Прошлое не отпустит её

Город Крокус. Улица гостиницы «Мед». 22:57

Pov Лексус Даже не верится, что я ее поцеловал. Мне что, сейчас стыдно?! О, Фэйри, этого быть не может. Я не ощущал этого чувства с 10 лет. И да, мне стыдно. Я не сдержался и поцеловал ее. И чертовски сильно хочу это повторить. Хотя это и поцелуем-то назвать сложно. Но я ярко ощутил, насколько ее губы холодные, как они еще не посинели. Да и вообще, вся она была такая холодная, как ледышка. Когда я заправлял челку, то коснулся до ее щеки и ушка — они были ледяными. Но по ее виду нельзя было сказать, что она замерзла. Она всегда такая холодная? Очень интересно. Я с каждым днем все больше и больше интересуюсь ею. Что она чувствует? Какой у нее голос на самом деле? Каковы ее взгляды на этот мир? Какова была ее жизнь за пределами «Саблезубого тигра»? Все это хочется мне знать. Я хочу знать про нее все. Даже такие мелочи — как спит, сколько спит, что ест на завтрак, обед и ужин, любимый цвет, любимый цветок и даже каким шампунем пользуется. Абсолютно все! Боже, что со мной?! Я еще никогда не интересовался человеком, девушкой, настолько сильно. Все мои предыдущие девушки даже не носили звание моей девушки. Они все были для одного дела. И сразу же на следующее утро после ночи я сам уходил от них, не оставив и записки. В свои 23 года я влюблялся только раз, да и то вся эта сопливая любовь плохо закончилась. С другими же девушками все было на уровне инстинктов. Максимум, что я испытывал, так это симпатия, но и она сразу же испарялась после того, как девушка отдавалась мне в первую же ночь нашего знакомства. Не помню ни одной, чтобы она продержалась больше дня, а точнее ночи. Но почему к Мэми я не испытываю животного желания затащить в постель. Неужто это действительно просто дружеская симпатия. Но наш типо поцелуй я не могу выкинуть из головы. Мне хочется ее еще целовать, прижимать к себе ее хрупкое тельце и никогда не отпускать. Хочу, чтобы только я видел ее смущающееся личико, чтобы только на меня она смотрела своими невероятными глазами, чтобы только я трогал ее. Поздравляю, Дреер, ты сошел с ума! Нет, этого просто не может быть, я никогда не признаю, что втрескался в эту малявку. Этого просто не может быть! Мы знакомы только 5 дней и только два из них разговаривали. НЕТ! Но почему мысль о том, что я влюбился, согревает мне сердце? Сегодня она так мило смущалась, что я невольно залюбовался ею. Она очень красивая, в этом я убедился уже не раз. Но блин она такая маленькая. Еще совсем ребенок. Хотя дед говорил, что ей уже 18. 18! Ей! Не могу поверить. Да, конечно, в битве ей нет равных, но ее тело, ее мысли и чувства все еще на уровне подростка, а ее страсть к конфетам вообще больше подходит ребенку. Но от этого она не менее желанна. Именно это отличает ее от остальных девушек. Не ожидал, что у нас выйдет настолько откровенный разговор. Да что там, я от себя не ожидал таких речей! И что на меня нашло? Но, как бы это странно не звучало, мне понравилось. Понравилось быть открытым, не скрываться за маской эгоиста и ненавидевшего слабаков. Конечно же, я бы хотел, чтобы такие вечера повторились и не раз, а может переросли во что-то большее. Но, думаю, после такого она будет меня избегать. Хотя нет, я в этом уверен. Дьявол! Не надо было мне набрасываться на нее. Она заслуживает лучшего. Но я не смогу отдать ее кому-то. Мне очень понравилось говорить с ней и проводить вместе время. Несмотря на то, что все дни она держала холодную маску спокойствия и, может, даже отчужденности, но сегодня она искренне улыбалась мне, смеялась и смущалась. Все это были ее настоящие чувства. Может, она тоже что-то чувствует ко мне? Да нет, бред какой-то. Зачем ей взрослый дядька, который соблазняет ее — именно так она думает, после того, как увидела меня в одном полотенце. Но не скажу, что мне это не понравилось. Мне это чертовски понравилось, и я не прочь еще раз блеснуть перед ней в одном полотенце. Вчера главное разглядывала все мое тело без стеснения, а сегодня даже убежала от меня, такая забавная. На этих мыслях я не смог сдержать улыбку и даже немного рассмеялся. Да, Дреер, ты определенно влип, по самые уши. Никогда не думал, что скажу это, но сердцу не прикажешь. Все, пора в психушку, крышу сносит со скоростью света. Черт. Не могу убрать с лица идиотскую улыбку, думая о ней. Чувствую себя идиотом, влюбленным идиотом. Неужели действительно можно так легко влюбится. Не верю! Но, похоже, придется поверить. Я уже почти дошел до гостиницы и всю эту дорогу думал только о ней, и почему-то это меня ни капельки не раздражает. Я бы думал о ней часами, а еще лучше слушал и видел ее. Боже, как я сейчас хочу оказаться рядом с ней и снова обнять. Она такая худая. Я еще в тот вечер обратил внимание на ее фигуру. Вынося ее из ванной в одном полотенце, я смог ощутить все изгибы ее тела, и по мне так она была слишком худой. Ребра выпирали, как и тазовые косточки с ключицами. Острые локотки и колени. Худые руки с такими же худыми пальчиками. Тоненькая шейка и впалые скулы. Такое ощущение, что она ничего не ест. Может извела себя так диетами. Да не, она всегда ест конфеты, а мои знания в диетах еще дают мне знать, что нет ни одной диеты, в