Возрождение.

Первым пунктом в списке значилась перевернувшаяся карета, четверо погибших: трое пьяных гуляк и такой же пьяный кучер. — Давай, Дерек. Опробуй свою шпагу! — Грелль присел на колесо перевернутой кареты, закинув ногу за ногу и обхватив руками колено и приготовился любоваться мастерски отточенными движениями своего практиканта. Но тот как-то вяло ткнул шпагой ближайшее тело, почти не глядя на пленку воспоминаний, машинально поставил печать на листок с фото погибшего и повернулся к следующему телу. Грелль недоумевал, где же почти физическое наслаждение от истребления бесполезной мерзости мира сего? Где же ураган эмоций, так старательно скрываемый под маской безразличия? Где же столь полюбившаяся ему бездна адского золотисто-зеленого пламени в глазах после сбора каждой души? Сегодня его напарник был особенно тих и как-то даже печален. «Что с ним такое? Заболеть он не мог…» — Грелль задумчиво потер подбородок, спрыгнул с колеса и подошел к Лейстрейджу. — Что с тобой такое сегодня, Дерек? На тебе лица нет! — аловолосый попытался заглянуть своему подопечному в глаза, но не успел. Тот как-то резко развернулся к нему спиной, сделав вид, что хочет проверить, действительно ли мертва одна из жертв. Грелль вздохнул. Что ж, не хочет говорить — это его право. Следующей в списке значилась некая Виктория Браун девятнадцати лет. Она должна была умереть, спрыгнув с крыши от неразделенной любви. А вот и она, хрупкое белокурое создание, зябнущее в тонком залатанном платьице, насквозь продуваемым ледяным ноябрьским ветром. Обхватив худыми ручками плечи, неосознанно стараясь хоть немного согреться, она двинулась к краю крыши. Последний шаг, последний полет и… — Воу-воу-воу, парни! Придержите коней, эта милашка моя! — справа послышалось жужжание газонокосилки и изумленному взгляду Грелля предстал Его Очаровательство Рональд Нокс со своей фирменной улыбкой и каким-то листком в руке. — Какого лешего ты тут забыл, Нокс? — Сатклифф скрестил на груди руки и уставился на блондина. — Распоряжение начальства, этой красотке предписано работать у нас! — сверкнув улыбкой, Рональд направил свою газонокосилку в сторону тела Виктории. — Ну, давай, делай свое черное дело! — Сатклифф и Лейстрейдж отошли в сторону, наблюдая за происходящим. Рональд задел девушку лезвием своей косы, выпуская наружу пленки воспоминаний. Они тут же закружились вихрем, сплетаясь в стройную женскую фигурку. Еще минута — и перед ними стояла напуганная Виктория, удивленно глядя на свое тело, распростертое у ее ног. — Ч..Что произошло? Я разве не умерла? — девушка растерянно переводила взгляд с одного жнеца на другого. — И да и нет, миледи, — Дерек приложил руку к груди и поклонился, выказывая свое почтение. — О, вы двое, позвольте, я сам всё объясню этой прекрасной леди! — Рональд уже накидывал на плечи мерзнущей девушке свой плащ. — Валяй! Вот уж бабник — тихо прошипел Грелль, тут же поперхнувшись от мысли, что совсем недавно и сам был ничуть не лучше. — Идем, Дерек. У нас еще есть дела в этом тусклом мире бабников и их жертв. Попадать в ловушки жестоких мужчин вполне в природе женщин. *** Они шли по беднейшему кварталу Лондона, где не было ничего, кроме серых обшарпанных домов и таких же серых людей с тусклыми глазами и такими же тусклыми мыслями. Дерек помнил каждый дом, каждый угол этого мрачного места. Места, где он родился. Места, где он не смог жить. Места, где он умер. Ноги сами несли его на самую окраину к до боли знакомому дому. Он знал, что должно произойти там. Он знал, что должен это сделать. Как знал и то, что ничего сделать