Возроди мою веру в судьбу

Минхо и Тереза ошарашенно смотрели на Томаса и не верили своим ушам. Но если задуматься, то это, наверно, единственное разумное объяснение тому, что Ньют пропал на столько лет и не выходил на связь. Больно было не только брюнету, но и азиату, который был другом для парня, которого они все вместе потеряли. Тереза протянула руку Томасу, чтобы помочь подняться, тот продолжал сидеть и рассматривать перед собой пол. — Он не помнит тебя, да. Но любит, — сказала девушка, пытаясь подбодрить друга. — С чего ты взяла? — посмотрел на неё Томас. — Он просто забыл, что любит тебя. Дверь в с табличкой «Тимми Кроссман» открылась, и из-за неё вышел Ньют. Он прищурил глаза и уставился на людей в коридоре. Минхо с девушкой открыли рты, чтобы что-то сказать, но блондин их опередил. — Вы тоже меня знаете, да? — поинтересовался он и подошёл ближе. Томас, услышав знакомый голос, поднялся и замер. Минхо ответил за всех. — И каким хреном тебе башню отшибло, друг мой? — спросил азиат и сделал шаг вперед, собираясь обнять блондина, но, заметив выражение его лица, передумал и отступил обратно. — Значит, ты был моим другом, а ты, — он указал рукой на Томаса, — …, а кем ты мне был? — Парнем! — воскликнула Тереза. Все испугались такому восклицанию и уставились на девушку, она тут же спросила: — Ньют, что произошло? — Воу. Я был геем, — усмехнулся светловолосый и посмотрел на Томаса оценивающим взглядом. — Какая к черту разница? Как я рад тебя видеть, ты живой, и это главное, — проговорил Минхо и потянулся к парню, чтобы предпринять очередную попытку обнять его. Тот сделал два шага назад. Разочарованно Минхо добавил: — Ладно, мозги мы тебе вправим. — Зачем? — спросил Ньют, что стало удивлением для всех. — Мы твои друзья, — вмешалась Тереза. — Разве ты не хочешь нас вспомнить? — поинтересовалась брюнетка. — Я не вспомню вас: слишком много лет прошло. — И что? — выпалил Минхо. — Мы, особенно Томас, всё это время с ума сходили. Знал бы ты, что творилось с ним, — указал он взглядом на брюнета, который будто пребывал в прострации и молчал. — Мне жаль, — грустно улыбнулся Ньют. — Но вы для меня чужие люди. — Нет, — замотал головой Томас. — Послушай, извини, что я там устроил, что напугал тебя, но то, что ты сейчас стоишь передо мной — лучшее, что случилось со мной за последние шесть лет. — Ты всё ещё любишь Ньюта? — нахмурился блондин. — Почему ты не сказал меня? — переспросил Томас. — Потому что ты любишь не меня. Ньюта, которого ты знал, больше нет. Я не буду давать тебе никаких ложных надежд, у меня своя жизнь. Вам всем давно стоило бы сделать вид, что я мертв, и не терзать себя. — Что ты несешь?! — воскликнул Томас, пытаясь остановить светловолосого. — Уходите, ты зря пошёл за мной, Томас, — холодно проговорил Ньют. — Я тебя не знаю и не собираюсь узнавать. — Ньют, — прошептал брюнет, — пожалуйста, не говори так. — Томас, и вы двое, уходите. Кем бы мы не были друг другу в прошлом, нам не стать друзьями. Мне, к слову, льстит то, что я когда-то был в отношениях с популярным писателем, — хихикнув, сказал Ньют, обратившись к Томасу. — Но теперь это не имеет значения. Приятно знать, что я нашёл своих прошлых друзей. Но, как мне сказал один близкий человек, моя прошлая жизнь — полнейший ад, и если вы его часть, то простимся здесь и сейчас. — Но мы, я… Ты говорил, что я спас тебя, — отчаянно пробормотал Томас, сдерживая слезы. — И спасибо тебе на этом. А теперь прощайте, и не пытайтесь влезать в мою жизнь, особенно ты, Томас. Оставь прошлое и забудь обо мне, как я о тебе. Так будет честно, — проговорил Ньют и быстро скрылся за дверью в свою гримерную. Брюнет подорвался и побежал за ним. — Ньют, открой дверь, — попросил он, стуча по дереву. — Ньют, пожалуйста! — Уходи! — воскликнул блондин. — Ньют! — Я сказал проваливай! Не пытайся: всё будет напрасно. Я не хочу тебя вспоминать. Уходи! — Пойдём. Иначе будет только хуже, — проговорил азиат, положив руку на плечо Томаса. Вместе они вышли из