которой присутствовали бы конфеты. Все знают, что в них больше всего калорий. Неужто это все из-за того, что она Виккири, и ее температура тела тоже из-за этого такая низкая. Черт, надо хоть почитать про них, а то я знаю все только со слов деда. А я же хочу знать мою малышку лучше. Мою малышку? «Да, — усмехнулся, — мою малышку. И когда-нибудь я скажу это ей». Она так красиво улыбалась, рассказывая про свою гильдию. Признаюсь, меня это немного задело, но скоро она так же будет улыбаться, вспоминая обо мне. Я добьюсь этого любой ценой. А вот и гостиница. End pov Лексус Лексус зашел в гостиницу и направился на свой этаж. Благополучно поднявшись и никого не встретив по пути, он переступил порог своего номера и замер. В его личном номере, в его люксе сидят все Громовержцы и в полной тишине сверлят уже его взглядом, но, видимо, до этого их жертвой была дверь. — Ну наконец-то! — воскликнула Эва и возвела руки к небу. Дреер на это только закатил глаза и направился в спальню. — Стоять! Ты не уйдешь просто так! Я жажду подробностей. — Каких? — включил дурака блондин. — А вот не придуривайся. Это благодаря мне вы сегодня гуляли. — Спасибо вам большое, о великая из фей, — съязвил убийца драконов и даже отвесил маленький поклон девушке, больше усмехаясь. — Лексус, ну правда, расскажи, как все прошло, — подключился Бисклоу, которому тоже было интересно, как провел вечер предводитель. На такое Дреер только хитро улыбнулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью и напоследок сказав: — Все было отлично, и я ее поцеловал! — оставляя шокированных сокомандников одних. — Чего?! — послышался возмущенный крик Эвергин. Но ответа она не услышала, Лексус ее благополучно проигнорировал, все еще скалясь. — Мне послышалось? — Бикслоу вместе с напарницей уставились на Фрида, который единственный сохранял спокойствие на лице и не прыгал, размахивая руками, как Эва. — Нет, не послышалось, — тихо ответил Джастин. — Похоже, Лексус что-то чувствует к той малявке, — сжал он кулаки. — И что в этом плохого? — сразу же среагировала Эва. — То, что она убийца, и убила сотни магов, разрушая темные гильдии! — взорвался Фрид. — Но-но! — сразу же вставила руки в боки девушка. — Нам ничего не известно, не делай поспешных выводов, Джастин. Мы ее совсем не знаем. Может, она не такая плохая, какой хочет казаться. Может, она не такая хладнокровная, какой хочет казаться. Может она просто человек обиженный жизнью. Да ты вспомни Лексуса, он живой пример. Сам же знаешь, какой он на самом деле, хотя все считают его грубияном и эгоистом, который любит стебать слабаков, — в конце монолога Эва тяжело дышала. — Вау, да они идеальная пара получается, — иронизировал Джастин. — Спокойно, ребят, — Бикслоу поднялся со своего места и положил руки на плечи девушки, успокаивая этим. — Мы что, сейчас будем ворошить ее прошлое, не зная ее толком. Нет. Мы сейчас просто оставим этот разговор, а завтра сами у нее все спросим. — Только попробуйте, — неожиданно раздался холодный голос Лексуса. Он явно знает больше, чем его напарники, но делиться этим не было никакого желания. Громовержцы вздрогнули и посмотрели на своего предводителя. Тот уже успел скинуть с себя шубу и даже умыться. — Не лезьте к ней, — так же твердо проговорил он, вглядываясь в глаза каждого. — Наши с ней отношения касаются только нас. Ее прошлое касается только ее. К моим чувствам, а уж тем более к чувствам Мэми, вы тоже не имеете никакого отношения. Не маленькие уже, сами должны понимать, что прошлое значит для человека, уж не тупее Драгнила. Тут он попал прямо в точку. У каждого из них свое прошлое, благодаря которому они попали в «Хвост феи» и сейчас состоят в одной команде. Из-за чего они одновременно счастливы и нет. Каждый из них потерял кого-то родного там, далеко в прошлом. Но каждый нашел новый дом в гильдии. У всех из «Хвоста феи» свое прошлое, из-за чего они попали в гильдию, и не у каждого оно вызывает счастье в глазах. Глаза Громовержцев сразу же потускнели, и весь боевой настрой узнать Мэми получше куда-то улетучился. Бикслоу и Эвергин виновато потупили взгляд, а Фрид только фыркнул и первым направился на выход. — Я так полагаю, наш разговор откладывается на неизвестное время, так что я ухожу, — и, хлопнув дверью, ушел в свой номер. — Спокойно ночи, Лексус, — проговорила девушка и отправилась за Джастином. Бикслоу же только помахал рукой на прощанье, уходя вместе с девушкой. Лексус только махнул на них рукой и ушел в спальню, сразу же укладываясь на кровать. Почему-то именно сейчас он снова вспомнил о Мэми. О ее милой реакции на его слова и действия. И ему захотелось снова увидеть ее, может быть даже обнять, если получится. Да и от поцелуя бы он тоже не отказался. «Интересно, что она сейчас делает? Легла ли уже спать? А может, спит уже и даже не вспоминает обо мне?» От этой мысли у него кольнуло в сердце. А может, она даже не думает о нем. Может, для нее это в порядке вещей, ведь вокруг нее столько парней, и он точно такой же. Но он ничего не может с собой поделать. Ему просто хочется сейчас быть рядом с ней. «А почему бы и нет?» — усмехнулся Дреер и растворился в молниях, надеясь, что девушка уже спит, и он просто посмотрит на нее.

