Свидание с летом

Сколько уже повторялся цикл, полный страхов, надежд и желаний? Раз, два, три? Нет, гораздо больше. Первое путешествие в лагерь «Совенок» воспринималось как знак свыше, призыв к тому, что пора что-то менять в своем бесполезном обыденном существовании. Второе — как удивительный дар судьбы, попытка все исправить и, наконец, завоевать возлюбленную. Третье стало разочарованием. Вновь все те же лица, уже знакомые, словно заученные наизусть фразы и действия. Она... Она вновь не помнила, кто он и какую роль ему предстоит сыграть в ее жизни. Эта озорная, бесстыдная пацанка, пронзившая жизнь отрешенного парня, словно молния, была готова взорваться в приступе издевательского смеха, едва завидев, как он терпит неудачи или же отвечает на знаки внимания ненавистной конкурентки. Должно быть, в такие моменты сердце аморальной, но абсолютно самоотверженной рыжеволосой девочки болезненно сжималось, но она до поры до времени не смела демонстрировать свои сокровенные чувства... Так или иначе, рекурсия заканчивалась так же, как и начиналась. Двери четыреста десятого автобуса открывались перед усталым путником, и он, теперь уже беспокойно сжимая в объятиях любимую, заведомо знал, что через час проснется в своем угрюмом обиталище, возвратится в эпоху безликих, чуждых друг другу людей. Последующие странствия стали обыденностью, и скоро чудесное, будто созданное безумным гением измерение осточертело ему. В который раз возвращаясь в неуютную реальность, Cемен начинал строить все новые догадки, искать причины. Молодой человек все чаще и чаще посещал консультации психолога, проходил обследования и пил таблетки, но, как бы ни сильна была завладевшая рассудком паранойя, в какой-то момент Семен допустил прежнюю ошибку: cел на злосчастный автобус, вынудив себя вновь прожить семь дней лета. Не поддаваясь паническим чувствам, он плыл по течению, умело отыгрывая роль главного героя этого фантасмагорического спектакля. Учитывая все тонкости и нюансы, молодой человек ловко проводил вожатую, избегал будничных обязанностей, но главным достижением стало почти беспрепятственное завоевание сердца любимой девочки. Вот только... он не мог наслаждаться минутами обожания, порывами страсти. Одна мысль о том, что через несколько дней она забудет его, уничтожала все на корню, вынуждая смириться с незавидным положением. В такие моменты на душе будто скребли кошки. Семен старался взять себя в руки, убедить, что привыкать к ней нельзя, нужно просто скоротать время, а затем достигнуть самой главной, на его взгляд, цели — адаптироваться в своем мире, начать жить, как все нормальные люди, а не существовать за счет ярких грез. Юноша был полностью уверен, что впредь не повторит глупости и ни за что больше не сядет на злосчастный автобус; полагал, что этот цикл должен стать последним. Он ошибался...

