(Не) пошлое

      AU-вселенной: Нью-Йорк, 2015 год.       — Наври ему что-нибудь и приезжай. Я тебя хочу.       Китнисс так сильно сжала в кулаке телефон, что кнопки больно впились в ладонь и пальцы. Посмотрела в глаза своему собственному отражению в зеркале и решила: это пора прекратить.       — Не могу, извини, — палец уверенно нажал на кнопку «отбой» и удержал её до полного выключения телефона. Так лучше. Так он больше не помешает ей и Гейлу. Подумала ещё немного, вынула из аппарата крошечную сим-карточку и переломила её пополам.       Наивная. Будто бы смена номера его остановит.       Будто ей хочется, чтобы он оставил её в покое.       Она вернулась к ожидавшему её Гейлу. Светлое и чистое лицо Хоторна сразу же озарилось улыбкой, и Китнисс едва смогла выдавить из себя ответную. Пит сказал бы, что он как верный пёсик: увидел хозяйку и завилял хвостом. Ей было противно от самой себя, но она с Мелларком бывала солидарна. Чем чаще изменяла Гейлу с ним, тем сильнее подходил Хоторн под мелларковские описания.       — Долго ты губы красила, только зачем? Я же говорил, что не люблю красную помаду.       Китнисс вопросительно выгнула бровь: какая помада? Легонько прижала к губам салфетку; на ней остался почти кроваво-красный след её губ. Она нервно улыбнулась: да, Гейл, ты не любишь этот цвет. Зато у Пита сносит крышу от истинно кровавого оттенка.       «Я даже не заметила, как накрасилась для него…»       — Видимо, когда говорила по телефону, задумалась и накрасила… Схожу, сотру.       Гейл кивнул, не проронив ни слова. Всё складывалось просто замечательно: в отсутствие Китнисс официант принёс десерт, её любимый яблочный пудинг. В момент, когда Гейл дрожащей рукой пристроил на десерт аккуратное колечко с небольшим бриллиантом, Китнисс пачкала злосчастной красной помадой воротник рубашки Пита Мелларка. Гейл в зале ждал её, чтобы услышать единственно возможный, по его мнению, ответ. Сердце Китнисс давно решило, что скажет ему «нет».