(Не) пошлое

Отплати черной неблагодарностью — Вынь затычку из кровоточащей вены, Опусти меня на колени… Ради тебя я бы переломал хребет любви!

      Её смех разливается по всему вагону, и Пит зажимает уши ладонями, чтобы его не слышать. Она что-то увлечённо рассказывает, а он корчится от подступающего предчувствия беды.       Взгляд его падает на собственное отражение в стекле.       Какой же ты ублюдок!       Он хочет это прокричать и вырвать из себя осколок, что застрял ещё в Капитолии. Пит не хочет смотреть вниз и видеть себя в яме, из которой невозможно выбраться. Он в западне, а мир крутится и бежит вслед за поездом.       Китнисс счастлива. Она возвращается домой.       А он лишь ненужный придаток, плод её страха и совсем бессмысленных стараний ментора.       Он должен умереть, чтобы избавить от собственного груза всех остальных.       И ему плевать на их чувства.       Он достаёт пакетик с каким-то веществом, о котором он и не знал до Голодных Игр, и рассыпает его на тумбочке. Оно напоминает ему ванильную сахарную пудру. Пит выстраивает полосочку, как учила его Порция, и вдыхает его, втирая остатки в дёсны.       Один пакетик — одна доза.       И сразу становится веселее, не так уж и противно жить.       Жить? Существовать.       — Подъезжаем к Двенадцатому, — в его дверь стучат. — Выходите, господин Мелларк.       Теперь ему будет легче держать её за руку и улыбаться, словно ничего и не было. Ему даже будет нравится играть, потому что это действительно приносит удовольствие, когда есть в кармане пакетик с его личной сахарной пудрой.       И пусть никто не знает. Пусть он будет скрывать это, но Питу лучше.       Плевать, что они чувствуют.       И улыбаться, и переставать это делать, когда съёмки заканчиваются. И избегать её, словно она призрак Арены, а сказанное им когда-то стало ложью.       И сейчас ему кажется, что так оно и есть. Вот только болит в груди и ноет, когда он сидит один в доме и смотрит на окна напротив, где горит свет и ходит та, которой не нужен.       И вновь вдыхает порошок, а когда ему становится этого мало, начинает вкалывать его в вены.       Если не умер на Арене, то умрёт у себя от передозировки, зато в мечтах, так не ставших реальностью.       И пусть она однажды спросит «Всё в порядке?», а он ей ответит «Конечно». Это лишь то, что происходит между мужчиной и женщиной.       Между тобой и мной.       Героиновая реальность.