***

На бледно-розовом небосводе клубились пушистые сиреневые облака, отражаясь на водяной глади, словно в зеркале. У пологих речных берегов отстранено сидел юноша, печальным взглядом осматривая окрестности и размышляя о чем-то своем. Последние лучи угасающего солнца переливались в его темно-каштановых волосах, сверкали бликами на влажной листве развесистых дубов и кленов. Чарующую атмосферу безмятежности нарушила девочка с заплетенными в хвостики рыжими волосами, одетая в мятую пионерскую форму. Буквально подкравшись к молодому человеку, она по привычке хлопнула его по плечу, отчего тот вздрогнул и, обернувшись недовольно воскликнул: — Алиса, ты чего?! — Да так... — немного растеряно бросила она и попыталась выдавить улыбку. — Придумал, наконец, как добраться до райцентра? — Боюсь, что нет. — Он покачал головой. — Я не понимаю, раньше автобус сам нагонял нас. Теперь же... мы проделали такой путь, а вернулись туда, откуда пришли. Эти слова прозвучали крайне странно. Казалось, юноша обратился вовсе не к собеседнице, а к самому себе. — О чем ты? — недоуменно спросила девочка, расположившись рядом. Молодой человек нерешительно заглянул в ее ярко-янтарные глаза и хотел было сказать что-то важное, но передумал. В памяти резко всплыло неприятное воспоминание, отбившие всякое желание рассказывать ей все как есть. Когда-то давно, еще в одном из первых циклов, он безуспешно пытался объяснить, что стал невольным пленником времени. Хотел разобраться во всем, найти эту удивительную девочку в своем мире... В тот день она не поняла его. Заплакав от обиды, Алиса, должно быть, решила, что так он ищет оправдание своим неуверенным, порой глупым поступкам. А ведь и правда. История о путешественнике во времени звучала как сущий бред. — Нет, ни о чем. Не бери в голову, — наконец ответил юноша, переведя взгляд на видневшийся вдали железнодорожный мост. Девочка попыталась приобнять его. — Зато теперь мы можем побыть вместе еще немного, — проворковала она непривычно нежно. — Потом ведь разъедемся и, быть может, никогда не увидим друг друга. Рано или поздно Ольга Дмитриевна все равно спохватится, что нас нет, и вернется обратно. Должно быть, в тот миг она ждала чего-то вроде: «Не переживай, я обязательно буду звонить, писать тебе», но вместо этого услышала: «Ты правда так думаешь? Прошли сутки, а о нас с тобой никто не вспомнил! Как думаешь, почему?» От резких слов она отпрянула, как от огня, и осуждающе процедила: — Семен, ну не будь ты таким пессимистом. Ведешь себя как последняя размазня! Ты сегодня сам не свой. Может, уже перестанешь витать в облаках? Юноша негромко вздохнул. Он уже и сам был не рад своему вопросу. Теперь нужно было что-то говорить, что-то делать; одним словом, поступать правильно. Вот только сил на это у него не осталось. В душе царила всепоглощающая пустота, а в мыслях — хаос. И казалось бы, раз автобус на сей раз не вернулся и выбраться из лагеря не удалось, то это означало, что теперь он мог на неопределенный срок (а возможно и навсегда) остаться наедине с возлюбленной, будучи уверенным, что больше она его никогда не забудет, что больше не придется начинать все сначала. Но каково это? Вечна ли любовь, которую в его мире идеализировали самым пошлым образом вечерние телепередачи, реклама и клипы бездарных звезд? Семен не знал ответа на этот вопрос. Ему было тяжело свыкнуться с одной мыслью о том, что теперь Алиса не очередная марионетка, выполняющая прописанные в сценарии действия, а самая настоящая, живая девочка. Такая, какой он ее представлял во времена своих первых визитов в «Совенок». И вроде бы еще недавно о таком молодой человек мог только мечтать, но теперь, когда он уже смирился с суровой действительностью и принял нереальность этого мирка как должное, судьба нанесла ему сокрушительный удар под дых, перевернув с ног на голову все его мироощущение, поставив крест на многочисленных планах. Запаниковав, молодой человек растерянно проговорил: — Я вовсе и не витаю. Всего лишь стараюсь объективно смотреть на ситуацию. Вот сама подумай: разве вожатая не должна была сделать перекличку? Конечно же, нас бы в таком случае не досчитались, а потому должны