Крокус. Гостиница «Мед». 22:57.

Pov Мэми Что это только что было? Поцелуй? Так вот что чувствуешь, когда кого-то целуешь. Я хоть и читала парочку романов, но там все было прилично и редко доходило до поцелуев. По-моему, это вообще была детская литература. Но никогда бы не подумала, что буду с кем-то целоваться. Моя жизнь, моя судьба и прошлое — все это препятствует счастью. Я уже давно смирилась, что никогда не буду счастлива. Но почему сердце так бьется, а с лица не сходит улыбка? Та и должно быть? Я бегу по лестнице в свой номер, но ноги путаются, и я несколько раз упала. Я чувствую, что температура моего тела поднимается, и теперь она превышает даже человеческую норму. Чувствую, что руки трясутся, а в душе разливается какое-то тепло, при одной мысли о повторении этого. Эйфория охватила меня с головой, и я не могу нормально мыслить. Что происходит? Это странное чувство меня пугает. Оно так не свойственно мне, спокойной девочке, которая ничего не боится и даже смерть умудряется обхитрить. Но это чувство мне нравится. Оно меня заставляет трястись, заставляя еще больше интересоваться им. Забежав в номер, я рухнула на кровать и перекатилась на спину, разглядывая потолок. Лексус. Он такой странный. Позвал прогуляться. Был искренним со мной. Не в одном слове я не услышала лжи. Он говорил легко, наверно, уже привык к таким, как я. Все его знают, а я только знаю, что у него кристалл дракона. И было немного неудобно спрашивать о нем. Но что странно, я не чувствовала дискомфорта в общении с ним. Обычно знакомства мне даются нелегко, потому что я не доверяю людям. А сейчас рассказала все, что со мной приключилось за два года, проведенных в гильдии. И мне понравилось разговаривать с ним. Понравилось и то, как он едва ощутимо касался меня. Сразу по телу разливалось тепло, и мне самой хотелось дотронуться до него, но моя стеснительность брала верх, поэтому я только могла смотреть на него, да и то, только когда он сам на меня не смотрит. От этого я чутка рассмеялась, и улыбка стала шире. От одного только имени я начинаю трепетать и вспоминать его глубокие глаза. Его глаза такие синие, не как у Стинга. У братика они больше голубые, как безоблачное небо, а его такие глубокие и синие, как море. Хотя я никогда не видела его, только на картинках. Но я уверенна, что его глаза похожи на море. Интересно, а что Лексус чувствовал со мной, находясь рядом со мной. То же, что и я? А что это такое вообще? Это и есть любовь? Та самая, про которую рассказывал Стинг. Но он говорил, как я начну что-то подозревать, то обратиться сразу к нему, потому что он уже встречался с таким чувством. Но сейчас он безмятежно спит. Да и рассказывать о таком как-то неловко, одни только воспоминания о поцелуе заставляют меня снова покраснеть, что очень странно. Я никогда не испытывала смущения. Стыд, да. Но никак не стеснения. А сегодня я множество раз чувствовала краску на своем лице. Даже когда парни видели меня обнаженной, я все равно никак не реагировала на это. Может ли это быть любовью, или я просто путаю с чем-то. Хотела бы я знать. End pov Мэми. Виккири тяжело вздохнула, встав с кровати, захватила кигуруми жирафа и направилась в душ. Расслабленно стоя под струями воды, Мэми не могла выкинуть из головы Лексуса. Этого странного парня, который привязался именно к ней и интересуется именно ею. «Что происходит в этом мире?» — мысленно удивилась она. Почему-то даже ледяная вода не могла ее сейчас расслабить. Она все думает и думает об этом могучем блондине. «Он такой высокий, широкоплечий, красивый. Его глаза завораживают, а улыбка приковывает к себе внимание. Своим телом он превосходит даже Оргу, и это еще больше привлекает. Что это со мной? Я сейчас думаю о нем, как о парне? Неужели он мне симпатичен? Так обычно говорит Стинг, когда ему понравилась какая-нибудь красотка, проходящая мимо. Та девушка действительно бывает красивой. Так вот что он чувствует, взглянув на нее». Мэми выскочила из душа и, наспех вытеревшись, натянула на голое тело кигуруми. Выжала воду из волос и обтерла их полотенцем. Вышла из ванной комнаты и только заметила на тумбочке около кровати большой в три яруса торт. Девушка тут же к нему подскочила с огнем в глазах и начала осматривать со всех сторон. Первый ярус был молочным и самым большим, покрытый стружкой шоколада. Второй ярус был молочным шоколадом, покрытый завитушками из крема и орехами. Третий ярус был из горького шоколада с кремовыми цветочками разных цветов. Мэми запрыгала от радости и мысленно завизжала. Все ее мысли сразу же закрутились вокруг этого шедевра, и слюнки уже текли изо рта. Около торта была записка.

«Все сделано по высшему разряду, как ты любишь. Не ешь сразу весь, а то животик заболит, и, пожалуйста, запивай чем-нибудь, если не хочешь заработать себе диабет. Приятного аппетита, сестренка :*

Братик Стинг».

Мэми не могла поверить своему счастью. Она метнулась на кухню кафе, так что только искры остались. Взяла оттуда тарелку, ножик, ложечку и большую кружку и вернулась в номер. Тут же разрезала верхний ярус и кусочек положила себе на тарелку. Достав из рюкзака множество коробок соков с любым вкусом, кроме апельсина, и, налив до краев себе напиток, она устроилась на подоконнике, раскрыв настежь окно и блаженно вдыхая запах тортика. Взяла тарелочку в руки, а другой вилкой отломила себе кусочек, тут же засунув его себе в рот и запивая соком из кружки, которую она держала все еще мокрыми волосами. Она взглянула на ночной город и улыбнулась от такого спокойствия. Мэми просто сидела и наслаждалась этим моментом. Очень редко удается ей чувствовать себя спокойно. Отбросить от себя мысли о прошлом, настоящем и будущем. Просто наслаждаться секундами и забыть все. Представить хоть на секунду, что она обычный человек и живет обычной жизнью. Она уже перешла на второй ярус и блаженно хрустела орехами. Но ее спокойствие было нарушено. В воздухе появились порывы магии, она тут же спрыгнула с подоконника и связала нарушителя ее спокойствия волосами и прижала к стене, приставив к его горлу ножик из волос. Тот самый нарушитель охнул от неожиданности, и голос Мэми показался знакомым. Когда свечение от него полностью пропало, девушка увидела перед собой Лексуса, который с шоком глядел на нее и тяжело сглотнул от ножа около горла. Но даже узнав Лексуса, Мэми не собиралась его отпускать. Он проник в ее номер по среди ночи. — «Что ты здесь делаешь?» — холодно поинтересовалась она, еще больше вдавливая того в стену. — Спокойно, малышка. Я ничего тебе не сделаю, — Лексус порядком удивился. «Это она так разозлилась из-за невинного поцелуя?» Он бы даже руки поднял, как бы сдаваясь, если бы его руки сейчас не держали крепкие пряди волос девушки. А хватка-то что надо. — Я… соскучился, — ляпнул он, что первое в голову пришло. От неожиданности Мэми слегка ослабила хватку, этим-то и воспользовался Лексус, перемещаясь на другой конец комнаты и глубоко вздыхая. Ми заинтересованно перевела взгляд туда же, не зная, что ответить. Лексус и сам был в замешательстве. Что он только что сказал? Соскучился?! Да, он соскучился, но не в открытую же ей вот так признаваться! Ему даже стало как-то неловко перед ней, но он быстро перевел тему разговора. — Ты почему с мокрыми волосами и с открытым окном? Заболеешь ведь! — прикрикнул он и тут же закрыл окно. Мэми не стала ему препятствовать, хотя холода она не ощутила. Температура тела снизилась до ее настоящей, и она даже не обратила внимание на ледяные руки и ноги. Она как ни в чем не бывало уселась на подоконник и снова принялась за поглощение тортика. — «Хочешь?» — она невинно предложила ему ложечку с кусочком, но никак не ожидала, что он примет ее. Он облизал ее и так же спокойно отпил из кружки сока. — Вкусно. — «А-ага», — Мэми снова по непонятной для себя причине смутилась и уставилась в окно, плотно прикрывая лицо волосами. — Не делай так, — Дреер убрал волосы с лица и перекинул через плечо на спину, что еще больше смутило девушку. — А еще ты испачкалась, вот здесь, — он большим пальцем стер с левой щеки девушки шоколад и слизнул его с пальца. — «П-пожалуйста, не д-делай такие в-вещи», — попросила Виккири, накидывая капюшон на голову. Все ее волосы оказались на правом плече, так что она без труда натянула тряпку на глаза. Лексус ухмыльнулся и присел с другой стороны подоконника, наблюдая за реакцией девушки. Та сжалась и поджала ноги под себя, садясь по-турецки. — Не делать чего? — в открытую издевался блондин. — «Насмехаться и смущать меня», — холодно ответила девушка и положила тортик себе в рот, отворачиваясь к окну. Лексус удивился такой прямолинейности, но затем улыбнулся. — Мне нравится твое лицо, когда ты смущаешься. Мне нравится, как ты пытаешься скрыть от меня глаза и свое красное личико за волосами. Мне нравится, как ты мило передергиваешь пальчиками на ногах. Мне нравится, как ты пытаешься ответить мне. Мне нравишься ты, — закончил он и с нежностью в глазах посмотрел на нее. Он совсем не планировал сейчас признаваться в своих чувствах. Но он не мог остановиться. Все лилось само, и он даже подумать не успел, как высказался в своей симпатии. Она снова покраснела и чуть ли не упала с подоконника, но парень ее вовремя успел схватить за руку и притянуть к себе, аккуратно забирая у нее тарелку с тортиком и ставя ее куда подальше. Мэми пыталась отодвинутся, но хватка парня этого не позволила. — Ты мне не безразлична. Я еще ни к одной девушке не испытывал этого. Мы знакомы всего ничего, а я уже знаю, что не проживу без тебя и дня. Ты нужна мне. Давай попробуем, — тихо прошептал он ей в красное ушко. Но почему-то от такой близости ей стало плохо и непрошеные воспоминания полезли в голову.