театра, сели в машину и поехали домой к Терезе и Минхо. Томас сидел на задних сидениях и молчал, думая о произошедшем. Когда-то прежде не оставалось надежд на встречу, но теперь не осталось ничего — брюнет чувствовал себя опустошенным, потерянным и разбитым. Единственное, что он хотел, — выйти из машины на ходу и угодить под колеса другого автомобиля. Умереть как можно быстрее. Может, Ньют был прав? Может, ему стоило давно забыть его и начать жить заново? Первая любовь — самая сильная, но она не всегда последняя. Но в случае этого парня всё было иначе. Он любил Ньюта так сильно, что бережно хранил все вещи, связанные с ним, какой-то момент из совместной жизни с блондином был записан на страницах дневников. Томас открывал любой из них и, читая, переносился в прошлое. И так он жил, мечтая, что однажды он запишет что-то новое, и эти истории никогда не закончатся, а серые будни, полные одиночества и тоски, заменят счастливое время. Он просто ждал, обреченно осознавая, что каждый новый день убивает надежду. Порой брюнет не понимал, как ещё держится, и соглашался с Минхо, что он сумасшедший, раз всё ещё ждёт. Томас ждал, чтобы найти и тут же всё потерять. Его утешала мысль, что Ньют жив. Это давало какой-то ложный шанс: его оттолкнули, попросили уйти из жизни. Томас не мог винить Ньюта по этому поводу, это был его выбор — не ворошить прошлое, не вспоминать того, кого когда-то любил. Рядом на сидении лежала книга Томаса, он раскрыл её и принялся вырывать страницы, сжимая каждую и выбрасывая в открытое окно. Тереза, которая сидела на пассажирском сидении спереди, повернулась к нему. Она наградила друга печальной улыбкой и ничего не сказала. Сейчас правильным было молчать и дать Томасу время обдумать всё самому. Она не знала, что дальше будет делать её друг, но надеялась, что он не сдастся и будет бороться. Брюнет изорвал почти всю книгу, мокрые дорожки от слез высохли и оставили неприятное ощущение на коже. Томас думал о том, что соврал Ньюту. Он пообещал блондину, что у этих двух парней будет всё хорошо, но, когда тот исчез, темноволосый изменил сюжет. И каким бы он не был, никто никогда не узнает первоначальный исход истории. Ему показалось, что они быстро доехали до нужного места, хотя на деле дорога заняла больше часа из-за пробок. Вместе они вышли из машины и зашли в дом. Томас часто бывал здесь — в милом местечке почти на окраине города, где жила супружеская пара. Минхо и Тереза поженились, когда были ещё на четвертом курсе в институте, затем переехали в Лондон и приобрели себе здесь участок с домом. Они никогда не оставляли Томаса, часто звали к себе в гости. Это был один из тех дней, когда брюнет приехал к лучшим друзьям. И именно этот день изменил многое. Его интересовало, давно ли Ньют живёт здесь? Могло быть так, что, пока Томас гулял по одной улице, блондин находился где-то рядом. На самом деле, ответы он мог получить только от одного человека, но тот вряд ли заговорит с ним. Минхо переживал не меньше Томаса, и они вместе, пока Тереза готовила ужин, сидели и разговаривали о том, что случилось накануне. — Почему же он не хочет вспоминать прошлое? Разве это лучше — жить в неведении? — спросил брюнет у азиата. Парни находились в гостиной, Томас сидел на диване, а Минхо расхаживал по помещению и рассматривал фотографии на стенах и в рамочках на столе, на изображении которых был он и его жена — Тереза. Их друг присутствовал там тоже — на совместных фотографиях. — Не знаю, чувак, Ньюта всегда было тяжело понять. Но сейчас… это словно другой человек в его теле, — проговорил Минхо, присаживаясь на диван рядом с брюнетом. В его руках была рамка с фотографией. — Она здесь такая счастливая, — улыбнувшись, сказал Томас. Парень говорил о Терезе, которая стояла с букетом. Но он как будто парил в воздухе — кадр был сделан в тот же миг, когда девушка его только подбросила. Внезапно Минхо засмеялся. — А ты помнишь, кто поймал букет? — он пихнул друга локтем в бок и подмигнул. — Конечно, — буркнул