Три Купидвампа

После бурных дебатов, от которых дрожали стены, а в некоторых уголках недавно отремонтированного дома даже отвалилась с потолка штукатурка, было решено: дирижером первого свидания будет Ребекка — младшая Майклсон изнывала от нетерпения «поиграть» старшим братом и не выпускала куклу из рук. — Хороший французский ресторан, обязательно с живым оркестром. В соседнем городе есть неплохой, — воодушевленно порхая по кабинету, строила планы древняя, пока братья заканчивали необходимые приготовления. — Он заедет за ней на черном лимузине в классическом костюме тройке от Армани, подарит огромный букет белых роз… — А потом они поедут смотреть черно-белый фильм, чтобы не нарушать цветовой диапазон этого скучного, банального вечера, — вставил свои три копейки Кол. Парню было обидно — разведданные (читай: случайно подслушал) собирал он, средство достижения цели (читай: старая кукла Вуду, выбросить которую не доходили руки) тоже его, а руководить операцией (читай: дергать за веревочки психически неустойчивого нарцисса-социопата, с чей манией величия может сравниться только его мания преследования) будет Бекка. — Посмотрим, что придумаешь ты, — показала брату язык Ребекка, и в обнимку с потрепанной куклой удалилась выбирать костюм для Никлауса, серый — слова Кола все-таки задели ее за живое. — Это все огромная ошибка, — все еще дуясь, предупредил младший Майклсон Элайджу. — Мы доверяем роль свахи инфантильной идиотке, у которой не было ни одних здоровых отношений за тысячу лет! Это безумие! — Это демократия, — мягко поправил Элайджа, устанавливая внушительного вида котел посреди кабинета, с помощью которого они собирались наблюдать за парочкой голубков, на газовую плитку. — Я так и сказал, — закатил глаза Кол. Общаться дольше десяти минут с занудным Элайджей для него было пыткой. Осознав, что для осуществления своих грандиозных планов следующие трое суток ему придется провести в компании брата-моралиста и сестры, на фоне которой вавилонская блудница — монашка, младший Майклсон задумался: а чем собственно плох его дорогущий, довольно-таки комфортный гроб класса люкс? Его можно полюбить за одну только звукоизоляцию. — У меня все готово. — Ребекка, дорогая, спустись к нам, — посмотрев через GPS в мобильнике местонахождение Клауса, попросил древний. — Наш брат скоро будет дома, нужно потренироваться, — засунул руки в карманы брюк Майклсон, окинув взглядом разложенные на журнальном столике инструменты, среди которых были щипцы, иглы всех размеров, несколько лоскутков пропитанной ядом ткани и даже игрушечная гильотина. — Серьезно? — не поленился благородный Майклсон поднять заинтересовавшую его вещицу. — А почему не испанские сапоги или дыба? — проверяя остроту лезвия, насмешливо уточнил он. — Это не мое, — ушел в несознанку Кол. Мысль о коллекции миниатюрных пыточных инструментов, заказанных им специально для куклы-вуду Клауса и бережно хранимых в коробке под кроватью, заставила щеки Кола покраснеть — в его коробочке, незатейливо подписанной «Мечта инквизитора», были не только упомянутые Элайджей предметы, но и кое-что поинтереснее. — Понятие не имею, откуда она взялась, — отбирая у порезавшего палец брата любимую «игрушку», вполне честно признался он. — Я готова, — вплыла в кабинет Ребекка. — А звук тут что, не предусмотрен? — надулась древняя, недовольно указав пальчиком на котел. — Может тебе еще 3D-картинку настроить? — язвительно осведомился Кол. Очередная остроумная колкость была готова слететь с его языка, как шкодливые карие глаза увидели ЭТО… — Т-ы… да я… — все попытки вразумительно сформулировать свою мысль разбивались вдребезги, как волны о скалы, при виде ЭТОГО ужаса. Кол только беспомощно открывал и закрывал рот, тыча пальцем в сестренку. — Кол, ты в порядке? — забеспокоился Элайджа, когда у младшего братишки задергался левый глаз. — Постарайся успокоиться, дыши, — придерживая младшенького за локоть, древний усадил его в кресло. — Принести тебе крови? — заботливым тоном поинтересовался он. В любой другой ситуации Кол бы по достоинству оценил предложение старшего брата, но эмоциональная травма, нанесенная Ребеккой, была слишком сильна. Кол прижал руку к обливающемуся кровавыми слезами сердцу — эта идиотка нарядила его драгоценную куклу-вуду, венец творения черной магии, в наряд Барби-Малибу! — Ребекка, — укоризненно покачал головой Элайджа, разобравшись в причинах недомогания Кола. — Неужели это было обязательно? — гадая, как сестре удалось натянуть ляпистое бикини на соломенную куклу, а главное, где она его взяла, спросил древний. Кол издал какие-то нечленораздельные звуки, откидываясь на спинку кресла — его глаза блестели от еле сдерживаемых слез. — Ну, тише-тише, — похлопал самый рассудительный из Майклсонов брата по плечу. — Шляпа и очки смотрятся не так уж плохо, — попытался он утешить брата. — Я не успела сделать ей депиляцию, — сокрушенно признала древняя. — Наспех пригладила солому и все. Но если вы немного подождете… Для изрядно потрепанных нервов Кола слова Ребекки стали последней каплей, переполнившей рюмку самообладания древнего. С яростным воплем, за который бабуин в брачный период отдал бы все, Кол бросился на сестру, собираясь убивать ее, пока она не перестанет воскресать. — Тебе просто завидно, что я за несколько минут сделала из этого соломенного убожества более симпатичную девушку, чем те, с которыми ты обычно встречаешься, братец, — благоразумно прячась за спину Элайджи, показала язык Ребекка. — Сними эту гадость с МОЕГО проклятого предмета, немедленно! — завопил Кол во всю мощь прокуренных легких, стараясь поймать удирающую сестру. Игра в салочки настолько увлекла младших представителей древнего семейства, что они не заметили появления «виновника торжества». — Что здесь происходит?! — потребовал ответа Клаус Майклсон, стоя на пороге того, что еще недавно было его личным кабинетом. Кол и Ребекка застыли по разным углам комнаты. Забавное одеяние куклы-вуду ввело Клауса в замешательство на несколько драгоценных секунд. А дальше все происходило как в замедленном повторе футбольного матча: Ребекка дала пас Колу; Клаус, заподозрив неладное, кинулся наперехват, но Элайджа блокировал его, показав из себя превосходного полузащитника; Кол рванул к журнальному столику и воткнул самую длинную иголку в грудь куклы — Клаус безвольно обвис в руках Элайджи. — Вау! — подвела итог началу операции по воссоединению настоящей любви (не попасть в гроб) Ребекка