…- Да~, малявка, — протянул он, — для своих лет ты слишком созрела… …но это даже хорошо, всегда мечтал с молоденькой… …Он поднял ее за ягодицы, снова на это лезвие и приставил к горлу нож… …в следующий миг она почувствовала огромную боль внизу…

Мэми мелко задрожала, вспоминая противные руки насильника, того самого мага, который ее чуть не убил два года назад. Лексус заволновался об ее состоянии, поэтому немного ослабил силу, и Мэми сразу же оказалась в другом конце комнаты. Со страхом смотря на блондина. Такая реакция совсем не понравилась Дрееру, он встал с подоконника и направился к девушке, но как только хотел прикоснутся к ней, она опять оказалась в другом месте, убегая от него. Парень нахмурился и снова пошел в ее направлении, но она повторила свои действия. — Почему ты убегаешь от меня? — искренне недоумевал Лексус. Он уже чувствовал подступающую злость. Первый раз от него шарахались девушки. — Я тебе совсем не нравлюсь? Если это из-за того детского поцелуя, то прости. Сам от себя такого не ожидал. Но девушка только отрицательно помотала головой, чувствуя, как в уголках глаз накапливаются слезы. Нет! Она не может показать свою слабость. Удивительно, но рядом с этим человеком Виккири чувствует себя совсем слабой, что не очень ей нравится. Она хоть и чувствует исходящую от него силу и умом понимает, что он сможет ее защитить, но если защищать придется от него же самого. Мэми быстренько смахнула капли и нацепила маску спокойствия, что однозначно не понравилось Лексусу. Он в один миг оказался рядом с ней и прижал к стенке за плечи гневно рассматривая ее чувства в глазах. Но увы, там больше ничего не прочитать. — Не надо нацеплять эту маску, — буквально прорычал он ей. Но та даже не шелохнулась. Она отбросила чувства, чтобы не вспоминать те руки, тот голос, тот взгляд. Лексус ее слегка встряхнул, но и это не пошатнуло состояние девушки. — Скажи что-нибудь, — взмолился он. Ему совсем не радовалось, что девушка так реагирует на него, его взгляд и прикосновения. Что случилось? Неужто в этом и вправду виноват тот проклятый поцелуй? А может, что-то другое? Неприятные бывшие отношения с парнем? Что?! Что так могло повлиять на нее сейчас, когда он признался в своих чувствах. Никогда Лексус не чувствовал себя так гадко. Как будто об него ноги вытерли, но она даже и слова ему не сказала. Вот как ее действия уже заставляют парня просто убиваться. — Давай ты подумаешь над моими словами. Я понимаю, что это все очень неожиданно и, поверь, не для тебя одной. Я много наблюдал за тобой, да мы начали разговаривать только вчера, но этого мне хватило. Я не прошу сказать мне сейчас и, может быть, даже не завтра. Как будешь готова, так и скажешь. Но я не собираюсь прекращать наше общение. Мне хорошо с тобой, просто и легко, и я безумно рад этому. Если ты не хочешь, я не буду дотрагиваться до тебя, если тебе противно, я не буду этого делать. Я просто прошу тебя подумать и все. Но сейчас я никуда не уйду. Не могу оставить тебя здесь и дрожать не пойми от чего, — он хитро улыбнулся шокированной Мэми. Дреер отошел от нее, стянул с кровати покрывало и, закутав в него девушку, поднял на руки и посадил на подоконник, открывая окна. — Кажется, тебе нравится наблюдать за ночным городом, — он присел с другой стороны подоконника и подал девушке ее сладость и кружку. Та радостно приняла вкусность и свесила ноги на улицу, словив грозный взгляд громовержца, и мило ему улыбнулась. — «Звезды, они так красивы», — неожиданно заговорила она, уплетая тортик за обе щеки. Удивившись, Дреер тоже обратил свой взгляд на небо. Там миллионы ярких звезд рассыпались по темному покрывалу и подмигивали им, блестя в ночи. Мэми начала рассказывать все, что знает о них, хоть как-то разбавляя тишину, которая насквозь была пропитана неловкостью и ее смущением. Она говорила и говорила, а Лексус не мог наслушаться ее тихим и нежным голосом. Мэми говорила четко, раскрывала понятия всех тех слов, которые парню еще не удавалось услышать, делилась своими предположениями и теориями, рассказывала интересно без капли занудства, как это обычно бывало у Фрида. Где-то он вставлял свои познания насчет созвездий, на что Мэми пораженно приоткрывала ротик и говорила, что не знала этого. Но сам Лексус думал, что она знает все на этом свете, столько информации она ему выдала за несколько часов посиделок. Он и сам не заметил, как Виккири начала его подкармливать тем самым тортиком, который уже был почти съеден. Но ему нравилась эта атмосфера простоты, легкости и непринужденности. Где-то она умудрялась спорить с ним и мило хмурила бровки, на что Лексус только улыбался и говорил, чтобы она не хмурилась так, а то морщины появятся. Все-таки какой бы по-детски милой и забавной она не была, она была женщиной, и поэтому сразу же прикладывала ладошку к своему лбу и делала самый серьезный вид, чтобы складки над бровями пропали. Так они и просидели до трех ночи, беседуя на тему звезд, периодически отступая от нее и перескакивая с темы на тему. Торт был съеден, а весь сок из запасов Мэми выпит, но девушка даже не жалела об этом. Она рада, что поделилась вкусностями с таким хорошим человеком, как Лексус. Почему-то только завидев его в первый день на играх, она думала, что он невоспитанный грубиян и эгоист, но как все оказалось наоборот. «Не суди книгу по обложке» — все время твердила она себе, но в этот раз сама так поступила. И ей было очень стыдно за свои мысли. Это она и сказала громовержцу и даже попросила прощения в конце, на что он только улыбнулся уголками губ: — Тебе не за что извиняться. Я на самом деле такой. Хотя даже не знаю, почему ты так подумала, но ты абсолютно права. Я черствый и эгоистичный человек, — он провел рукой по волосам, возвращая свой взгляд в небо. — Но рядом с тобой мне почему-то хочется только улыбаться. Не хочется ни грубить, ни злить кого-то. Меня даже никто не бесит сейчас, а это очень редко бывает. Ты меняешь меня. Мне даже кажется, что мир не такой прогнивший, какой он есть на самом деле. Хочется искать его положительные стороны. Да я сам себя не узнаю! — воскликнул он и нервно сжал кулаки. — Эти чувства, они пугают меня, но в то же время мне хорошо с ними. Блин, я даже не знаю, как это объяснить. — «Не надо. Я все поняла». «Я чувствую то же самое» — так и хотелось ей сказать, но не смогла. Струсила или просто не хотела, она и сама не знает. Но определенно его и ее чувства одинаковы. Все, что он говорил, все это она сама боялась признать. Дальше Дреер просто перевел тему разговора на менее нервную. Он тихо говорил, хотя его голова была забита совсем другим. Взглянув на Мэми, он чуть улыбнулся. Виккири тихо посапывала, утомившись за весь день. Да, он уже знает, как она его провела. Как ходила ко дворцу, в библиотеку и в бар к «Хвосту феи». Рассказала уже давно с настоящими эмоциями и блеском в глазах. И он был рад, что в гильдии на нее не набросились. Даже тот же самый Драгнил спокойно терпел ее общество. Она рассказала ему свои переживания по поводу «хвостатых», на что он только отмахнулся и сказал, что и не такое у них бывало, ведь они приняли бывших врагов в гильдию, а значит и ее перестанут осуждать, хотя конкретно за что он так и не сказал. За весь вечер он старался не поднимать тему ее прошлого. Того, что знает, что она сидела, и того, что ему безумно любопытно было узнать, за что именно она проторчала почти всю жизнь в тюрьме. А сама Мэми и не старалась рассказать об этом. Оно и понятно почему. Он и сам мало говорил про свое прошлое. Больше они разговаривали на нейтральные темы, и оба были довольны слушать голоса друг друга. Улыбнувшись самому себе, Дреер поднял девушку на руки и положил на кровать, укрывая ту одеялом. Все-таки не сдержавшись, он слизал языком шоколад над верхней губой, и тут же ощутил дикое желание поцеловать ее. Но успокоив себя и свои инстинкты, он ограничился лишь поцелуем в лоб. Но в последний миг перед тем как исчезнуть в молниях, он заметил тоненький шрам тянущийся вдоль неприкрытой шеи девушки.