не сможет. — Не грусти, Дерек! Сейчас мы сделаем этот мир прекраснее! И снова окрасим его в прекрасный красный цвет! Дерек искренне восхищался своим наставником в такие моменты. Он был счастлив, что его желание и стремление очистить этот мир и сделать его поистине прекрасным разделяются наставником в полной мере, пусть и немного в ином смысле. Обычно он был счастлив чувствовать такое идейное единение. Но не сегодня, только не сейчас… Вот эта улица, вот этот дом. Вот эта ветхая обшарпанная дверь. — Лаура Лейстрейдж, 62 года, должна умереть от…Эй, Дерек, ты чего? — Грелль шокировано смотрел, как его напарник молча остановился у двери, прислонившись к ней лбом. Одна за другой на облупившуюся краску падали крупные прозрачные капли, медленно сползая вниз и оставляя за собой темные мокрые дорожки. — Это моя мать….Я не смогу, мистер Сатклифф….Не смогу… — горячий надрывный шепот пробирал до глубины души. — Она…Моя мать…Не мерзость…В этом мире….Она прекрасное….Я не могу…. Аловолосый в первый раз в жизни не знал, что ему делать и как реагировать. Поэтому он просто обнял роняющего слезы парня и прижал его голову к своему плечу. Не в силах больше сдерживаться, Дерек рывком обнял Сатклиффа. — Она мучается от болезни, Дерек…Ей больно…Очень больно… — шептал аловолосый, касаясь уха парня губами, одной рукой зарывшись в смоляные волосы, другой мягко обнимая за спину. — Мы избавим ее от боли…Прекрасное больше не будет страдать в этом мире… Дерек оторвался от плеча и сквозь слезы взглянул в такие же золотисто-зеленые глаза напротив: — Я не смогу…- покачал головой, уронив еще несколько хрустальных слезинок — Дай мне свою шпагу, я всё сделаю сам…- Сатклифф вытер слезы большими пальцами, обхватив ладонями бледные щеки парня. — Ты будь с ней… Дверь скрипнула, впуская смерть в дом. Смерть, несущую избавление от страданий. — Дерек, мальчик мой…Ты жив…- худые сморщенные руки лежащей на кровати женщины тянулись к Лейстрейджу. Тот присел и приложился к ним губами. — Да, мама, я жив, со мной всё хорошо… — Я думала ты умер…Но ты жив…Я так рада… — подслеповатый взгляд старушки уставился на Грелля. — Какая прекрасная девушка…Сынок…Это твоя невеста? — Да, мама…У меня будет семья.. — Я так рада, сын мой, так рада…. — женщина попыталась присесть, но сил не хватило.- Прошу прощения, что я вот так вот….Мои дни уже сочтены… Женщина зашлась тяжелым кашлем. Откашлявшись, ее взор прояснился. — Скорее, дайте мне ваши руки…. Соединив руки Дерека и Грелля, она прочитала над ними молитву. — Благословляю вас, дети мои…Будьте счастливы…Теперь я могу умереть спокойно… Зная, что мой сын…жив и…счастлив… — она снова откинулась на подушку, последние силы покидали ее. Грелль сделал знак Дереку, тот прижал голову матери к себе, укачивая, как когда-то укачивала она его самого. Тем самым загораживая от ее взора Грелля, уже занесшего шпагу. Удар — и всё кончено. Конец боли. Конец страданий. Долгожданный покой. Аккуратно уложив голову матери обратно на подушку, обессиленный Дерек осел на пол и прикрыл глаза. Грелль присел рядом и снова обнял парня, покачивая, как бы убаюкивая его. Так они и сидели, пока в городе не начали зажигаться первые огни. Наконец, Дерек открыл глаза. — Мистер Сат…Грелль…Спасибо…тебе, — аловолосый только улыбнулся в ответ. Оглядев тело матери, парень снова повернулся к наставнику. — У нас не осталось родственников. О ней некому позаботиться…Что делать? — Пойдем, Дерек, познакомлю тебя кое с кем… *** — Тебе больше не холодно, Вики? — Нет, Ронни. Теперь мне тепло. — Не бойся, Вики, больше тебе никогда не придется мерзнуть…