In The Open Sea

      Мы завтракаем за большим столом, пока есть свободное время. Но даже сейчас Эффи напоминает нам о графике, который нельзя нарушать, и только ей одной известно, какие по плану у нас мероприятия в ближайшее время. Я пытаюсь внимательно слушать щебетания женщины, но после нескольких минут немного теряюсь, а когда вновь начинаю слушать её — понимаю, что разговор уже о другом.       — Совсем скоро интервью, я надеюсь, вы уже подумали над тем, что собираетесь сказать? — воодушевлённо обращается к нам сопровождающая.       — Никто не знает, что спросит Цезарь, — отзываюсь я. — Но с ролью несчастных влюблённых мы справимся, — вот уж действительно, речей тут заранее не подготовишь, но Эффи, обладающая нескрываемой педантичностью, и в этом случае высказывает своё мнение по поводу нашей безответственности.       — Мы подумаем, Эффи, правда, — прерывает Пит женщину, чуть улыбаясь. — Нам не впервой, — уже безрадостно добавляет он и, пожелав приятного аппетита, удаляется в свою комнату.       Я доедаю всю предложенную мне еду и только тогда покидаю столовую, оставляя Хеймитча одного с обезумевшей Эффи, которая призывает его перестать пить. Но он явно не намерен расставаться с алкоголем — это помогает ему не сойти с ума. Нам всем не понаслышке известно, как он волнуется за меня и Пита и как не хочет, чтобы кто-то из нас умер.       Прохлада встречает меня в моей комнате, и я, сжимая ладонями собственные плечи, ищу пульт управления кондиционером, который оказывается затерявшимся в ворохе подушек на кровати. Никто не будет рад тому, что я подхвачу простуду перед Бойней. Хотя сейчас есть проблемы и похуже.       До очередной тренировки остаётся ещё чуть больше получаса, и мне этого хватает на то, чтобы переодеться и незамеченной проскользнуть на крышу Центра. Должно быть, это была не лучшая идея, учитывая то, что ко мне в комнату наверняка может прийти Эффи или того хуже Хеймитч, чтобы обсудить все предстоящие мероприятия и тактику действий на самой Бойне. И мне действительно стоило бы это послушать, но сил на это практически нет. Поэтому мне так хочется хоть какое-то время побыть наедине с собой. И надеюсь, они не станут искать меня здесь.       Громкий шаг на лестнице выдаёт его обладателя, и я спокойно выдыхаю — хорошо, что это всего лишь Пит.       — Китнисс? — судя по всему, он не ожидал встретить меня здесь. — Решила сбежать ото всех, никому ничего не сказав? — его добрая улыбка заставляет и меня улыбнуться.       — Я не сбегала, — мои пальцы нервно перебирают кончик косы, когда я внимательно слежу за тем, как Пит движется в мою сторону и встаёт рядом.       — Почему ты избегаешь меня? Если ты помнишь, то это была твоя идея забыть все о той ночи, и мы договорились просто быть друзьями, — я не смотрю в его глаза, стыдясь того, что действительно избегала его все то время, когда, наоборот, нужно было с ним контактировать. — Но что сейчас?       — Все в порядке, — мой голос безжалостно дрогнул, выдавая мою ложь. — Знаешь, мне все-таки следует пойти и извиниться перед Эффи, — я действительно думаю, что в этот раз перегнула палку, и это именно то, что сейчас спасает меня от серьёзного разговора с Питом. — Встретимся на тренировке, — ухожу быстрее, чем он успевает хоть что-то сказать мне.       Эффи, будучи нашей сопровождающей, ушла по делам исключительной важности, как мне об этом сказал Хеймитч, и мне ничего не оставалось, как отложить свои извинения на вечер.       Мы с Питом тренируемся в разных секциях для поиска союзников. Возможно, Хеймитч прав, что одних нас быстро устранят, но ещё хуже, если это сделают наши союзники. На прошлых играх нам удалось выжить в одиночку, по крайней мере, мне, ведь Пит заводил союз, и это хорошо не закончилось. Лучше бы нам оставаться вдвоём.       Я прохожу мимо секций, присматриваясь к трибутам, и чувствую себя совершенно не в своей тарелке. Они все общаются не один год, а мы с Питом здесь совершенно чужие люди. Остаётся лишь надеяться на то, что наша победа на Играх была хоть каплю впечатляющим зрелищем, иначе мы вряд ли найдём здесь союзников.       