Крокус. Четвертый день ВМИ. Первое состязание.

Стадион уже наполнен людьми, жюри и ведущий на местах, а участники игр уже выбрали, кто будет выступать от гильдии. Первое состязание с виду казалось весьма простым. Продержатся в водяном шаре, при этом выталкивая оттуда других участников. Все девушки тут же принялись сражаться, один только Кен из «Четырехглавого цербера» в шоке загляделся на всех этих красавиц в купальниках и пропустил, как его выпнули из шара, а так же и с состязания. Так на протяжении десяти минут девушки не желали уступать друг другу, но одна за другой вылетали из игры. Их осталось всего двое — Люси из «Хвоста феи» и Минерва из «Саблезубого тигра». Орландо только улыбалась, предвкушая игру. Девушкам надо продержаться всего пять минут, а иначе та, которая вылетит первой, окажется на последнем месте. Но Минерву охватило какое-то дикое чувство, и она начала избивать Хартфилию, неосознанно представляя на ее месте совсем другого человека. Мэми. «Эта грязная девчонка. Виккири. Она должна получить свое». Удары становились все жестче, а крики «хвостатой» все громче, но это был не тот голос. Не голос Мэми. Все «хвостатые» ошарашенно смотрели на «избиение младенца». Кто-то из них даже взглянул на трибуны, чтобы взглядом отыскать ту тихую девушку, которая вчера вместе с ними в баре сидела и попивала коктейли Миры, на которую они надеялись, и только она могла прекратить это. Так думал почти весь «Хвост феи». Но той нигде не оказалось. Она не пришла. Может, потому что заранее знала, что такое случится. Мира, Дождия, Эльза и другие девушки из гильдии уже чуть ли не рыдали за свою согильдийку. Парни в ярости сжимали кулаки. Кричали, чтобы это остановили, но это же всего лишь игра. Да, для кого-то игра. Но не для них. Когда их товарища избивают на глазах всего народа, им не хочется веселиться. Сама Мэми сейчас находилась в гостинице. Уснув в три часа ночи, она просыпалась каждый час, видя все более ужасающие картины из тюрьмы. Поэтому совсем не выспалась. Зайдя в девять утра к ней в номер, Стинг увидел, что она еще спит, волосы были растрепаны, руки сжаты в кулаки, а лицо встревоженно, даже небольшие синяки под глазами. Решив ее не будить, чтобы она хоть немного, но поспала, Эвклиф объяснил все согильдийцам, умолчав только про странный запах в номере Мэми, и они ушли на игры. Фрош с Лектором вызвались остаться и если что объяснить все девушке. — Прекрати, Минерва! — состязание прервал Генма, который сам от себя такого не ожидал. Просто он почему-то вспомнил Мэми, как над ней точно так же издевались, а может и хуже. И ему стало тошно от самого себя, от своей дочери. Она избивала противницу, которая уже была не в состоянии сражаться. Разве этому он ее учил? От такого баса Минерва остановилась и не успела схватить Люси. Та, преодолев препятствие ввиде стены в шаре, вылетела наружу, где стремительно начала падать с приличной высоты. Благо Нацу с Греем успели ее подхватить у самой земли. Венди с Шерией тут же подбежали к раненой, залечивая ее раны. Вся команда «Хвоста феи» А спустилась с балконов и хотели на куски разорвать Минерву. Нацу едва сдерживали Эльза с Греем, сами злобно сверля взглядом соперников. «Саблезубые» так же спустились, защищая свою госпожу, как им было велено. Мира с надеждой рассматривала их. Но так и не нашла Мэми. Только она могла вразумить Минерву, и только ее Миражанна считала другом из «тигров». Лексус одновременно выдохнул от облегчения и насторожился. Первое — Мэми не смотрела со стороны, как избивают Люси, и она может даже не знает об этом. Будь она тут, то не допустила бы такого, уж он-то в этом уверен. А второе — где она сейчас в такое время. Почему не на играх? Может, что-то случилось? Эта мысль не давала ему покоя. Вдруг на нее опять напали? А они сейчас здесь и даже не знают об этом. Он метался взглядом по трибунам, заметить ее среди обычных людей. Но и там ее не было. Он даже не ощущал ее необычного запаха полевых цветов смешанный с кровью. Она вообще еще не приходила? Генма хмуро поглядывал на команду «саблезубых» и дал им знак, чтобы они уходили. — Вы разозлили гильдию, которую не стоит злить, — тихо проговорил им Нацу вслед. Стинг только улыбнулся, уже предвкушая бои. Нацу аккуратно поднял Люси на руки и унес с арены. Игры продолжили. Ведущий объявил, что сегодня парные бои, поэтому выбирали жребием сразу два участника. Из-за исключения «Хвоста ворона» «Хвосту феи» пришлось сделать одну команду из двух. В нее входили — Лексус, Гажил, Нацу, Грей и Эльза. Сильнейшая пятерка «Хвоста феи», по мнению многих. Первый бой объявили между «Четырехглавым цербером» и «Синим пегасом».

