First to Outlast

[Видеозапись 27]       Уровень заряда в углу показывает максимум.       Вид на инвалидное кресло со спины. Голос «доктора», напевающего какую-то мелодию. Затылок Шелли Кинг с отросшими чёрными корнями волос под пергидрольной желтизной. Не знакомые ранее коридоры больницы.       Сбежавшие заключённые при виде Трэгера с криками уносятся прочь.       - Не помню, когда в последний раз вот так вот свободно и непринуждённо расхаживал где-нибудь с какой-то подругой, – саркастично замечает «врач». – На самом деле, я много чего не помню, – добавляет он еле слышно.       Шелли молчит, опустив голову.       Уровень заряда в углу показывает максимум. - Половина пути уже позади, куколка – Трэгер нарушил тишину. – Ещё чуть-чуть, и мы в женском крыле…       Интонация «доктора» вызывает подозрение.       - Зачем? - напряжённо переспрашивает она.       - Есть у нас один кадр, хе-хе… Я всегда говорил, что воспитание детей - это святое! Весёлые игры в семейном кругу: педофилия, инцест, побои. Рос без мамаши и без братьев-сестёр. Едва подрос, начал потрошить всех вокруг. Женщины, дети, старухи, мужчины, собаки, кошки… Сейчас он мой ровесник, и... при прочих равных, мне до него далеко. Впрочем, всё это естественные стремления… С таким папиком любой бы взялся за нож, как только задница заживёт.       Шелли пытается совершить рывок с кресла, но ремни слишком прочные.       - Мы вытащили этого отморозка буквально с электрического стула. Надо было видеть его благодарные глазки! Кстати, их цвет тебе понравится, хе-хе. Чудом не вытекли в морфогенической капсуле.       - Он же опасен!       - Все опасны в определённой степени, – мистическим тоном выдал Трэгер.       - И что с ним стало?       - Терапия. Морфогеника. Исследования, опыты, прочая развлекуха. Помню, сам с ним возился какое-то время. Интереснейший экземпляр! Коллеги решили, что его необходимо исправить… Безграмотные идиоты, что с них взять. Систематически внушали парню, будто он образцовый сынок, любит маменьку и ищет себе крошку-невесту, и только это может сделать его счастливым, хе-хе-хе…       - Невесту?!       - Согласен, не лучший выбор. В его годы, мальчики обычно ещё не нагулялись, хе-хе… Увы, его врачи так представляли идиллию. Немного не рассчитали. Как обычно.       - Что в итоге?       - У парня творческий подход и весьма своеобразное представление о поисках возлюбленной, – он хихикает. – Впрочем, скоро ты сама всё увидишь.       - Нет! Только не это! Не надо! Доктор Трэгер!       - За сегодня я много раз слышал своё имя, куколка. Я его помню. Эдвард тебе понравится. Может быть вы даже… Хе-хе-хе… Поженитесь.       - Он же меня убьёт!       - В лучшем случае – да. Но не сразу.       - Выпустите!!!       - Будешь болтать, поймаю за язычок… Он будет идти как приданое, в конвертике.       Шелли опускает голову. Слышны всхлипывания.       - Ну-ну, крошка, не стоит так волноваться перед свадьбой. Всего лишь маленький социальный эксперимент. Рано или поздно женишок сообразит, что пытаться сделать бабу из мужика путём одной лишь ампутации гениталий – дохлая затея, и переключится на тебя.       Шелли замолкает, чтобы прислушаться, но начинает плакать с новой силой, узнав, что извращенец делает с жертвами. Трэгер продолжает насвистывать неровную, лишённую ритма мелодию. В темноте он не включает ночной режим, и инвалидное кресло время от времени натыкается на предметы.       Когда плач прекращается и молчание становится долгим, камеру выключают. [Видеозапись 28]       Зал, похожий на семинарию.       Темно, свет проникает через высокие старинные окна.       