Любовь и Добро - навсегда

Глава 21. Признание Алисы. Время летит, словно пущенная стрела. Казалось, только вчера Алиса еще болтала со стариком Гиперионом, еще вчера он завещал ей насолить соседям, поддерживая обездоленных, а сегодня… … Утром филин Стандфордов принес пергамент с черной лентой. Старый граф Гиперион Роберт Медрок Гром скончался на сто сорок третьем году жизни… Алиса плакала у окна в Большом Зеркальном Зале. Ушел прадед, веселый и жизнерадостный старик, которого Алиса полюбила. Он ушел, унося с собой кусочек ее сердца. Алиса плакала. С ней вместе плакала природа. Сердце разрывалось от боли потерь. Мама, тетя Мария, прадед… Но не только уход старика Гипериона разрывал юное сердце, ей, северянке, присягнувшей Добру и Свету, было непонятно, как можно, презрев жизнь, посвятить себя Злу и Ненависти. Страницы «Вестника магии» сообщали о новых бесчинствах мага, которого уже в мире звали Сам-знаешь-Кто, Темый Лорд, Тот-кого-нельзя-называть. Том, ее Том катился в пропасть ненависти и беспредела. Губы девушки беззвучно взывали к звездам: «Том, ну, почему? Я люблю тебя, Том, ты не должен скрывать свою душу за маской Лорда Волдеморта!» Оливия Март – Соле тихо подошла к подруге. Она обняла ее за плечи и тихо сказала: – Не плачь, ты же такая сильная! Ну что ты? Алиса, кто–то тебя обидел? Или ты расстроена, что Доброделы проиграли Кубок Полетов Будьздоровам? Не расстраивайся, впереди еще Фехтовальный Кубок, Кубок Квиддича. А уж Кубок Школы точно будет вашим. – Ливи, при чем тут кубки? Я в этом году не участвую в соревнованиях, а Кубок Школы будет, ты права, как обычно за нами. Все дело в чувствах. Понимаешь, Ливи…, я вспомнила, как мама возила меня в Англию когда–то, – сказала Алиса первое, что пришло ей в голову. – Мне так больно вспоминать об этом… – Аля… – Оливия всхлипнула. – Я ведь тоже вспоминаю маму часто. У меня до сих пор перед глазами тот день… … Три женщины стояли спина к спине, соединив волшебные палочки и направив их в сторону приближающейся смерти. Последнее, что запомнила девочка, был их крик, спасший жизни людей: – Рефлектум Солар! Стена яркого света разделила Алекса, Оливию и их матерей… Когда прибыли Воители света, все было кончено: огромная серая лужа растаявших ледяных призраков, холод, который все еще нависал над местом, где смерть была остановлена, и три окаменевших от холода женщины, спасших город… Сглотнув слезы, Оливия продолжила: – Аля, знаешь,… когда мы ездили в Хогвартс,… я там встречалась с парнем из Равенкло. — С Эшли? Так вы же еще в магическом лагере познакомились, после первого класса. — Да. Мы переписываемся, он приезжал к нам этим летом. Папе он несильно понравился, потому что Эшли не из черных магов. Он не слизеринец, но я уже решила, что после школы уеду к нему в Англию. Не знаю, смогу ли там стать аврором, но буду пытаться. В память о маме. – Ты – молодец, Ливи. Сабина Март – Соле гордится тобой. И у тебя все получится, ты же северянка, а мы не сдаемся НИКОГДА. Весь оставшийся вечер девочки проплакали вместе, каждая о своем. По дороге в спальни Оливия спросила Алису: – Как ты думаешь, этот колдун, который взял себе имя Лорда Волдеморта, реально так силен, как говорят на Западе? – Ливи, мне сложно судить о силе Зла. Я рождена в семье потомственных чернокнижников Гром, но воспитана Воителями Света Петровыми. Я точно знаю только одно: право на спасение души, право на любовь на земле имеет любой, кем бы он ни был, как бы он себя не называл. Попрощавшись, девочки разошлись в свои гостиные. Перед входом в комнату Добродела Алису встретил профессор Тепловский. Илья Ильич поприветствовал девушку и почти что шепотом спросил: – Алиса, последнее время тебя что–то очень тревожит, детка. Ты замечательно владеешь оклюменцией. Твои мысли прочесть не возможно. А я хочу помочь тебе, нельзя же так изводить себя. – Профессор… – Алиса опустила глаза. – Вы нас всегда учили принципу: Любовь и Добро – навсегда. Но не все могут понять… – Алиса, идем в мой кабинет. Насколько я понимаю, этот разговор не для школьных коридоров. – Илья Ильич улыбнулся и, обняв Алису за плечи, повел девочку в директорский кабинет. В этом кабинете ничего не менялось. Как всегда – роскошный камин в углу, напротив – большое кресло–качалка, у окна большой дубовый стол, насест для феникса, маленький кожаный диванчик и множество книжных полок. Илья Ильич усадил Алису на диванчик, сел в кресло–качалку, прикрывшись стареньким пледом, и улыбнулся: – Я слушаю тебя, дитя. Мне ты можешь рассказать