***

Мэми появилась на играх в тот момент, когда команда «саблезубых» уходила с арены. Она не стала тревожить Генму и других участников, она даже не хотела говорить им, что слышала их, когда они уходили, что поспать ей нормально так и не удалось. Круги под глазами выделились еще больше, а показываться в таком виде ей не очень хотелось. Иксиды все объяснили ей, и она спустя несколько минут отправилась вслед за согильдийцами. Виккири села на крышу и сразу же заметила побитую «хвостатую», на которой живого места не было. Она сразу же вспомнила себя. Вот только над блондинкой сейчас крутятся аж два медика, в то время как ее просто кидали в клетку, как животное. И ей стало так завидно и обидно одновременно, что она еле сдержала свою ярость. Ее никто так не лелеял. Все 18 лет она сама со всем справлялась, и никто ей не помогал. Темная пелена, заволокла светлый глаз, а темная сторона Виккири праздновала маленькую победу. Мэми вдруг широко распахнула глаза и схватилась за голову. Она что, жалеет сейчас себя?! От этой мысли ее чуть наизнанку не вывернуло. Она всю жизнь ненавидела жалость, хотя сама была очень жалкой, и от этого она тихо ненавидела себя. Еще раз взглянув на Люси, Мэми перевела взгляд на свою команду. Минерва, довольно скалясь, не спеша шла к выходу, другие же только хмуро поглядывали на мастера. «Вот оно что, — поняла Виккири. — «Хвостатая» попала под руку Минерве. Какой ужас!» Виккири тут же поняла, что всю вчерашнюю злость, которую она не выместила в бою с ней, она выложила на блондинку. Ей досталось из-за нее. Фрош с Лектором прикрывали рты лапками. Они уселись на плечах девушки и высказались, что хотят остаться с ней, потому что волнуются. На такую заботу Мэми растаяла и вручила иксидам по шоколадке. Она поднялась с места и направилась в лазарет «Хвоста феи», куда только что поступила больная с многочисленными ушибами. В этом огромной здании стадиона Мэми благополучно заблудилась, поэтому отыскала нужную ей комнату только спустя полчаса. И за эти полчаса она уже сто раз прокляла себя, что вообще решилась на это. Но она ощущает свою вину и не могла просто так закрыть глаза на поступок Минервы. В битве 8 июля она еще это ей припомнит, а сейчас ей искренне было жаль «феечку» и хотелось помочь. Найдя дверь, она спокойненько ее открыла, даже не думая, что в ней может находится кто-то еще помимо больной. — Ты?! — выкрикнула Полюшка, чем заставила Люси немного поерзать на кровати, но не проснуться. — Что ты здесь делаешь? — уже тише прошептала лекарка. Мэми застыла на пороге, явно удивленная присутствием здесь посторонних. И как она раньше не додумалась об этом? Ведь за больной должны присматривать. «И что мне им сказать?» — лихорадочно думала Кири. Помимо пожилой целительницы, здесь была небесная убийца драконов — Венди, вместе со своим иксидом — Шарли. Совладав со своим удивлением, Мэми подошла к сидящей за столом женщине и накрыла ее руку своей, от чего та дернулась, но руку не выдернула. — «Я пришла помочь», — твердо проговорила «саблезубая» и, не слушая «хвостатых», направилась к койке больной. Венди хотела помешать, а Шарли уже была готова высвободить свои коготки, но Полюшка им жестом дала понять, чтобы не вмешивались. Ей было интересно, что эта Виккири задумала сделать. Та присела на стульчик около кровати и подняла руки над телом девушки. Мэми отметила про себя, что ее уже хорошо подлатали, и ее жизни больше ничего не угрожает. Но синяки, ссадины и небольшие порезы, а так же легкое сотрясение мозга портили всю картину. Вздохнув поглубже, она прочитала заклинание, которое больше всех любила в своем арсенале, ведь именно оно в большинстве случаях помогало не откинуть ей коньки: «Целебный свет». Руки ее засветили приятным белым светом, а комната начала наполняться теплом. Синяки начали сходить, ссадины и ранки затягиваться, а голова показалась Люси совсем легкой. Почувствовав себя лучше, Хартфилия приоткрыла глаза и даже немного вскрикнула, увидев около своей кровати Виккири. Воспоминания все еще не отпускали ее, но они уже были не такими яркими, после помощи Громовержцам ей, потом веселой пьянки в «Саблезубе» и ее появлением у них в таверне. Заметив, что больная проснулась, Мэми отстранилась и низко поклонилась. Люси не успела ничего сказать, как услышала голос в своей голове: — «Мне искренне жаль за эту ситуацию. Я прошу прощения за Минерву и ее характер. Это больше не повторится, и она получит по заслугам», — протараторила она и поспешно начала снимать рюкзак с себя. Сегодня она не планировала кому-то отдавать конфеты, поэтому почти все купленное Минервой оставила в гостинице. Но ничего не поделаешь. — Это поможет тебе расслабиться, — она положила на прикроватную тумбочку несколько шоколадок с разными вкусами. — Это поднимет тебе настроение, когда станет скучно в этих четырех стенах, — теперь положила пачку палочек с шипучкой внутри. — Это поднимет твой иммунитет, — теперь на тумбочку поставила несколько пачек апельсинового сока, которые хотела сегодня скормить Орге во время перерыва, но тот обойдется. — Это разгладить твою кожу после синяков и царапин, — дальше на столе оказалась небольшая склянка с мазью, которая пахла довольно приятно. Аккуратно поставив рюкзак на пол, Мэми развернулась к лекарям. — Спасибо вам большое за то, что спасли мою жизнь, я у вас в долгу», — и тут же подняв рюкзак снова на руки достала из него леденец на палочке в виде бантика и протянула его Венди, та в заторможенности взяла его. Достав упаковку низкокалорийный пирожных, она поставила на стол перед носом Полюшки. «Хвостатые» в шоке разглядывали гостинцы. — Да не стоило так, — первой пришла в себя Люси и как-то смялась под столькими сладостями. Она не ела его огромную кучу времени, так как следила за фигурой, а тут такой соблазн. — Мне бы и обычных извинений хватило, — Хартфилия улыбнулась, как может улыбаться только она, только это солнце гильдии, и от этого Мэми стало только дурней. Она ведь завидовала ей, но сразу было видно, что девушка этого заслуживает в отличии от нее. Люси попыталась присесть на постели, но Виккири мягко надавила на плечи, заставляя ту снова лечь. — «Тебе не стоит подниматься сейчас, — покачала она головой. — Ты еще слишком слаба, — Мэми посмотрела прямо в глаза Люси. — Мне правда очень жаль, что Минерва не смогла совладать с собой», — горько проговорила она и выпрямилась, стремительно направляясь к выходу. — А ты изменилась, — неожиданно для себя самой прошептала Люси, нежно улыбаясь и рассматривая узоры на потолке. Мэми на долю секунды замерла на выходе, но затем, накинув капюшон, вышла из палаты. Виккири вышла на стадион и, обходя людей, осторожно подошла к Генме. Тот, как только завидел ее, попытался улыбнуться, но получилось плохо. — «Я все знаю, видела, в каком состоянии та девушка из «Хвоста феи»», — спокойно проговорила она и запрыгнула на перила, словив взгляд команды «Саблезубого тигра», она им помахала. — Вот как. И где была тогда? — сокрушенно спросил мастер. Как же ему хотелось скрыть вспышку гнева Минервы, но Мэми всегда на шаг впереди. — «Ходила навещать больную, — она хмуро посмотрела на сражающую четверку, делая вид, что увлечена состязанием. — Минерва ее на славу избила. Попросила прощения и помогла. Все-таки это моя гильдия такое учинила. Совсем как-то не в рамках игр. Прости, не смогла сдержать себя. Люси Хартфилия такого не заслужила. Еще было что-нибудь интересненькое?» — Нет. Первое состязание прошло, так же как и первый бой. Третий бой будет между «Хвостом феи» и «Саблезубым тигром». Там никто не будет сдерживаться. Оглядев все трибуны и взглянув на каждую команду, Мэми заметила всего одну команду от «хвостатых». Ее глаза округлились, а ротик слегка приоткрылся. — «Что это с «Хвостом феи»?» — задала она вопрос. — В смысле? — Генма перевел взгляд на балкон «фей», где четверо гневно сверлили взглядом «Саблезубых». Один только Лексус в своей привычной манере облокотился на стену спиной, сложил руки на груди и слушал музыку в наушниках, как казалось со стороны. — А это… из-за недостатка ровных команд их объединили в одну.