Справа – деревянные перегородки, отделяющие помещение от коридора. Слева – голые стены с окнами. По периметру криво расставлены столы, некоторые перевёрнуты.       На стене напротив из темноты проглядываются очертания католического креста.       - Глянь, какое зрелище, куколка! Похоже, мы успели на последний сеанс…       Объектив близко к полу, но направлен выше. Держащий камеру находится в сидячем и согнутом положении. Выглядывает из-за одного из столов. Шёпот «доктора» несёт неспокойный тон.       Идёт приближение.       Свет дальнего окна падает на спину голого мужчины. Он склоняется над столом, весь покрыт тёмными пятнами, похожими на жидкость. Запрокидывает голову, кладёт что-то себе в рот. Наклоняется, водит плечами, поднимается и снова опускается к тому, что лежит на столе.       У его ног стоит небольшая бензиновая пила.       - Пробуждает аппетит… – комментирует «врач» за кадром.       Объектив поворачивается вправо, где в своём кресле пристёгнута Шелли. Она кивает в ответ на что-то, что ей показали жестом.       Камера медленно приближается к дальней стене.       Мужчина напрягает мышцы, пытаясь снять что-то со стола. У него не получается до конца. Он поднимает пилу и включает в работу. Через некоторое время поворачивается, удерживая на руках верхнюю половину человеческой туши. Жертва была упитанной и одетой во что-то светлое. Снизу из остатков свисают размотанные кишки. Головы нет. Руки оторваны по локоть. - Жи-и-и-ирненький… С-с-сочный…       Слова маньяка веселят Трэгера. Он тихо посмеивается за кадром.       - Без башки ты стал легче, радость моя…       Хохот за кадром прекращается.       Маньяк с бензопилой торопливо пристраивает тушу себе на член.       Остатки тела раскачиваются, сумасшедший издаёт звуки, напоминающие рык, вталкиваясь в мясную массу.       Он замедляется и подтягивает тело выше. Вгрызается в дыру на шее, на месте головы. Оторвав кусок, пережёвывает и ускоряет движение бёдер.       Он стонет с искренним удовольствием, прерываясь только на пожирание плоти.       Кишечные ленты бьют его по коленям. Ровно над ним на стене висит крест.       Устав, присаживается, укладывает тушу на землю и накидывается сверху. Тело елозит по полу, оставляя вокруг жидкие тёмные следы.       Сцену прерывает вопль напуганной до смерти Шелли.       Людоед вскакивает на ноги и вертит головой. Заметив постороннего, отходит к столу и берёт болгарку.       Камера поднимается по росту «врача» и быстро двигается в обратную сторону.       - Френки, старина! Ты ли это? – пытаясь звучать бодрым, в полный голос восклицает Трэгер. – Помнится, в нашу последнюю встречу ты был на пару десятков кило покрупнее!       - Ты подглядывал… – не замечая Шелли, рычит каннибал. – Подглядывал за мной и моим другом…       - Прости, что оторвал от трапезы, дружище! Медовый месяц в самом разгаре? Не хватает только «Хеннеси» и мягкой музыки…       Издёвка Трэгера игнорируется.       Некрофил приближается шаг за шагом, камера отступает. - Не говори мне, что это мерзко! Не говори, что так нельзя! – кричит он. – Тебе не понять! Это высшее чувство! Дар с небес!!!       - Действительно, редкий дар, тут не поспоришь… А ты мог бы сниматься в фильмах «для взрослых» на пару с моей ассистенткой, хе-хе! Я запишу вам домашнее видео…       Трэгер (с камерой) продолжает пятиться.       - Куда собрался? Выглядишь аппетитно, старик… Я высосу кровь из твоей груди…       Камеру выкинули на колени к сидящей Шелли.       В объективе темно – обзор чем-то перекрыт. За кадром слышна возня, брань, ругательства, грохот предметов, жужжание строительного инструмента.       Неожиданно камеру подхватывают сзади – оттуда, где сидела Шелли, – и вместе с ней уносятся из помещения.