Томас. — Я помню, как тот чувак ещё долго утопал в твоих шуточках, — добавил он. — Да, и я сказал ему: «Будет день, когда ты и Ньют поженитесь», — азиат улыбнулся. — Э, нет. Ты сказал, что я найду себе бабу, про Ньюта и речи не было, — Томас встал с дивана и сложил руки на груди. — Бабу? — нахмурился Минхо. — Я не мог сказать такую дичь. — А вот давай у Терезы спросим, — предложил брюнет. — Не верит он мне тут. — Ой, всё. Это не суть, потому что когда-то будет такой день, когда ты и Ньют… — заговорил Минхо, но его тут же оборвал Томас на последней фразе. — Ты что, не был там? Не слышал, что он мне сказал? — спросил брюнет и начал ходить взад-вперед по гостиной. — Он был прав, я должен смириться. — Что? — подорвался Минхо. — Что ты имеешь в виду? — он подошёл ближе к Томасу. — То, что я исчезну из его жизни, так же как и он из моей шесть лет назад. Это его желание, я не могу пойти против, как бы этого не хотел. Ньют давно живёт своей жизнью, но, а я… Я ближайшим рейсом улечу обратно в Америку. Минхо дал Томасу подзатыльник. Тот ошарашенно на него посмотрел. — Да вы что, оба сговорились? Сначала я не узнал Ньюта в его же словах, а теперь ты. Ты спятил? За счастье нужно бороться! — воскликнул азиат. — Да о каком счастье ты говоришь? Он счастлив без меня. Я тоже теперь счастлив, потому что он жив. — Нет, друг мой. Ньют должен нас вспомнить. Если не получится, то мы станем его друзьями в его новой жизни, — сказал Минхо. — Он прав, — сказала Тереза. Парни обернулись и увидели девушку с ножом в руках. Она заметила их озадаченный взгляд и улыбнулась. — Это я там… режу… Не важно, — Тереза положила нож на журнальный столик и подошла к парням. — Извините, что подслушала. — А, да нет, ничего. Мы привыкли, что ты так делаешь, — усмехнулся Минхо. — Ага, так вот, Том, не для того ты столько лет верил, что он жив, чтобы всё сейчас вот так обернулось. Опустишь руки? Поведешься на его слова? — спросила девушка, но тут же продолжила, не дав Томасу ответить на вопросы. — Ты знаешь, где он работает, ты можешь всё возродить. — Тереза, он изменился, — возразил Томас. — Мы все изменились, а он… Ты представляешь, какого ему жить с дырой в памяти? Думаю, Ньют желает всё вспомнить, но просто боится. — Боится чего? — спросил брюнет. — Как будто ты не знаешь, что за дерьмо творилось, — закатила глаза девушка, не собираясь перечислять всё, что творилось в жизни Ньюта. Об этом знали все; это как зажитая рана, шрам которой всё время болел. — Послушай её, если не хочешь слушать меня, — проговорил Минхо. — На что вы намекаете? Что я должен делать? — Сделай так, чтобы он вспомнил, как сильно любил тебя. А это было именно так, потому что Ньют никогда не улыбался, как ненормальный, если рядом был не ты, — ответила Тереза. — Ты его любишь? — Ты знаешь. — Да. И он тоже должен знать. Томас не раз убеждался в том, как сильно ему повезло с друзьями.

***

Ночь опустилась на Лондон; город загорелся огнями, закрыв своим светом все звезды в небе, хотя кое-где, где было темнее, самые яркие не скрывались от взглядов людей. Томас лежал на диване в гостиной и слушал музыку через наушники. Он уже представил, как завтра пойдет в театр и встретит там Ньюта, придумал, что ему скажет. Брюнет был уверен, что не уйдет после его громких слов. Минхо и Тереза отправились на прогулку. Они звали Томаса с собой, но он решил остаться дома. Азиат на него тогда покосился и спросил, не задумал ли он чего-нибудь с собой сделать, на что брюнет покрутил пальцем у виска и показал затем средний палец. Вся его жизнь, все её значительные моменты были записаны на белых страницах дневников, которые он складывал в коробки и убирал на чердак в своем доме в Америке. Томас взял недавно начатую тетрадь и начал писать. В наушниках тем временем играла знакомая песня, он представил, что Ньют сидит рядом с ним и с увлечением наблюдает, что пишет его парень, чтобы потом выхватить ручку и дополнить страницу своими фразами. Так они всегда делали много лет назад.