***

Pov Лексус. Второй бой в самом разгаре, но мне уже нет до него дела. Я ощутил такой знакомый запах крови и цветов. Резко повернув голову в направлении трибун, я заметил темную фигуру около мастера «Саблезубых». Она, как и в первый день, уселась на перилах и увлеченно наблюдала за играми. С обоих сторон сидели иксиды и тоже смотрели за боем. Я напряг весь свой слух, чтобы хоть чего-то услышать от девушки, ведь я уже соскучился по ее мягкому голосу. Но я никак не могу привыкнуть, что она «не хочет говорить». Не верю. Теперь это точно не прокатит. Она не может говорить. Какой-то ублюдок перерезал ей горло, я сам лично видел вчера шрам на шее. Слава богу, она осталась жива. Кто такое сделал с ней? Как же хочется надрать ему зад за нее, аж кулаки чешутся. Но придется терпеть. Она мне даже не сказала, что не может говорить, все время прикрывая этот уродливый шрам тряпками. И это задевает меня. Она до сих пор не открывается мне полностью. Заслужу ли я когда-нибудь ее доверие? Похоже у них завязался разговор, но я не слышу реплики Мэми. Дьявол! Придется ориентироваться только по словам старика. — Вот как. И где была тогда? Видимо Мэми уже давно ушла из гостиницы. Наверно как всегда гуляла, а мастер этого ей не позволяет? Блин по одним словам старика нифига не понятно. После этого Мэми нахмурила свои бровки, но продолжала наблюдать за боем. — Нет. Первое состязание прошло, так же как и первый бой. Третий бой будет между «Хвостом феи» и «Саблезубым тигром». Там никто не будет сдерживаться. Что? Он не скажет ей? Одна «саблезубая» сумасшедшая чуть не убила Хартфилию, что запрещено на играх. Люси сейчас не в самом лучшем состоянии лежит в лазарете, а он собирается молчать? Почему? Неужто не хочет упасть в ее глазах? Так может они все скрывают от нее, и поэтому ей их гильдия совсем не кажется жестокой. Но так же нельзя! Ту ее взгляд начал осматривать все балконы, и я быстро прикрыл глаза и попытался сделать вид слушателя музыки. — В смысле? — услышал я голос «саблезубого» старика, а в следующий миг почувствовал еще один взгляд на себе. — А это… из-за недостатка ровных команды, их объединили в одну. Вот здесь все ясно. Малышка спрашивала про наши команды. Но вот перед этим я ни черта не понял! Проклятье! Уже и второй бой подошел к концу. End pov Лексус. — Время вышло, — громко проговорил Тыквачок. — Второй бой сегодня у нас вышел в ничью. «Пята русалки» и «Чешуя змеедевы» получают по пять баллов. Пары побитые и немного огорченные покинули арену. — И последний бой! — пытался перекричать толпу Чапати. — О да! Вы и сами знаете. Гильдии, которые с самого начала этих игры невзлюбили друг друга, которые сразу же сражались за первенство. Сильнейшая гильдия семилетней давности — «Хвоста феи» против сильнейшей гильдии последние пять лет — «Саблезубого тигра»! Нацу Драгнил, Гажил Редфокс и Стинг Эвклиф, Роуг Чени!