были организовать поиски. Но нет, они все просто взяли и уехали. Забавно, в дороге наверняка кто-нибудь — например, Ульяна или Лена — могли заметить, что нас нет... — Особенно Лена! — злобно прошипела Алиса. На ее щеках появился румянец, а в глазах — волнующий блеск. — Дурак ты, Сема! — Да при чем тут Лена?! — вспылил юноша. — Я это все к тому, что мы с тобой, возможно, никогда отсюда не выберемся. Помнишь, чем обернулся наш поход к райцентру? Собеседница нахмурила брови и сжала руки в кулаки. — Ну, допустим. И что теперь, впадать в истерики? Давай же, расскажи мне, как мы тут умрем с голода. Я и представить не могла, насколько ты можешь быть жалок. Да мне... — она не сразу решилась это сказать, но похоже, глубокое разочарование было сильнее остальных чувств. — Мне стыдно, что я встречалась с тобой! Если бы эта нахалка только знала масштаб трагедии. Наверняка бы совсем по другому заговорила. Поначалу Семен не хотел ругаться с разозленной девочкой и портить так тщательно выстроенные отношения, но оскорбленное чувство гордости взяло верх. Вялые, ни к чему не ведущие размышления сменила ревностная догадка: «Какому-нибудь красавцу-рокеру она бы доверилась смело, наверное, поверила бы даже в петлю времени... Моих же чувств она понять просто не в состоянии». Неважно, что догадка была глупа и ничем не обоснована, сработала она как надо. — Ах, значит, стыдно! — не совладав с собой, юноша резким движением схватил ее за руку и, тяжело дыша, собрался отомстить за колкие слова, но тут же замер в немом ужасе, поняв, что только что чуть не ударил возлюбленную. — Отпусти, мне больно... — сдавленно пролепетала она. Нахальство сменилось испугом. В глазах блеснули слезы. — П-п-прости... Черт, я не хотел этого делать, — неуверенным, дрожащим голосом произнес Семен, стараясь найти оправдание своему поступку. Воспользовавшись его растерянностью, Алиса вырвалась и отошла на несколько шагов назад. — Ты ненормальный, ясно тебе?! Такой же лицемер, как Лена. Убирайся прочь отсюда, забейся в свой домик и продолжай сходить с ума, а ко мне с этого момента даже не думай приближаться! — Алиса! — он повысил голос, таким образом тщетно пытаясь проявить характер, но это только усугубило ситуацию. Вспыльчивая пионерка настаивала на своем, лишь бы больше не видеть человека, который так внезапно опротивел ей. — Уйди! — резко повторила она, заставив Семена чуть ли не вздрогнуть. Юноша не стал больше вступать в словесные перепалки. Махнув рукой, он, злой, но все еще влюбленный, покинул берег, уходя по лесной тропе все дальше и дальше. Ему было тяжело дышать, горло сдавил спазм, захотелось просто исчезнуть из этой реальности. «А что если Алиса была права? — внезапно ударила в голову мысль. – Может, все, что сейчас нужно, — это просто забиться в угол и ждать, когда что-то переменится?» Семена не покидало назойливое предположение, что очередной сон просто затянулся и вот уже скоро подойдет к концу. А может... это смерть? Может, на этот раз и не было никакого четыреста десятого автобуса? Вполне вероятно, что кое-кто (он сам) просто забыл выключить газ на плите и, ничего не подозревая, лег спать, навечно отправившись в нирвану. Если так, то может еще не поздно вернуться к Алисе и попросить прощения? Если это взаправду смерть, то разве она не прекрасна? Не лучше ли разделить вечность в обществе дорогой сердцу девочки, нежели в гордом одиночестве? На душе становилось все тяжелее. Где-то далеко за зарослями кустарников, за массивами лесных деревьев, у реки cгорело солнце, и небо окрасилось в темно-синий цвет. Семен оглянулся и стал тоскливо всматриваться вдаль, представляя, как Алиса наблюдает за рождением первых звезд. С теми же фантазиями всплыли и ранящие душу воспоминания. Заплаканное лицо девочки возникло у него перед глазами, а ее гневные реплики застыли в памяти. Молодой человек понимал, что возвращаться к ней глупо: она все равно не примет. Ему вдруг стало жаль, что он не сумел тогда скрыть панических чувств. Забавно, все ведь могло бы быть иначе, не сними он маску в процессе напряженного разговора. Вздох. Юноша побрел дальше, в сторону безлюдного, тихого лагеря. Вдруг он поможет найти ответы?