Возрождение.

Вечером следующего дня Грелль снова сидел в кабинете Уильяма. Всегда строгий жнец сейчас как никогда ранее походил на человека. На бесконечно уставшего начальника, на плечи которого вновь свалился непосильный груз проблем и обязанностей.  — Я правда не знаю, что делать, Грелль… — Уильям снял очки и устало потер лицо ладонями. — Сегодня после обеда одна из наших секретарей по выдаче кос принесла вот это. Перед Греллем оказался заполненный бланк жалобы. Аловолосый принялся вчитываться в кривые буквы и скачущие строки. Было видно, что писалось это в состоянии колоссального нервного возбуждения. В процессе чтения зеленые глаза злобно сузились.  — Он ее изнасиловал? — тихо спросил аловолосый.  — Фактически да. — такой же тихий ответ.  — Почему не отдать его под трибунал?  — Формально это не было изнасилованием. Есть свидетели, которые подтвердят, что она сама пошла с ним. Вот только она утверждает, что не владела своим разумом в этот момент.  — Вот как, — Грелль задумчиво пощекотал нос кончиком собственного локона. — И что ты думаешь?  — Видя, что творится по утрам в фойе, у меня нет оснований ей не верить. В тёмном кабинете повисло молчание. Погруженный в свои мысли Грелль покусывал локон, а Уильям снова устало прикрыл лицо руками.  — Скажи, Грелль, что мне делать? — бурчание из-под ладоней вывело аловолосого из размышлений. Тот встал, обошел разделявший их стол, наклонился и крепко обнял черноволосого сзади.  — У тебя и так работы много. Делай вид, что всё как обычно. А с этим ублюдком мы с ребятами как-нибудь разберемся, — такой знакомый тихий, на грани шепота голос действительно успокаивал. Если Грелль сказал, значит что-то придумает, значит, поможет.  — В конце-концов, о чьей креативности у нас тут легенды ходят, — уловив в голосе аловолосого усмешку, Уильям отнял руки от лица и тоже слегка улыбнулся. На душе как-то сразу стало легче. Повернув голову, он легонько коснулся губами щеки Сатклиффа, в благодарность. И заметив, как тот стремительно покраснел, улыбнулся снова.  — Ладно, пора домой. Завтра будет еще один невыносимый день! Надо хотя бы выспаться! Грелль согласно кивнул. Ему нужно как следует подготовиться. *** Утро. Фойе снова ломится от публики, и снова невообразимый шум. Топот, свист, хлопки в ладоши, выкрики и улюлюканье. Еще бы, сегодня в развратные ручки француза попался ни кто иной, как сам Ти Спирс. И сейчас главный Дон-Жуан департамента пытается обнять сурового начальника и грозу всея лентяев.  — Ах! Ты так холоден! Разве ж можно так с подчиненными! — снова полный наигранности голос сквозит лживой любезностью. Но толпа довольна, такое шоу!  — Мистер Легран, я бы попросил Вас прекратить это безобразие и приступить к работе!  — Как насчет поднятия рабочего настроения утром? — почти что интимный шепот на ухо окончательно выбил Уильяма из колеи. А француз меж тем воспользовался секундным замешательством, чтобы крепко облапить начальника, положив одну руку на затылок, а другой нагло и развратно сжав упругую ягодицу. И в тот момент, когда он уже навалился всем телом на свою утреннюю жертву и потянулся к губам, дабы в который раз продемонстрировать свой коронный французский поцелуй входная дверь резко распахнулась.  — А ну убери от него свои грязные руки, извращенец! — до доли всем знакомый голос вместе с потоком холодного воздуха пронесся по фойе. Все дружно притихли, повернув свои головы на звук. Даже француз позабыв о своем намерении удивленно стоял с раскрытым ртом. Звонко цокая острыми шпильками, источник звука стремительно приближался.  — Уилли мой! Но даже я себе никогда такого не позволяла! — длинные пальцы с острым маникюром алого цвета больно схватили подбородок над кружевным жабо, оставив глубокие следы от ногтей. Затем ладонь почти ласково сползла на грудь, хищная улыбка, резкий толчок — и не ожидавший такого француз потерял равновесие и оказался на мраморном полу фойе. Снизу вверх удивленно взирал он на столь прекрасную, сколь и опасную алую фигуру. Горящие яростью и безумием глаза, хищная белоснежная улыбка и алый огонь пышных волос. С толпы будто морок слетел. Все начали расходиться. Эка невидаль — Сатклифф на шпильках. Невидаль хоть и подзабытая, но весьма привычная и порядком всем надоевшая. Как говаривал всеми уважаемый Шекспир, роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. Вот и Сатклифф всегда остается Сатклиффом. С макияжем ли или без. Это всё тот же умный, сильный и, чего там скрывать, уважаемый жнец.  — Похоже, наша «леди» вернулась, — проговорил один из жнецов по пути в столовую.  — Да, похоже на то. Оно и ладно, хоть веселее будет. У Жереми этого всё одно и тоже, а Сатклифф хоть каждый раз что-то новое чудит, — зевнул в ответ его собеседник. *** Вернувшись в свой кабинет, Ти Спирс уселся за стол и усмехнулся своим мыслям. Так вот что придумал Грелль! Он раньше его, Уильяма, дипломированного психиатра, понял, что братец его Дерека владеет чем-то вроде гипноза и, в отличие от Лейстрейджа, на редкость честного и замкнутого, Легран просто фонтан лжи и разврата. Его способность, осознаваемая ли им или нет, умело играет на самых тёмных и низменных струнах души, вытягивая всю грязь на поверхность. Ту самую, с которой так отчаянно боролся при жизни его брат. «А Грелль молодец! Развеял морок, выбив Леграна из того особого состояния, которое и позволяло ему проникать в души. Весь мир — театр. И он раньше меня понял, что победить актера можно только на сцене. „Актриса“ вернулась. И сегодня „она“ переиграла оппонента!» — еще раз улыбнувшись, Ти Спирс тряхнул головой и потянулся к папкам на рабочем столе. *** Залетев в кабинет, Грелль спешно перекинул папки со своего стола на стол Дерека и водрузил на освободившееся почетное место объемную и увесистую косметичку. И всё это под молчаливые взгляды коллег.  — Ого! Всё прям как в старые недобрые времена! — первым нарушил молчание Слингби, потянувшись за очередной сигаретой. В мгновение ока Грелль оказался рядом с ним и прижался всем телом к его боку.  — Эрик, когда ты язвишь, ты такой душка! — острый ноготь прочертил линию на небритой щеке. — Так и придушила бы тебя!  — Иди ты! — беззлобно хохотнул Эрик, легонько оттолкнув смеющегося аловолосого.  — Ахх!.. Разве так обращаются с настоящей леди! — в порыве перевоплощения Грелль театрально всплеснул руками и закатил глаза. Заметив краем глаза главного зрителя, застывшего в дверях, он придал своему маленькому этюду еще больше драматичности. — Бедные женщины! Нам суждено вечно страдать от прекрасных, но жестоких мужчин! Эрик уже вставал из-за стола.  — Чё вылупился? Не для тебя леди губы красила! Пошли работать!  — Истинный джентльмен всегда поможет леди, если ей плохо! — от столь слащаво неискренней любезности перебиравший бумаги Алан даже поморщился. А Эрик горой надвигался на «джентльмена», всей своей массой оттесняя его к двери и вытесняя в коридор.  — Не видишь, леди не одна! У нее и без тебя помощников хватает! Тебе лишь бы не работать! Так! На сегодня у нас… Дверь в кабинет закрылась, обрывая речь Слингби. Мгновенно «вернувшийся в себя» Грелль без тени наигранности подошел к столу молчаливого Дерека, где высилась горка из его папок. Найдя нужную, он коснулся плеча своего стажёра.  — Идем, пора и нам поработать. Так же молча кивнув, Лейстрейдж тенью последовал за наставником.