Tom Rosenthal - To You Alone
14 ноября 2016 г., 12:36
Modern-AU; Смерть персонажа.
Когда Китнисс заваривала чай, всегда ставила две кружки. Она их наливала обе, даже если никого не ждала.
По утрам Китнисс всегда включала радио, заваривала кофе, разливая на две чашечки, и ставила одну напротив, глядя в окно. Она не чувствовала приближения зимы, только ощущала накатывающее одиночество.
В её ванной всегда были два комплекта полотенец, которые она регулярно меняла. В душе висело две губки, два разных мыла, одно из них пахло эвкалиптом. В стакане, рядом с раковиной, стояли две зубные щётки, рядом лежал футляр с бритвой, так и не открытый, и пена для бритья. Две расчёски, две щётки для тела, два лосьона…
В этой квартире всё было парным. Даже подушки, лежащие на кровати. По две больших и маленьких. Одна половина шкафа была с её одеждой, другая с мужской.
И она отказывалась выбрасывать то, что не принадлежало ей. Не хотела отдавать, прятать. Она всё ждала чего-то.
Сегодня, идя по шумной улице, Китнисс увидела деревянный ящик, в котором были щенки. Ей было одиноко. Ей нужен был кто-нибудь, потому что жила она замкнуто, не подпуская к себе никого. В одиночестве, выбранным самой, когда не думала, что однажды станет одинокой. Ей казалось тогда, что всё время нужно отдавать одному человеку, которого она безмерно любит.
Но он исчез. Пропал. Сгинул. Его нет, а она… чувствует, как стала инвалидом с искалеченной душой, жизнью, чувствами. Ей некому рассказать, что она потеряна, что ей больно и страшно засыпать одной в пустой кровати, спальне, квартире. Жить в таком безумно одиноком и замкнутом, изжившем себя мире. Ей так дико страшно, что руки её сами тянутся к щенку. Кажется, что только он сможет избавить её от этих чувств.
Сегодня настал хороший день. Ветеринарная клиника, прививки, покупка в зоомагазине кормов, мисок для воды и еды, кроватки для щенка, одежды на зиму, которая обещает быть холодной и снежной, поводка и ошейника с медальоном.
— Как тебя зовут? — она спрашивает у щенка, рыжего с белой грудкой и золотистыми глазами. Он только тявкает и машет хвостом. — Зайчик? Лучик?
— Слишком нежное имя, — говорит продавец.
— Не Ваше дело. Решено, Лучик.
И что уж там говорить, идти с Лучиком по улице, ведя его на поводке домой, было самым приятным за эти полгода. Она даже улыбалась, хотя до сегодняшнего дня лишь ревела в подушку.
— Это наш дом, Лучик.
Он спал с ней на кровати, в ногах, пряча нос под одеяло. Он будил её утром, поднимая в шесть, стягивая одеяло, ласково лизал руки. Он ждал её у двери, а когда она приходила, прыгал от радости.
Её лучик надежды на то, что когда-нибудь тот, кто исчез, вернётся.
