First to Outlast

[Видеозапись 22]       Темно. Больничная койка, похожая на предыдущую. Пациент привязан и без сознания. На тумбе лежит скальпель.       - Ну что, куколка, – «врач» потирает ладони. – Дай-ка сюда эту приблуду.       Камера переходит к Трэгеру.       Шелли, со следами плохо смытой косметики, с золотым крестиком на шее и в некогда белом лифе, боязливо глядит в объектив.       - Помаши ручкой, – комментирует Трэгер.       Девушка выполняет команду.       - Взгляни-ка на этот анатомический атлас…       Фокус переводится на койку.       - … Покажи-ка, где у человека кишки?       Шелли, как в детском саду, заносит палец над пациентом и указывает на нижнюю часть абдомена.       - Угу. А теперь – лёгкие?       Процедура повторяется, женщина показывает на грудную клетку.       - Почки?       Подводит ладонь в районе поясницы.       - Ну, это всё цветочки. Где у него селезёнка?       Шелли водит пальцем по кругу, не касаясь мужчины. Задерживается над его правым боком. Переводит руку по центру чуть выше пупка. Возвращается к правому боку, останавливается под рёбрами.       - А вот и нет! Это печень! Печень!!!       «Доктор» поднимает со стола скальпель, размахивается и втыкает его в указанное место.       Шелли вскрикивает и отпрыгивает назад. Моментально начинает рыдать.       Ричард Трэгер издевательски смеётся.       - Он уже часа два как сдох, – небрежно сообщает он. – Скоро завоняет и всё такое. Напомни выбросить мусор.       «Врач» ковыряет тело скальпелем, откладывает инструмент и достаёт кровоточащий коричневый комок плоти.       - Смотри: печень! – Утверждает он и настойчиво протягивает ей.       Он держит орган перед Шелли, пока журналистка, захлёбываясь в слезах, не подставляет ладони. С куском человеческой печени на вытянутых руках она трясётся и плачет.       «Доктор» отпускает ругательство.       - Не годится, – он бьёт её по рукам.       Шелли роняет печень. Орган с омерзительным звуком шлёпается об кафель. «Врач» пихает журналистке камеру.       Изображение дрожит. Трэгер, засучив невидимые рукава, принимается орудовать скальпелем по грудной клетке. Звуки плача не затихают. «Доктор» разводит и разламывает рёбра. Треск ломающихся костей и хруст суставов. Хлещет кровь. Руки психопата бордовые по локоть. Его фартук и брюки Шелли багровеют. Объектив двигается по сбитой траектории.       Через какое-то время Трэгер извлекает сердце.       - Бери.       Кинг медлит.       - Бери, я сказал!       Журналистка ставит камеру на тумбу.       - Теряю терпение.       Он тут же подхватывает камеру.       Шелли тянется к розоватому облитому тёмной жижей органу. Осторожно поднимает, боясь уронить.       - Смелее, – подначивает «доктор». – Этому парню хуже не станет, хе-хе.       Женщина приближает к себе кровавую плоть.       - Скользко, – робко комментирует она.       - Вот умничка. А теперь – ешь!       Шелли роняет сердце обратно на тело.       - Наверняка ведь проголодалась, пока шастала туда-сюда. Не так ли? Энергию нужно восполнить, дорогая моя. Иначе до морфогеники дело не дойдёт, хе-хе…       Шелли снова начинает плакать и подвывать, на этот раз тише. По-прежнему держа орган, опускается на колени. «Врач» садится вслед за ней.       - Ну же, куколка, открой ротик… Какие у тебя губки… Сколько ты туда бабок всадила, а? Силикон – штука недешёвая, хе-хе-хе, а ты явно не знаешь меры…       «Доктор» Трэгер подставляет свободную ладонь под ладони Шелли и подталкивает сердце к её рту.       Объектив приближается к самым губам. Женщина рыдает с открытым ртом. Слюна струится по подбородку, она не замечает.       - За мамочку…       Отбеленные зубы погружаются в мясо.       - За папочку…       Зажав кусок, Шелли жмурится и плачет.       - Не любишь папочку? Папочка оплатил твоё лечение!       С новым приступом рыданий, Кинг откусывает от сердца и, давя рвотные позывы, пережёвывает.       - Молодец! За тётушку…       Проглотив, Шелли принимается за новый. Не сдерживает рвоту, блюёт.       - Ничего страшного, – сумасшедший похлопывает её по плечу. – Продолжаем…       После второго куска щёки Шелли снова надуваются, но «доктор» подносит к ним скальпель, и она вынуждена сглотнуть.       - За тобой наблюдать – одно удовольствие… Прямо-таки физическое… Если ты понимаешь, о чём я…       Шелли отрывается от «еды» и испуганно смотрит выше объектива. Лицо, шея, декольте – всё вымазано в крови.       - Никаких разговоров во время трапезы, – усмехается псих. – Кушай, дитятко, не обляпайся, хе-хе. Амуры потерпят.       Он хватает девушку за затылок и тыкает лицом в надкушенный орган. Шелли давится, всхлипывает, но ест. Её тошнит после каждого укуса.       - Н-не могу б-больше, – заикается она после половины.       Её снова вырвало.       - Сойдёт для начала.       «Доктор» вскакивает на ноги. Шелли медленно поднимается, опираясь на стену.       На койке – выпотрошенное, развороченное тело. Из живота торчит воткнутый по самую рукоять медицинский нож. Заметка 65 18.09.2013 (00:59)       Поверить не могу… Только что… Ела сырое человеческое сердце… Долбанный извращенец… Он заставил меня… Господи, Господи, Господи… [Видеозапись 23]       Неровный крупный план. Ближе – физиономия человека в хирургической маске с разбитыми окулярами. Чуть ниже – заплаканное, перепачканное чужой кровью лицо Шелли.       Камера вертится. Её держат одной рукой, очевидно, объективом к себе. Второй рукой «доктор» обнимает журналистку за шею. Подтягивает Кинг к себе. Пережимает ей горло локтем, не в том месте. От этого она закашлялась.       - Прямо-таки семейное фото, – комментирует он.       - Это запись…       - Знаю, отвянь! Бери пилу, идём дальше.       Отпускает её. Заметка 66 18.09.2013 (01:01)       Он становится агрессивнее… Что-то мне это не нравится… [Видеозапись 24]       Шелли, потирая себя за плечи, переминается с ноги на ногу около другого пациента. Человек жив. Его губы сшиты, но глаза распахнуты. Качает головой и пытается пошевелиться.       - Тебя учили, как работать пилой, детка?       Голос Трэгера не допускает возражений.       Она замирает.       - Тут ничего сложного, – поясняет сумасшедший врач.       В кадре – его рука, вертит пилу перед объективом.       - Если, конечно, не хочешь отпилить себе пальчики.       Добавляет:       - Это удовольствие прибереги уж для меня, будь добра.       Он приближает лезвие к животу «пациента». Тот пытается подняться, но ремни на груди вдавливают его в постель. Шелли начинает поскуливать.       - Н-нет, это на десерт.       Трэгер спускает инструмент к ноге лежащего. «Пациент» отчаянно мычит.       - Потому я и заштопал ему говорилку, – бодро сообщает он. – Он никуда не денется, хе-хе.       Под плач Шелли и исступлённое мычание жертвы маньяк начинает терзать ногу. Красные брызги летят во все стороны, трясётся камера, кряхтит сам Трэгер. Вытаращенные глаза «пациента» наливаются кровью и слезами.       Дойдя до кости, Трэгер останавливается. Объектив поднят, «доктор» тяжело выдыхает. Пациент прекращает метаться – он потерял сознание. Шелли Кинг еле держится на ногах.       - Чувствую себя творцом, – вкрадчивый голос за кадром. – Все мои игрушки до того послушны, до того натуральны, что даже трогательно. Я бы прослезился, да очки запотеют. Могу забавляться с ними дни напролёт! А они стонут, кривляются… Но режутся там, где я хочу, вскрываются там, где я хочу, сшиваются там, где я хочу! Разве не чудесно?       Объектив направлен на разрезанную конечность. Реакция Шелли не видна.       - Кость, мать её… Кто бы мог подумать… Подержи камеру. Ровно! Ровнее!       Камера снова переходит к журналистке.       Дрожащими руками она поворачивает объектив на развороченную ногу вымученного пациента.       «Доктор» хватается за инструмент обеими руками и продолжает пилить.       - Правую уже можно освободить, хе-хе! – в коротком перерыве он расстёгивает ремень над коленом и на лодыжке.       Он напрягается всем телом, чтобы разрезать бедренную кость. Звук трения ржавого железа о человеческую плоть заглушается закадровым плачем.       - Скальпель, сестра! – бравурно восклицает «врач».       Камера опущена и направляется к предыдущей койке. Над свежим трупом вьётся мошкара. Двумя пальцами женщина выдёргивает скальпель из его абдомена.       Возвращается к Трэгеру.       Он усердно занят распиливанием.       - Чего ты мне его суёшь? Помогай!       Шелли роняет нож.       - Давай, куколка… Ты же не хочешь оказаться на его месте…       Шелли присаживается, чтобы поднять инструмент.       - Смотри, не порежься сама, хе-хе-хе, – приговаривает «врач». – Много будет кровишки, а убраться будет уже некому…       Шумно сглотнув, журналистка приближает сжатый в кулаке скальпель к рваному надрезу. Пила ездит туда-сюда с такой скоростью, что она боится попасть под лезвие. Камера показывает, как тонкие женские пальцы с облупившимся лаком, одного цвета с льющейся из раны жидкости, погружают нож в человека.       Её рука замирает, когда кожа рядом с порезом беспрепятственно расходится под давлением скальпеля.       - Смелее, смелее! Приложи немного усилий. Вот так…       Трэгер хватает кулачок Шелли и начинает водить им вперёд-назад. Шелли пищит – вероятно, он сжал её слишком крепко. При виде того, как из-под её собственных рук вытекает багровая лужица, и человек постепенно лишается ноги, она начинает рыдать – за кадром слышны её всхлипы.       - Представь, что ты режешь свинину на обед своему ухажёру, – говорит Трэгер. – Или нет… не представляй! Так гораздо интереснее, хе-хе-хе…       Он отпускает её руку и какое-то время бездействует. Пила торчит посреди ноги.       - Нет-нет, – задумчиво произносит «врач» сверху. – Так мы долго будем ковыряться. Сиди здесь, я принесу топор. Раз-раз! Раз-раз!       Сумасшедший размахивает кулаком в воздухе, как будто совершает рубящие движения направо и налево.       - А если он проснётся? – еле слышно спрашивает дрожащая Шелли.       - Болевой шок, все дела, – отмахивается тот. – А когда он очнётся, ты подаришь ему его же собственную ногу, завёрнутую в одеяло и перевязанную чьими-нибудь кишками, как ленточкой…       Как тебе идея?       Шелли не отвечает.       - Можешь пока посверлить его скальпелем где-нибудь в других местах, хе-хе. Уверен, ты тоже найдёшь много нового! – говорит маньяк и уходит.       Шелли опускается на пол. Заметка 67 18.09.2013 (01:13)       Он свалил.       Сейчас или никогда. [Видеозапись 25]       Включён режим ночного видения.       Коридор. Темно. В отдалении – огромная поляна света, порождающая белёсые пятна на экране. Камера медленно движется вперёд. Шаги не производят звуков. Даже не слышно дыхания за кадром.       В лучах лампы – дверь с двойными створками. Стоя в темноте, камера замирает.       - Попалась, беглянка!!!       Объектив резко разворачивается на 180 градусов, в кадре – зелёное в ночном видении лицо сумасшедшего доктора. Окуляры отражают свет, глаза похожи на автомобильные фары. Он бьёт кулаком выше камеры.       Объектив резко опускается.       - Больная шлюха… – Трэгер наклоняется за ней. [Видеозапись 26]       Та же комната-операционная. То же инвалидное кресло. Шелли Кинг снова пристёгнута. Голова, торс и брюки мокрые, будто её облили водой. Под левым глазом крупный иссиня-чёрный кровоподтёк. Около каталки лежит сумка.       - Кажется, кто-то попытался сбежать, – констатирует голос за кадром.       - Я всего лишь искала туалет…       - Чем тебе тут не сортир? – Вторая рука «врача» делает широкий жест. – Никто из моих предыдущих пациентов не стеснялся, хе-хе справлять нужду прямо здесь.       Шелли намеревается пошевелить рукой, но обнаруживает, что обездвижена.       - Отпусти…       Держа камеру, врач направляется в сторону инструментов.       - Рано или поздно все вы начинаете нести бред про какую-то свободу, но это же утопия, ты понимаешь? К свободе можно прийти только через долгий, изнуряющий труд… Arbeit macht frei, как говорится, хе-хе. Мои пациенты определённо, в какой-то степени, свободны… Кроме ещё живых, хе-хе-хе.       Он не находит нужного предмета на столе.       - А куда я девал ножницы? Ты не видела?       Объектив оборачивается. Кинг, мокрая, измазанная кровью и с крупным фингалом, отчаянно раскачивается из стороны в сторону. Ей ощутимо мешают сдавливающие ремни.       - Что, так сильно хочется по нужде? Хе-хе-хе…       «Врач» водит камерой по углам, пока не находит искомый инструмент.       - Та-ак, – деловито протягивает он.       Камера приближается к Шелли. Объектив опускается на её уровень.       - Знаешь, детка… Я опасался, что это произойдёт. Вернее, так: я знал, что это произойдёт. Когда мужчина и женщина оказываются наедине в такой романтической обстановке, оба почти голые, между ними непременно возникает некая привязанность… Привязанность, понимаешь? Хе-хе.       Вымазанный в крови указательный палец поддевает ремень на запястье.       - Это меня напрягает.       «Доктор» берёт театральную паузу.       - Моя работа, видишь ли, требует концентрации… – вкрадчиво продолжает психопат. – Клятва Гиппократа, всё остальное дерьмо. А когда ты тут вертишься под ногами, вся такая бугристая, упругая и доступная…       Трэгер прерывается. Его ладонь оставляет кровавый отпечаток на посеревшем от грязи лифчике Шелли. Впрочем, бюстгальтер и так багровеет от разводов.       - И тут я подумал: ведь есть же гениальное решение! Почему бы нам не отрезать всё лишнее?       Сумасшедший опускает руку, затем поднимает с ножницами.       - Сожалею, но стоимость силикона тебе никто не возместит. Можешь прибить их на стену, как картины.       Он кладёт камеру ей на колени.       - А-А-А!!! А-А-А!!! А-а-а-а-а-а!       - Потерпи немного, куколка. Я ещё даже не начал. Визг переходит в ультразвук.       Камера снова в руках сумасшедшего.       В объективе – сильно напуганная Шелли, но без новых травм.       - Всё же к даме надо проявить уважение, – «доктор» поднимается на ноги. – Есть иной способ подстрелить двух зайцев одним махом. Баум-м-м!       Психопат «выстрелил» в неё из ножниц.       - Подбирай своё барахлишко, съездим кое-куда. Хе-хе-хе…