и фруктов? - испытывая желание покормить юношу с рук. А Гарри чуть подумал и кивнул, одарив любовника чарующей улыбкой. Как же радовал юноша Тома Реддла. С энтузиазмом и любопытством принимал все фантазии. Даже самые необычные, непристойно-возбуждающие. Змееликий оглаживал края приоткрытого анального отверстия. Два серебристых шарика под действием магии завибрировали и связанный умоляюще застонал. Сегодня юноша весь обед удерживал в себе секс-игрушку, предвкушая бурный оргазм, когда ему это будет позволено. А Реддл невозмутимо ухаживал за столом за все розовеющим и розовеющем парнем, старающимся незаметно поелозить на стуле. — Не смей, — шипение на ухо, рой мурашек по коже… И теперь перевозбужденный, раскрасневшийся, растянутый на постели. Прозрачные кружевные трусики, влажное пятно от сочащейся смазкой головки, задранная юбка… Так пикантно-остро, сбивая дыхание у также тяжело дышащего и пока еще полностью одетого Тома. Мужчина смял пальцами набухшие соски, слушая чувственные стоны, вдыхая аромат влажной кожи уже похоже «поплывшего» парня. Садистски-медленно обвел ногтем бархат, сковывающий руки, прикоснулся губами к местечку на точеной шее, где бьется венка… Теперь ниже, сдвигая кружево… Тихий шепот и Гарри закричал от подкатывающего оргазма и выгнулся дугой от усилившейся вибрации гладких шариков, "истязающих" и давящих на простату и губ обхвативших его покрасневшую от напряжения головку… Спустя полтора месяца… Том озадаченно наблюдал, как Гарри старательно уписывает овсяную кашу. Рядом лежало странное сооружение, состоящее из белого хлеба, какой-то мелкой рыбешки, сверху сыра, а в довершении этого кулинарного изыска, как вишенка на торте, долек лимона, присыпанных сахаром. — Что это? — Бутерброд, — пожал плечами юноша, с совершенно невинным выражением лица наливая себе огроменную кружку чая. Чай был тоже каким-то странным. Реддл принюхался… — Бергамот? Ты же сказал, что это гадость, когда попробовал первый раз. — Не знаю, а теперь нравится. А тебе не пора? Собрание скоро. — А? Ну да. А потом чуть строже: — Вечером чтобы был в постели. В том, что я тебе вчера купил. Хихиканье, искры в глазах… Парень уже сидел на коленях партнера. Поцелуй в щеку, интимный шепот, довольное мужское хмыканье. А затем хитрец упорхнул из столовой, оставив Тома предвкушать вечернюю забаву. Алый костюмчик чертика сидел, как влитой: торс в латексе, обтянутая попка, ноги. Пикантность добавляли хвост и небольшие рожки. Реддл облизнулся и провел ладонью по игриво оттопыренным ягодицам, медленно расстегивая молнию в области паха. Хитро скроенный костюм позволял обнажать гениталии и предоставлял доступ к анальному отверстию. А Гарри снова повертел задом, заставляя Тома глухо застонать и припасть губами к этой соблазнительной дырочке. И вновь из спальни доносились довольные постанывания юноши и мужские вздохи, перемежаемые звуками, напоминающие шлепки. Ах, как покладист и ласков был Гарри. Чувственнен и отзывчив. И окончательно завоевал сердце Тома зеленоглазый чужеземец. И всего добивался. Свадьба была скромной, на этом юноша тоже настоял. Как и на простом обручальном кольце. Лишь браслеты, да пояс с изумрудами принял в качестве свадебного подарка. А после церемонии, да ужина с гостями, пошли супруги в свои покои. И блестели глаза молодого мужа и жаден до любви он был этой ночью. А на следующее утро вышел из спальни Гарри, да приказал не будить спящего супруга. И показал бумаги, по которым следовало, что доверяет ему Волан-де-Морт все дела вести. — Что с милордом? — встревожился Питер. — Ничего, мой друг. Просто сон. Глубокий сон. Все будет просто замечательно. А теперь проводи меня на собрание. Хочу представиться нашему кругу. Потерянный Хвост помялся. Но заметив удлинившиеся коготки, которыми постукивал по столешнице молодой господин, да что-то новое, колдовское и пробирающее до самых внутренностей, в зеленых глазах, поспешил выполнить указания. Когда Реддл проснулся крик стоял на весь дом. Да и не мудрено было — округлый живот не оставлял сомнений. Вызванный личный колдомедик подтвердил ужасную догадку. Из-за закрытых дверей доносились требования объяснить, что происходит перемежаемые с угрозами свернуть шею коварному манипулятору. — Том, не беспокойся. Все дела ведутся безупречно. С Дамблдором нам конечно предстоит повозиться, но в остальном все замечательно. Тебе нельзя так волноваться в твоем положении. — В каком положении? Как это вообще может быть?! Я, я Волан-де- Морт на сносях! Если уж на то пошло, то это я тебя должен был обрюхатить. — Ну помнишь, был один раз… — Гарри невинно улыбнулся, показывая заостренные клычки. А до Реддла только сейчас дошло, что его прелестный и ранее тихий супруг выглядит как-то по-другому. Все тот же чарующий и колдовской блеск глаз, но на руках красовались переливающиеся