обо всем. – Илья Ильич… – Алиса не знала с чего начать свой рассказ. – Профессор, очень давно, еще до поступления в Чудотворье, я ездила с мамой… – девочка вздохнула. – Мы с мамой были в Англии на Темном Конгрессе, – Алиса вновь замолчала. – Я знаю об этом Шабаше, он бывает один раз в пятьдесят лет. На том Конгрессе что–то случилось? – Да, Илья Ильич, я там увидела одного красивого колдуна… такого грустного и одинокого… уже тогда эта безысходность, породившая в нем Черное Зло, съедала душу. Но он такой необыкновенный! Правда, никто не видит, что он одинок и из-за этого озлоблен. Скорее всего, в детстве ему пришлось много страдать. В его темно–вишневых глазах была такая боль, что мне стало страшно: никто не должен испытывать такое! Уже тогда многие говорили о его незаурядных способностях, а он сам все время молчал и только изредка перешептывался то с одним чернокнижником, то с другим. Илья Ильич молча слушал исповедь Алисы, терпеливо ожидая, когда же девушка скажет о главном. – Профессор, я полюбила этого колдуна. Поверьте, это не выдумки маленькой девочки, это правда. Я люблю черного мага. Я люблю его и хочу спасти душу того, кому отказано обществом в праве на любовь, понимание и прощение. – Алиса, это замечательно. Любой имеет право на исправление ошибок. Любой, Кто бы он ни был, имеет право быть любимым. – Любой, Вы правы. Но… – Алиса опустила глаза. – Илья Ильич, если я назову Вам его имя… – она снова замолчала. – Его зовут Лорд Волдеморт. Тот, чье имя нельзя называть. И ты думаешь, что меня это шокирует? – А разве нет? – Нет, дитя, даже Лорд Волдеморт имеет право на Любовь. – Илья Ильич, когда–то он был тоже ребенком, ему хотелось любви, ласки, заботы, понимания. А он был лишен этого. Мама мне рассказывала о нем немного. Когда Эрна поступила в Хогвартс, Том Риддл заканчивал свое обучение. Он был старостой, хорошим учеником. Тома все любили, а он был скрытным волком–одиночкой. Так о нем говорила мама. Она даже представила меня Тому на Конгрессе, а он усмехнулся так недобро и сказал, что теперь его зовут Лордом Волдемортом. Так я впервые услышала имя, которое сегодня на Западе, да и впрочем, не только там под запретом. – Алиса, ошибка большинства в нашем Волшебном мире – это страх перед титулом, перед именем. Сами того не желая, они поддерживают его темные начинания, основанные на запугивании других. Посмотри, мы на Севере спокойно называем это имя, нас не пугает Лорд Судеб, или Темный Лорд. Нас не пугает Лорд Волдеморт. Мы уже точно знаем, что именно он является тем преступником, который устроил бунт Ледяных Призраков. Именно Лорд Волдеморт, я уверен в этом, хотя и не могу доказать, пытался разорвать Кольцо Страха, и, скорее всего, именно он еще в Хогвартсе открыл тайную комнату. Я не знаю, как Том Риддл связан с Салазаром Слизерином, и, тем более, с Сергисом Слаем, но что–то в этом всем есть… – Илья Ильич вздохнул. – Илья Ильич, семья матери Тома – наследники рода Слизерин, — девушка тяжело вздохнула, — а в тот день, когда разорвали кольцо… – Алиса смотрела в пол. – Илья Ильич, я не просто так шла на василиска. Я видела Тома в тот день, я знаю, это он заклинал Ужас. – Вот как? – Да, на Станции Голубой Залив, мы встречали гостей из Хогвартса. А когда мы прибыли с англичанами в школу… я пошла к озеру с зеркалом и молоком, вспомнив, как нас учили: ужас, испугавшийся самого себя, не может напугать других. – А я тогда воспринял это иначе… — задумчиво произнес профессор – Илья Ильич, я одновременно защищалась и спасала Тома. Я не могла допустить, чтобы на нем висел грех детоубийства! – Уже тогда ты понимала больше многих взрослых… – Тепловский улыбнулся. – А знаешь, ты ведь для спасения души Лорда Волдеморта делаешь намного больше, чем все министерства Магии вместе взятые. Думаю, что именно ты, дитя, сможешь остановить Тома Риддла, или, как там его еще зовут. – Илья Ильич, Вы, правда, так считаете? – Алиса, я в этом уверен. Ты уже достаточно взрослая, чтобы отличить Любовь от влюбленности. И если твое сердце говорит, что ты любишь его… любить отверженного всеми это так тяжело… – Спасибо за понимание профессор, мне и, правда, стало легче. – Вот и хорошо, дитя. А теперь отправляйся к себе и ложись спать. Завтра будет новый день, завтра будет новый Свет, новые открытия и новые познания. Только, Алиса, пока никому не говори того, что рассказала мне. Еще не время, еще не все тебя смогут понять. – Я все понимаю, пусть это будет нашей маленькой тайной, – девушка грустно улыбнулась.