Мои пальцы все время цепляются за край моей тренировочной майки, не находя себе место. Какое-то время я провожу совершенно одна, тщетно пытаясь смастерить удавку в секции вязания узлов. И когда я чувствую, как сильные руки обвивают меня сзади и заканчивают мою работу, я немедленно поворачиваюсь к их обладателю. Смутив своими действиями, Финник теперь берётся веселить меня и надевает эту удавку на свою шею, изображая удушье. По крайней мере, теперь я поняла, как делать такие узлы, и инструктор хвалит меня за усердие и хорошую работу. Это радует, но я все же спешу найти менее людное место.       Я замечаю Вайресс и Бити в одной из секций, где они пытаются разжечь костёр. Женщина с безумными глазами говорит что-то Бити, но обрывает свои предложения на середине, поэтому смысл я практически не улавливаю. Зато Бити, кажется, понимает все, что хочет донести до него Вайресс. Эта странноватая парочка выглядит совершенно обычно: оба невысокого роста с тёмными волосами. Бити, замечая меня поблизости, смотрит на меня поверх своих очков, но большее внимание уделяет моим глазам.       Я присаживаюсь рядом, стараясь быть как можно дружелюбнее и поддерживать все темы, на которые они говорят. И у меня получается не так уж и плохо. Мы вместе разводим костер, в то время как Вайресс начинает что-то говорить, снова не заканчивая свою мысль, которую вслух завершает Бити.       — Поле, — я пытаюсь понять, о чем они говорят, продолжая слушать дальше, — электромагнитное. Видимо, они боятся нас, — я смотрю в ту же сторону, куда и Бити, но понять, что же увидели там эти двое, я не в силах.       — Что там?       — Посмотри повнимательнее, — он указывает мне на Плутарха, и я совсем не понимаю, что происходит, — у края стола. Мерцание, — я чуть отвожу голову в сторону и замечаю странное пространство, которое подрагивает на свету.       — Наверное, они боятся меня. Ведь я запустила в них стрелу в прошлом году на индивидуальном показе, — выдвигаю я своё предположение, замечая изумление, застывшее на лицах моих собеседников.       — Как бы то ни было, они…       — Опасаются.       Это навевает на мысль, что не так уж бесстрашны наши распорядители да и власть, раз они прячутся от победителей за силовым полем.       Когда нас зовут на обед, я решительно ищу Пита среди толпы победителей, но замечаю его в очень дружной компании, которая сдвигает все столы в столовой вместе. Я хмурюсь, понимая, что не хочу провести минуты своего обеда в обществе этих людей, максимум, на что я была готова, это разделить свой обед с победителями Третьего и Питом, но уж никак не со всеми ними. Но показывать это я не намерена, и за столом веду себя крайне дружелюбно, правда есть совершенно не могу. Меня постоянно преследует чувство тошноты.       Оставшуюся часть тренировки я провожу с Мэгз, восьмидесятилетней старушкой из Дистрикта-4, и учусь делать рыболовные крючки, также общаясь и с Цецелией. Решить же, кого именно нужно взять в союзники, очень трудно, ведь все они наши враги, и эта дружба может плохо для нас закончиться. Но Хеймитч не погладит меня по головке, если сегодня я не найду хотя бы пару союзников. Правда у Пита, в отличие от меня, гораздо больше шансов сдружиться с десятком победителей, что он уже и сделал. Его и в школе постоянно окружала куча друзей, поэтому это не становится для меня чем-то удивительным. Пит просто душа компании, и не понятно, чем же я его привлекла.       Когда все заканчивается я спешу покинуть зал и оказаться в своей комнате. Я принимаю душ, а затем, совершенно обессиленная тренировками, остаюсь в собственно комнате даже тогда, когда следовало бы поужинать, но есть что-то сейчас мне хочется меньше всего. Ближе к ночи я решаюсь наведаться к Питу, чтобы наконец-то с ним объясниться. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше.       — Пит, — я стучусь в его закрытую дверь, и, когда он открывает мне, я понимаю, что пришла не совсем вовремя.       Видимо, он только принял душ и даже не успел толком одеться, будто снова пытаясь меня смутить, только теперь не словом, а делом. Интересно, это на него так повлияло общение с Джоанной? Он все же спешит меня впустить и надевает майку поверх влажного тела, оставляя полотенце на шее.       — Я хотела поговорить, — сообщаю я сразу, плотно закрывая за собой дверь, надеясь, что сейчас меня не услышит никто посторонний.       — Да, нам уже давно нужно поговорить. Но прежде… Ты нашла союзников? — он рукой указывает мне присесть на свою кровать, но я опускаюсь в кресло напротив Пита.       — Знаешь, Бити и Вайресс показались мне очень умными. Они даже заметили силовое поле, за которым были распорядители, — делюсь я, замечая его недоверчивую ухмылку. — Ещё Мэгз, она очень ловко управляется с крючками для ловли рыбы.       — Джоанна зовёт Бити и Вайресс: Долбанутый и Тронутая, — говорит Пит, и я слышу в его голосе нотки осуждения. — Рубака и Сидер неплохой вариант, — я закатываю глаза, складывая руки на груди. — Пойми же ты, нам нужны реальные бойцы, а ты предлагаешь Мэгз. Помнишь, ты ведь сама говорила, что она не жилец, — я прикусываю язык, продолжая молчать. — В любом случае, выбор за тобой. Но я прошу тебя, подумай хорошенько.       — Они могут нам помочь, понимаешь? А то, что ты снова завёл союз с профи, меня действительно настораживает. Хочешь спасать свою шкуру рядом с Брутом или Джоанной, пожалуйста!       — Почему ты опять злишься? Мы же договорились, что выбирать союзников будем все равно вместе. Что не так? — Пит поднимается на ноги и начинает мерить комнату шагами.       — Я не злюсь, — уклончиво отвечаю я.       Пит останавливается и недоверчиво смотрит мне в глаза, а я лишь надеюсь, что он не сможет там прочитать все, о чем я сейчас думаю. Мне нужно поговорить с ним совершенно о другом, но слов именно сейчас для этого разговора не хватает.       — Что-то не так, Китнисс? — снова спрашивает он, садясь передо мной.       — После той ночи в поезде я действительно ни о чем не жалела, только потом оказалось, что зря. Пит, ты мне действительно очень дорог, но думать сейчас о чем-то, кроме того, как спасти тебя и защитить Прим, я не могу, — качаю головой из стороны в сторону, сдерживая рвотные позывы.       — Китнисс, что случилось после нашей ночи? — доставляет ли ему удовольствие говорить это — не знаю, но в голосе присутствует явное беспокойство, и я, поражённая его чистым взглядом голубых глаз, не смею произнести ни слова. — Если не собиралась говорить об этом, лучше бы и не говорила. Но раз уж ты начала, то теперь скажу и я, — он сцепляет собственные ладони друг с другом и кладёт их на небольшой столик, который разделяет нас сейчас. — Ты же постоянно уходила от любых разговоров со мной, даже не хотела смотреть на меня. Неужели тебе настолько стыдно за все, что произошло?       Я молчу какое-то время, пытаясь осознать, что загнана в угол, и, если Пит не узнает обо всем сейчас, дальше будет только хуже. Я чуть наклоняю голову вперёд, а пальцы вновь теребят кончик косы, и Пит, конечно же, замечает, что я явно волнуюсь.       В комнату начинают стучать, но Пит не намерен, не дослушав меня, идти разговаривать с кем-то другим. Хотя открыть ему все-таки приходиться, а ещё объяснить Хеймитчу, чтобы он зашёл позже. Пит возвращается на своё место, ожидая моих слов.       — Нет, — решительно отрицаю я, — дело вовсе не в тебе, точнее, ты, конечно, виноват, но я могла и сама обо всем позаботиться. Тогда в туре победителей я и подумать не могла, что такое может случиться.       — О чем ты? — Пит совсем не понимает, к чему я клоню, и я решаю просто и без прикрас сказать правду, пока не стало поздно.       — Я беременна, — на меня уставились голубые глаза, подернутые дымкой сомнения, и я не придумываю ничего лучше, кроме как кивнуть, подтвердив, что это правда, и смущённо опустить голову.