коготки, такие же чешуйки шли по шее, спускаясь ниже. Том плюхнулся в кресло, пытаясь собрать мысли в кучу. Но не получалось. Гарри явно вступил в проявление какой-то сущности, а круглый живот красовался на его, реддловском теле. Какой-то абсурд просто. — Выпей воды, дорогой, — мурлыкнул Гарри, подавая стакан. — Если ты сейчас же не объяснишь что происходит я тебя разорву на клочки. Ты меня знаешь. Я тебе не Хвост. Что ты наговорил про меня? Что с моими людьми? Ты соображаешь вообще, как я буду поддерживать авторитет с таким брюхом, — прошипел Реддл. — Ну ты же подписал бумаги. Все же было полюбовно. Тут маг не нашелся что ответить. Черт, он действительно полюбил своего супруга, но то, что сейчас творится… — Подожди, а ведь это ты ел такую странную еду. Ты! Я вообще ничего не понимаю. Я не могу быть беременным, для этого нужны зелья и прочее. И я не чувствовал никаких симптомов. Том подозрительно разглядывал немного стушевавшегося под его грозным взглядом Гарри. Ага, обвел вокруг пальца, а теперь смущается. — Я взял все на себя. Это обязанность отца пережить негативные, если они конечно будут, моменты первых месяцев. У нас так положено. Реддл пил большими глотками воду. Все по-прежнему напоминало театр абсурда. — Гарри, а кто твоя мать? — наконец выдавил из себя Том Юноша зачем-то помял покрывало, расправил его… — Я жду. — Полунаг, из другого мира. Том потер лоб. Теперь объяснялся вид супруга, правда вопросов еще накопилась масса. — Мордред, та книжонка… — Ну… Там ничего такого нет. Просто пишется, что Кощей… — А это еще кто? — Батюшка мой, — выдал змееныш, трогательно закусив ноготок. — Вина мне, живо! — Нельзя, Том. Хочешь граната? Они полезные. — Нет. Я хочу, чтобы ты, наконец, разродился словесным потоком. Я долго буду ждать? — зашипел змееликий, нависая над юношей. А потом понял, что разродиться в буквальном смысле слова придется ему. Ему — Волан-де-Морту. Стыдобища-то какая… Внезапно стало жарко, душно и Том снова плюхнулся в кресло. Тут же возникло опахало и Гарри самолично принялся им махать. — Прекрати этот цирк. Я тебя придушу, если ты не начнешь все объяснять, — разорался Том, испепеляя ни в чем не повинное опахало. Парень пискнул и забрался с ногами на кровать. И начал свой рассказ, хлопая длиннющими ресницами. — Наведался батюшка мой в мир иной. Да приглянулась ему там дама одна. А в положенный срок я родился. Оставался при матери, а потом… Гарри снова помял покрывало. — Ну, понимаешь, мы рано созреваем, да и темперамент, смешение крови… — забубнил будущий отец. — Яснее! — рявкнул Реддл, призывая внушительную вазу с фруктами. Внезапно захотелось яблок или нет — ананасов. — В общем застукали меня с одним полунагом… Ничего такого не было! Только несколько взаимных минетов, — затараторил Гарри, заметив, как сузились глаза супруга. — Ну и отправили меня к отцу — пусть мужа мне подыскивает. А батюшка сплавил меня к дальнему родственнику- лешему, мол помоги, не разбираюсь я в этом. Я тебя выбрал, сразу ты мне понравился, — закончил змееныш, опасливо поглядывая на Реддла. — Выбрал? — В зеркале увидел. У лешего много диковинок из миров разных. Никто мне не приглянулся —, а ты сразу. Ну я и упросил лешака на разведку сходить. Уж очень мне хотелось тебе понравиться. Ты не подумай ничего плохого. У меня и приданное есть. Долго еще Реддл слушал юношу, рассказывающего про мир свой. — А насчет этого не беспокойся. Все неприятные ощущения я возьму на себя, — Гарри любовно погладил реддловский живот. — Но вот выносить я никак не смогу. Я доминирующая особь. А снизу я буду. Буду, буду — уж очень мне это по вкусу пришлось. И с недругами нашими разберемся- у меня мать и отец великолепно разбираются в тонкостях политики. И меня научили. А Том лишь теперь понял, какой ему сюрприз подсунул «торговец» безделушками. — А отец к нам скоро в гости собирается, — как ни в чем не бывало произнес зеленоглазый змееныш, нарезая сочное яблоко дольками и подсовывая их супругу. "Пожалуй, партия-то удачная вышла. Да и папаша его, судя по рассказам, если что и помощь окажет" — подумал Реддл восхищенно разглядывая предприимчивого мужа. А беременность… Ну с кем не бывает. И у всех все наладилось. У каждого по-своему. Частенько Долохов стал пропадать- да и не удивительно это — потяжелела Яга, округлилась, прибавления ждала. Говорят еще моложе стала от радости такой. Фенрир Сивый тоже исчезал, а потом возвращался походкою странной, но невероятно довольный. Видимо приглянулся ему житель леса невиданный, да и Скабиор колобка не забывал. А из яйца хрустального в один прекрасный день вылупился Змей Горыныч. Крохотный правда. Но воздействовал на Хвоста со всей строгостью — воровать не позволял, на плече сидел, да советы умные давал. Вот так они и жили. А кто у кого народился и что было дальше — это уже совсем другая сказка.