***

Стадион погрузился в тишину. На арене, прямо по центру образовалась огромная дыра, которая уходит глубоко в землю. Только что зрители видели незабываемое зрелище. Никто этого не забудет. Четыре дракона сошлись в ожесточайшей схватке. Каждый защищал, что ему дорого. И каждый выложился по полной. Мэми не могла пошевелится. Стинг и Роуг, ее дорогие и любимые братики, сейчас лежали на жестких камнях и пытались привести дыхание в норму. Над ними возвышался Нацу Драгнил довольный своей победой. Такого поражения у братьев она еще не видела. Да, они не всегда побеждали, она им помогала, но в таком состоянии ей еще не приходилось их видеть. Они использовали все свои силы, свою слаженную работу, свое объединение, но все равно проиграли. Этот Драгнил был слишком силен. Он был с ней почти на одном уровне, но все равно немного не дотягивал до нее. Он один их победил, оставаясь стоять на ногах. Его напарника, Гажила, в середине боя он отправил в далекий путь на тележке. Все зрители, в том числе и она, не могли поверить. Двух драконов «саблезубых» победили. Сильнейшую гильдию растоптал паренек из «Хвоста феи», некогда сильной гильдии, сейчас же считавшей не больше чем отбросами. Ее семью, которую она так долго искала, избивали у нее на глазах. Дорогих ей людей искалечили, а она сидела сложа руки и наблюдала. Девушка часто задышала и уже хотела кинуться к ним, как Генма крепко схватил ее за руку. — Ты не спустишься туда, — твердо сказал он ей. — Не опозоришь мою гильдию еще сильней. И Мэми бы послушалась, если был страх не взорвал ее разум. Страх потерять родных людей. Она посмотрела в глаза Генме и тот ослабил хватку. Ее глаза снова были как у жестокого убийцы, один в один как им показывали на видео несколько лет назад. Этот взгляд убийцы и жажда смерти неприятелям. Она всеми фибрами души желала смерти обидчикам ее братьев, но великими усилиями сдерживала себя, вталкивая себе в голову, что это всего лишь игры. Ее глаза метали молнии, чуть засветившись. Она с животным рыком выдернула руку и соскочила с перил на арену. — «Фрош, Лектор? — она подняла голову наверх и взглянула на иксидов. Те сжались, им было страшно, они боялись гнева мастера, тот буквально взглядом приковал их к перилам. — Ничего», — мягко продолжила она, прекрасно понимая их чувства. Со спокойным лицом и размерным шагом она направилась в центр арены. Глаза ее закрывала челка и капюшон сверху. Руки крепко сжаты в кулаки, а изо рта иногда проскакивало животное рычание. Она пыталась успокоить себя, но выходило чертовски плохо. Вся ее фигура была напряжена не только из-за состояния братьев, но и из-за всех взглядов, которыми наградила ее толпа. Все без исключения следили за действиями девушки, и у всех были разные чувства. Подойдя к дыре, она соскочила вниз, опираясь на волосы, и с грохотом приземлилась на землю, подняв клубы пыли. Капюшон слетел, и Нацу заметил два кровожадных глаза, которым посмотрела на него девушка. Драгнил даже с места не сдвинулся, хотя внутри у него все задрожало. Он помнит, что она убийца и ей без труда убить человека. — Это за Люси, — тихо сказал Нацу, твердо выдерживая ее маньяческий взгляд. Мэми только сильнее сжала кулаки, сдерживая свои инстинкты убийцы. Как же она желала его смерти. Темная пелена накрыла ее глаза, а воздух начал подниматься вокруг нее. Ситуация повторялась, как и с Люси. Вот только Виккири может себя сдержать в отличие от некоторых. Она глубоко вздохнула и, отвернувшись от «хвостатого», бережно подняла прядями волос братьев, от чего те слегка охнули от боли. Она сразу же через волосы начала передавать целебный свет, и те начали приходить в себя. — Струсила, малявка? — усмехнулся Драгнил. Ему хотелось бы так же отметелить и ее, но это уже не по правилам. — Боишься, что я тебя так же, как и твоих дорогих друзей… — это слово он особо выделил, — …побью. Но Мэми его проигнорировала. Наколдовав крылья, заклинание которое она выучила совсем недавно. За ее спиной появились два крыла, одно было полностью черным, которое было обтянуто кожей и заостренно на конца — крыло ее темной стороны. Второе крыло было белоснежным, белые перья переливались на солнце — крыло ее светлой стороны. Взметнувшись вверх, она приземлилась на ноги, и крылья сразу же исчезли. Стинг, который уже пришел в себе, встал на свои двои, поддерживая друга. Взглянув на Мэми, он понял, что та сильно переживала за них. Взгляд убийцы все еще был при ней. Осторожно приобняв ее за плечи, он шепнул ей: — Теперь будем вместе тренироваться, — он даже сумел чуть улыбнуться. — Не напрягайся так, Мэми, с нами все хорошо, — Роуг тоже подключился к успокоению сестренки. Она наклонила голову чуть в сторону и оглянула парней со всех сторон. Кровожадный взгляд постепенно отступал и на его место пришел более привычный Дуэту, взволнованный. — «Вы как?» — Жить будем, — успокоил ее Эвклиф. Они направлялись на выход с арены, Мэми придерживала Стинга, а тот Роуга. Но вдруг Чени остановился, а за ним и вся цепочка. Нахмурившись, он вглядывался в арку. Оттуда не спеша выходили люди. Это оказались стражники Совета, советчики при исполнении, верховный, несколько членов гильдии «Черт» и столько же из еще более лучшей гильдии наемников, а так же Фред Женевский — ее отец. — Мэми, член «Саблезубого тигра», больше известная, как Виккири или два ноль пять, — заговорил верховный, — вы обвиняетесь в нападении на темную гильдию «Сумеречный Черт», на Фреда Женевского и убийства пяти темных магов из темной гильдии «Звезда смерти», которые охраняли мистера Женевского.