***

Кэролайн Форбс ошарашенно замерла, когда шикарный черный лимузин остановился перед ее домом. В ту же секунду Майклсон выпорхнул из автомобиля с огромным букетом цветов и улыбкой в тридцать два зуба. Вручив ей букет гибрид галантно поцеловал миниатюрную ладошку вызвав у одетой в свое лучшее платье Форбс смущение. — Любовь моя, выглядишь потрясающе, весьма недурная подделка на бренд, — похвалил Майклсон, вмиг смыв с Кэролайн всю негу от эффектного появления. — Прошу, — указал он на машину. — Спасибо, — недовольно буркнула Кэр, забираясь в салон лимузина, где ее ожидало шампанское и клубника со сливками.

***

— Обязательно было это говорить? — хрустя попкорном над котлом, недовольно осведомился Кол. — Наступила девчонке на больную мозоль. — Ничего, переживет, — холодно отрезала Ребекка. — Ник ведет ее в приличное место, а она оделась хуже посудомойки! — была переполнена праведным гневом блондинка. — Если она не умеет пользоваться столовыми приборами, я убью ее, — кровожадно пообещала Майклсон. — Ты давай, не отвлекайся, блюстительница этикета, — наградил подзатыльником сестру Кол. — Вон, Ник начал скидывать поводок… На лице Элайджи, наблюдающего за младшенькими со стороны в единственном уцелевшем после «тренировки» управления Клаусом уголке, появилась умиротворенная улыбка — он любил, когда дети мирно играли.

***

Кэролайн сидела, вытянувшись по струнке, как выпускница церковной школы. Дочь бесстрашного шерифа Мистик Фоллс боялась пошевелиться лишний раз. Аппетит пропал начисто, дорогое вино становилось поперек горла. Она не могла избавиться от ощущения, что Клаус борется с собой, чтобы не проткнуть ее ладонь вилкой каждый раз, когда она берет не тот прибор. Ну кому, скажите на милость, нужны пять ложек, семь вилок и шесть ножей для трех блюд? — Тебе не нравится еда, любовь моя? — забеспокоился Клаус. — Ты почти ничего не съела. — Все очень вкусно, — заверила Кэролайн гибрида, покосившись на играющий для них оркестр. — Давай отпустим музыкантов? — попросила Форбс. — Они играют пять часов подряд. — Ерунда, им за это платят, — отмахнулся Клаус. — Клаус, скрипачка дважды падала в обморок! — напомнила Кэролайн. Вечер был чересчур претенциозным даже для нее: от оркестра уже раскалывалась голова, от дыма, поднимающегося от свечей, слезились глаза, а думать о мозолях от неудобных туфель Кэролайн даже не хотела. Плюс Клаус бросался из одной крайности в другую, то чуть ли не нося ее на руках, то отпуская ядовитые насмешки, когда Кэр ошибалась прибором. — Все будет, как ты захочешь, — проникновенно пообещал Клаус, беря ее за руку. — Клаус… — мягко начала Кэролайн, но договорить не успела. Древний поднял ее ладошку, собираясь поцеловать, девушка попыталась освободится, но Клаус не отпустил, подался вперед… и скинул на Кэролайн огромный подсвечник (стоял на столе для романтического настроения) с двенадцатью зажженными свечками… Платье девушки вспыхнуло… — А-а-а! — закричала Кэролайн Форбс.

***

— А-а-а! — хором согласились с ней младшие Майклсоны. Кол выронил попкорн, Ребекка — куклу. Первое свидание запомнилось Кэролайн до конца жизни. В особенности та часть, где она горела, словно факел в руках Статуи Свободы, а Клаус сидел и смотрел с влюбленным выражением лица…