***

В этот день Ньют вернулся позднее обычного с работы: по пути он забрел в бар и немного выпил. Девушка и какой-то парень с азиатской внешностью покинули его мысли, зато всё место в голове занял Томас. Томас, талантом которого он восхищался; парень, книгу которого он прочитал несколько раз, а теперь играл одного персонажа на сцене; человек, который внезапно ворвался в его жизнь и признался в любви. Ньют до этого долгое время просидел в гримерной, убеждая себя в том, что он поступил правильно, что Томасу не место в его жизни, кем бы они раньше друг другу не являлись. Может быть, если бы блондин не был кое-кому обязан верностью, если бы на его плечах не лежала ответственность за одного человека, он бы бросился к ним троим в объятия, чтобы пустить скупую слезу, соврать о том, что ждал этот момент, но на самом деле скрыв правду тем, что цеплялся за прошлое всеми возможными способами. Но он не мог вспомнить. И уже давно — больше двух лет — не пытался. Блондин знал, что будут вопросы, возможно, скандал, поэтому прошёл в гостиную и лёг на диван. Ньют думал, что не сможет ещё долго уснуть, но сон пришёл быстро. Он — наблюдатель. Перед ним проносятся толпы людей, но судя по внешнему виду и тому месту, где они находятся, это ученики, стремящиеся не опоздать на урок. Они все пробегают сквозь него, как будто Ньют призрак. С конца коридора начинает подступать темнота, она стремительно окутывает всё вокруг, скрывая людей. Слышится звук, словно кто-то приложился с силой о шкафчики. Ньют слышит, как этот кто-то болезненно стонет, он появляется из темноты и протягивает руку. А затем блондин сам произносит что-то непонятное для самого себя и говорит: — Давай руку, Томми, — его голос мигом уничтожает темную бездну вокруг, уступая место свету. Брюнет хватается за тонкое запястье парня. — Я с тобой, Томми. Он видит, как всё становится видимым, а затем свет окутывает их вместе с этим Томми. Ньют закрывает глаза. И слышит, как он шепчет: — Не шевелись, я ещё не закончил писать твой портрет. Ньют открывает глаза и видит его лицо. Томас сидит рядом и улыбается. Его лицо немного другое, подростковое, но такое же прекрасное, с россыпью родинок, которые похожи на созвездия. Не отдавая себе отчета в действиях и речи. — Может, ты продолжишь позже? — спрашивает блондин и отбирает у Томаса рисунок. Он тянется к его губам и снова закрывает глаза, картинка расплывается, сон становится другим. Он будто плывет на встречу воспоминаниям в бесконечном темном океане дней своей прошлой жизни. Стоит только моргнуть, как появляется что-то новое. Ньют открыл глаза. Он сидит на перилах моста, раздвинув ноги, между которыми устроился Томас. Брюнет обнимает его за тонкую талию, Ньют же своими руками перебирает его темные мягкие волосы. — Мы с тобой вместе, всю эту ночь, — улыбается Томас. — Да, Томми, смотри туда, — он указывает рукой в сторону, — рассвет. — Свет. — Ты — мой свет, — шепчет Ньют, проводя кончиками пальцев по щеке возлюбленного. И снова закрывает глаза… Они сидят в каком-то кафе. Томас что-то пишет в своем дневнике, Ньют садится рядом, выхватывает тетрадь и пишет своё. Брюнет совсем не против, он лишь только также счастливо улыбается и наблюдает за блондином. Томасу протягивают дневник. — У тебя сейчас лицо от лыбы треснет, — смотря на брюнета, говорит Ньют, улыбаясь. Томас молчит и тянется к парню, чтобы его поцеловать. Они оба закрывают глаза. Ньют думает, что увидит его снова, как только откроет глаза. Внезапно парень начинает чувствовать холод, он медленно поднимает веки, думая, что окажется где-то в холодном месте, может это даже зима. Перед ним стоит призрак ребенка… Ньют подорвался и упал с дивана. Его сопровождало сбитое дыхание и учащенное сердцебиение. Холод, словно до сих пор был вокруг, но это всё из-за сна. Постепенно светловолосый приходил в себя. — Томми, — проговорил блондин, сильно удивившись тому, что он когда-то называл так Томаса. Он сел обратно на диван и схватился за голову. Воспоминания, это точно были они. Парень не понимал, почему именно сейчас — после встречи с Томасом. Может, он был настолько ему дорог, что, появившись в жизни сейчас, поспособствовал тому, чтобы прошлое, каким бы оно не было, начинало возвращаться? — Нет! — воскликнул Ньют в тишину комнаты и прикрыл рот себе рукой, чтобы не сказать ничего больше так громко, потому что может разбудить людей в соседней комнате. Блондин бы нашёл способ связаться сейчас с Томасом, сделал бы всё, чтобы размытые воспоминания, начавшие стираться из памяти снова, превращаясь в обычный сон, стали реальными. Наверняка, Ньют пошёл бы за Томасом, если бы тот позвал, но только… Если бы он сам мог. Блондин закрывался от собственных тревожащих чувств, прямо здесь, прямо сейчас. Если Томас приснится снова… — Нет, пожалуйста, не лезь в мою голову, — пробормотал Ньют. Он не знал, как поступил бы, если бы всё узнал. Может быть, стал Томасу другом, но и это был большой риск, учитывая то, что сейчас у него есть кто-то более важный, чем прошлая любовь. Ньют посмотрел на безымянный палец левой руки. Теперь Томас в прошлом. Эта встреча не должна была состояться. Блондин не знал, как чувствует себя брюнет, но предполагал, что разбит. Его интересовало, заметил ли это Томас? Видимо, нет. Впрочем, это уже не имеет никакого значения.

***

Томас проснулся около обеда, и то из-за того, что солнечные лучи светили в глаза. Он потянулся на диване, и с парня упало одеяла. Видимо, Тереза меня накрыла им, — подумал брюнет, не сомневаясь в своей уверенности этого суждения. Когда Томас зашёл на кухню, то увидел записку, оставленную ему друзьями. Тереза и Минхо уехали по делам и написали, чтобы брюнет не отсиживался дома и пошёл к Ньюту. Томас усмехнулся и положил записку обратно на стол. Примерно через час он отправился на прогулку в парк, взяв с собой дневник. Без него парень почти никуда не ходил. Томас сел на скамейку и думал, с каких мыслей правильнее начать первую запись о новом дне. В этот теплый летний день вокруг все жили своей жизнью. Шумный город в этом месте не был похож на самого себя: люди никуда не спешили, практически не был слышен рев автомобильных двигателей. — Томми, далеко не убегай! И этот знакомый голос вывел Томаса из собственных мыслей. Это был Ньют. Он назвал его имя. Но куда убегать, если парень сидит? Брюнет посмотрел в сторону, с какой раздался голос. Ньют был недалеко. Светлые волосы парня развивались на бегу, но он бежал как-то странно — делал короткие шажки, будто преследовал кого-то в игре. Томас проследил взглядом за Ньютом, который бежал в сторону фонтана за светловолосым маленьким мальчиком. Парень догнал его и взял на руки. Подбросив несколько раз малыша вверх, он спустил его на землю и взял за руку. Вместе они зашагали в сторону лавочек, приближаясь ближе к Томасу. Брюнет забыл, как дышать. Теперь он понял, что Ньют имел в виду о том, что у него своя жизнь. У него есть сын, которого зовут также, как Томаса. Когда-то такое обращение было к нему, но теперь это адресовано маленькому мальчику, улыбающемуся и любопытно рассматривающему всё вокруг. Всё это время Ньют смотрел на ребенка и не видел ничего впереди себя. Когда они подошли к лавочке, то заметил чьи-то ноги. Он поднял взгляд глаз на человека, занимающего это место, и замер, как и Томас, еле сдерживающий горькие слезы отчаяния и боли. — Папа, здесь занято. Пойдём на ту, — проговорил мальчик. — Да, Томми, давай лучше вообще пойдём отсюда, сходим в другой парк, — ответил Ньют и отвернулся от Томаса. Брюнет ещё долго смотрел, как его парень удалялся от него, держа за руку своего сына.